Парень на один вечер

— Тэ, я всё хотел узнать… Он затормаживает прямо в прихожей, вдыхая в разы усилившийся запах барбариса, карамели и добавившейся к ним нотки черники. — … когда у тебя течка. Черт, Тэ, где ты? Он скидывает пакеты с продуктами, зная, что их потом разберет Давон, и медленно, слово завороженный идет в сторону их спальни. Он находит его спящим и совсем не подозревающим о надвигающейся буре. — Хэй, тигрёнок… — альфа присаживается рядом, проводя рукой по спине и удовлетворенно замечая, что Тэхён бессознательно тянется за его лаской и приоткрывает рот. Но все еще не просыпается. — Ты сведёшь меня с ума, Тэхён-а. — Хён? Омега разлепляет глаза, уже почти полностью перекатившись к Юнги на колени. — Х-хён… — он видит расширившиеся зрачки парня и быстро понимает, что к чему. — Юнги-хён, кажется, течка началась. — Я чувствую, Тэ, и держусь только на непонятно откуда взявшейся силе воли, но черт, тигрёнок, ты так вкусно пахнешь, — он проводит носом по его скуле, спускаясь к своей метке у ключиц, практически топя себя в запахе. — А чего ты держишься, хён? — осторожно спрашивает омега, приподнимаясь и дрожащими руками подтягивая ночную сорочку вверх, чтобы снять. Завороженный каждым открывающимся участком кожи альфа помогает снять ненужную вещь и отбрасывает ее куда-то в сторону. — То, что я поставил тебе метку в тот вечер, не значит, что ты был к этому готов и правда хочешь сейчас того же, чего и я. Это может быть течка. Может, — он сжимает простыни, отстраняясь, — может быть, мы спешим. — Если ты отодвинешься ещё хоть на сантиметр, то будешь и дальше думать, что я не хочу тебя, придурок. — Понял. Он тут же стягивает с себя толстовку, открывая омеге вид на любимое немного подкаченное тело, позволяя ему прикоснуться к груди и провести ладонями по бокам, издавая томный вздох. Брюки тоже оказываются откинутыми, когда он подтягивает парня к себе на колени окончательно. Прикосновение разгоряченной после сна кожи к прохладе улицы вызывает легкую дрожь. Полувозбужденный член омеги упирается в живот Юнги, когда тот приподнимает голову и затягивает того в желанный поцелуй. Они по привычке стукаются носами, улыбаются в поцелуй. Тэхён приоткрывает рот после первого имитированного толчка, впуская альфу. Тот оттягивает его более пухлую верхнюю губу и повторяет толчок, глотая первый стон. Юнги аккуратно сжимает руки вокруг него, опуская на спину и нависая. Серебряная цепочка свисает с шеи, и Тэхён ловит её ртом, недолго посасывает и после выпускает из него под пристальным взглядом сверху. — Всевышний, Тэ… Омега под ним кажется настолько совершенным, что его хочется безостановочно касаться. Растрепанные ото сна волосы, затянутые поволокой желания и любви глаза, приоткрытые губы, блестящие от слюны, часто вздымающаяся грудь и начинающееся нетерпение, скрытое в сжавших простыню пальцах и ёрзаниях. Он вновь его целует, с шумом опустившись и захватив в плен беспокойные руки. Он поднимает их, укладывая на себя, а сам спускается на бедра парня, сжимая. Под тихое хныканье Юнги отрывается от его губ и спускается поцелуями к чувствительному месту на шее, прикусывая и вызывая усилившееся всхлипы. Тэхён беспорядочно двигает бедрами, пытаясь хоть как-то помочь себе трением, но оказывается крепко зажатым руками Юнги. Тот, насытившись нежной кожей у ключиц, цепляет торчащий сосок и оттягивает, ощущая, как Тэ впивается в него ногтями. — Юнги-я, пожалуйста, — хнычет, — пожалуйста, быстрее. — Тише, тигрёнок, сейчас. Он опускается к дорожке волос, а после лижет возбужденную плоть снизу вверх. Омега безуспешно вздымает бедра и стонет, вызывая у Юнги ухмылку. Он обхватывает открывшуюся головку языком и щекочет уретру, медленно разводя бедра Тэхёна в стороны и устраиваясь между них. Одной рукой помогает себе, сжимая яички, начиная глубже принимать парня, а другой ладонью заводит меж ягодиц и скользит в текущей смазке до резко сжавшегося входа. — Расслабься, Тэ. Тот беспорядочно кивает, перемещает руки ему на загривок и надавливает, сдаваясь перед остатками воли. Чувствует, как в него входит первый палец без особого дискомфорта. Растягивая, Юнги почти доводит омегу языком, но отстраняется под недовольный стон. Альфа сталкивается с рассерженным взглядом любимого и почти смеется, но потом вновь опускается к паху и дует на головку, наслаждаясь реакцией. Вбирает сразу, насколько может, одновременно вставляя второй палец. Это делать уже тяжелее, но нетерпеливой течной омеге точно все равно, потому что Тэ добирается до своих ягодиц, добавляя свой третий палец, болезненно застонав. — Не могу… Хён, прошу. Мне нужен ты, сейчас. Надеясь, что этого было достаточно и смазка поможет, Юнги избавляется от нижнего белья и сразу приставляет свой член ко входу, надавливая. Тэ насаживается сам, вызывая стон у обоих, а после Юнги входит до конца, ударяясь об ягодицы. Они быстро переходят с медленного темпа на глубокие яркие толчки, что не оставляет омеге шанса. Тэхён кончает, сжимаясь вокруг альфы, а тот добавляет толчками звезды под прикрытыми веками, но держится. Открыв глаза, Тэ смотрит в свои любимые напротив и тянется за поцелуем. Он чувствует вкус своей же смазки и начинается потихоньку снова насаживаться. А потом перекатывается через альфу, усаживаясь на него, и продолжает двигаться в сводящем Юнги с ума темпе. Вскоре тот просто крепко сжимает его за талию и начинает вдалбливаться быстрее и быстрее, подводя обоих к грани. Юнги стонет в сумасшедший поцелуй, кончая в омегу, чувствуя, как тот снова сжимается, не давая ему выйти. Они лежат, переводя дыхание, не расцепляя объятий. Каждый думает о чем-то своем, пока Юнги зарывается в каштановую макушку, а Тэхён водит пальцами по обнаженной вспотевшей груди. — Знаешь, что я думаю? — Что, Тэ? — Я рад, что это не оказалось старинным способом снять парня на вечер, зануда. — И я тебя люблю, тигрёнок.