Татуировки

      Неделя началась быстро и безболезненно, также как и выходные, практически. В понедельник после учёбы меня вновь ждала любимая ветеринарка, обжора Санни и недовольные ассистенты, что были посланы Марко в далёкое пешее эротическое путешествие, я даже услышала этот посыл, когда переступила порог служебного помещения.       — Воу-воу, меня не было каких-то 5 дней, что произошло? — Подбираю пару тетрадей-карт с болезнями и анализами, аккуратно кладу их в неаккуратную стопку и стараюсь привести стол в порядок.       — Ничего, не случилось, — темноволосая Эми пила чай и наглаживала Санни, что лужей распластался в комнате. — Они просто утопили всё что могли и не могли. Марко второй день не спит и пытается восстановить хоть что-то.       Я сотни тысяч раз говорила ему веди электронку. Нет, зачем она нужна? Делаю две чашки кофе. Тяжко вздыхаю и достаю из рюкзака флешку-ананас. За последние два года успела много карт переписать. Знаете ли, ночные дежурства очень скучные, когда нет пациентов.       Кабинет меня встречает помятым блондином и двумя практикантами-новичками, что от руки переписывали из тетрадей расплывчатые показания. Одну чашку ставлю перед начальником и кидаю ему на стол чудо карточку.       — Тут не все, но большая часть за последние два года моей работы тут. Можно распечатать и вклеить. Не благодари, я знаю что я зайка. — Марко устало поднял красные глаза, потёр их, сделал глоток бодрящей жидкости и немного ожил. — И, привет, да. — Улыбаюсь, чуть щуря глаза. Косячники, что ютились за соседним столом облегчённо выдохнули.       Марко устало положил голову на стол, посмотрел на флешку, компьютер и меня с кофе.       — Иди вздремни, я сама сделаю.       — А?       — Спать вали, а не акай.       Выпнув амёбу в общее помещение, где был удобный диван, я заняла царское место. Что мы имеем? Влажную базу, флешку и двух рабов рукожопов. Это будет больно, но быстро.

***

      После ряда наставлений, ударов и вскриков, довольная я покинула кабинет и с чистой совестью вышла в коридор, где сновали другие работники клиники. Чем бы таким заняться? О, точно, котики. Котики на передержке, им грустно, одиноко и они хотят внимания. Особенно вот этот комочек белого счастья. Молодой котик, которому и полугода нет, смотрел на меня своими умными и шкодными глазками бусинками. Какой милашка! Круглые ушки, коротенькие лапки и хвостик. Даже не знаю что это за порода, вроде манчкин, но уши не такие. Да и кого волнует, если это просто милое создание для любви?       Наигравшись с котейкой и приняв пару пациентов, я закончила свою работу. Переодевшись в черную многослойною длинную юбку, до середины икр и розовую безрукавку, что полностью закрывала горло, скрывая следы «бурных» выходных, покинула ветеринарную клинику.

***

      Сентябрь и вправду выдался тёплым, даже вечер был вполне приятным, только меня, с вечно холодными ногами и руками это не спасало. Нет, я не мёрзну, просто конечности всегда холодные, как бы не старалась сохранить тепло — всё бесполезно. ВСД и куча травм сделали своё. Что-то упало мне на нос, потом на плечо. Ещё дождя не хватало, да. С вновь пришедшей невралгией не хватало ещё больше застудить. Тяжелые капли воды падали с неба и разбивались об асфальт, меня и резко о что-то другое с глухим звуком прямо надо мной.       — Настолько себя не любишь? — Меня словно окунули в кипяток из ехидства.       Дождливое небо было скрыто от меня черной материей зонта, а оголенного плеча коснулась теплая рука с ручкой зонта.       — О, Мистер совершенство-что-в-детстве-хотел-стать-пиратом-и-был-бунтарём, я уже соскучилась по вашим неуместным замечаниям. Как жаль что мы встретились.       — О, Мисс-я-придумываю-тупые-прозвища-и-язва, я тоже скучал. — Трафальгар хмыкнул, подражая моей манере. В отличие от меня он был одет в чёрную куртку-кожанку, белую футболку и пятнистые джинсы. В другой руке он держал папку с документами, явно из больницы. Он вроде говорил, что работает там вместо стажировок заграницей.       — Ммм не пытайся придумывать, у тебя не такая богатая фантазия, Траф. — Светофор на перекрестке запиликал, оповещая о загоревшемся зелёном цвете.       Это забавно, но вот так идти рядом с человеком, который тебя бесит, а чей голос иногда пробирает до дрожжи, смешно. При ходьбе иногда его рука, державшая зонт, касалась моего плеча, знаете это всё как в тех сопливых фильмах, что так любит Нами, аж блевать захотелось. Дождь усиливался как и ветер, что пробирал до костей даже меня.       — Ты хоть когда-то одеваешься тепло? — Ло остановился и со скепсисом посмотрел на меня.       — Иногда, зимой. — Пожав плечами я тихо фыркнула.       — Подержи. — Брюнет впихнул мне зонтик, заставив тем самым привстать, чтобы он не бился головой.       — Что ты делаешь?! — Сощурив глаза я столкнулась с серыми омутами, что зло сверкали, а потом мне на плечи опустилась теплая куртка.       — Выполняю свой долг как врач.       О, Господи, за что мне это? Чувствую теперь себя в долгу перед ним.       — Спасибо.       Куртка и вправду оказалась тёплой, хоть и не по размеру.       Когда зонтик вернулся в татуированные руки Трафальгара мы продолжили путь до дома. В молчании. Неловком, даже очень неловком.       Дождь всё не прекращался, казалось даже усиливался к нему прибавился гром и молния. Интересно, как там Пикс, наверняка опять всё перевернула в попытках спрятаться. Глупо, наверное, думать о таком в данной ситуации, но что еще делать я просто не знаю. Язвить смысла нет, тут дура я. И почему я не взяла машину сегодня?       Подъезд показался минут через двадцать. Наконец-то. В такой же тишине мы поднялись на этаж Ло.        Стянув куртку, вернула её хозяину, стараясь избегать контакта глазами. Давно я так глупо себя чувствовала.       — Ещё раз спасибо за зонт и куртку. — Приподнявшись на носочки, второй раз за последний час, коснулась губами горячей щеки. — Доброй ночи, Ло.

***

      Я не стала оборачиваться или говорить что-то еще, я просто ушла. Точнее — сбежала. Отвратное ощущение, если честно. Открыв входную дверь я была удивленна. Собака не неслась встречать меня, какой бы трусишкой она не была, а просидев одна дома весь день — всегда неслась радостно встречать меня у двери в любую погоду. У порога валялись сырые берцы и горел свет. Стоп. Я не включала свет утром. Пиксель это сделать не могла априори и берцы явно не мои, тогда кто?       — Ну, и что это за додик тебя провожал, а, сестрёнка?