Мини - перемещение

Снова прекрасное утро. Тэхёну хочется чтобы так было всегда — просыпаться упёршись носом в грудь Чонгука. Чтобы Чонгук по — собственнически закидавал ногу, а руками лазил под футболкой, прижимая его ближе к себе. И чтобы он никуда потом не шел, забил на свою дурацкую работу и устроился на нормальную. Да, она приносила деньги, да, Тэхён может находиться рядом, но это так опасно, что Тэхён скоро начнет волноваться, сидя у двери как истеричная женушка. Но есть две и другие работы, где он может находиться рядом с истинным. Да, он вспомнил что они истинные только сейчас. И сейчас он капец как рад этому.  — Малыш? Ты уже проснулся, сладкий мой? — наверное у Тэхёна должны были покраснеть щеки и вообще он должен дико засмущаться, но на ряду с этим, ему захотелось накинуться на него и вжать в кровать, и все равно что он омега. — Ээй, Тэхён~и — Гук привстал и исполнил мысли Кима — а именно вцепился губами в чужие губы в мимолетный и сладкий поцелуй, а после пошел по линии челюсти и вниз.  — Чонгук~а, ну не с утра же. у меня и так на шее живого места нет, — а ведь действительно. вся шея — вся, была усыпана алыми, фиолетовыми, красными и бардовыми засосами. Эстетично., а в сочетании с ключицами Чонгука (на шее он оставить не разрешил, но взамен получил красные ключицы, плечи и ниже…)  — на шее нет, а ниже есть, — Чонгук уже под одеялом покусывает соски своего малыша, после опускается ниже и его язык сползает к резинки ночных шорт, — ммм. только шорты, будет проще, — усмехнулся альфа.  — что… А — ах… — Чонгук обхватывает уже возбужденную плоть. — ты точно альфа? У тебя прекрасно получается делать мин… АЙ! — Ким завопил от боли от того, что Чон немного прикусил губами его… — Ааа! — слишком больно и приятно чтобы терпеть. Но больше приятно, нежели больно. Тэхён вздрагивает в последних конвульсиях и кончает себе на живот. Чонгук стаскивает с обоих одеяло и поднимает соулмейта на руки и тащит в ванную. В ванную, где недавно произошел лучший момент в его жизни. После душа (да, да, только душ), они пошли, ну как пошли, Чонгук снова нёс Тэ, потому что тот вряд ли сможет самостоятельно ходить в ближайшее время. Но не смотря на это, вырвался из хватки Гука чтоб приготовить его фирменный завтрак — банановые капкейки с банановым молоком, вот оно — «Банановое комбо»!  — ну Чонгук~а, я не могу так готовить, — сперва Гук подумал «че тебе не нравится? вроде даже не соблазняю и все такое.», а потом понял — он держит Тэхёна одной рукой за талию, а второй за руку. И правда неудобно как — то, — так что? Может хотя бы одну руку уберешь?  — та хоть обе! — приступ ярости (Чонгук и сам не знает что на него нашло), и он отходит от тела, от которого еще сильнее пахнет вишней и цветами. Черт, значит скоро течка. Ну Чонгук, ночуй на улице, потому что вряд-ли Тэ будет готов на еще раз, хотя нет, на много и много раз. И вот когда последний капкейк оказывается на тарелке, Тэхён берет поднос и собирается идти к столу, но не тут то было.  — и как ты в таком состоянии хотя бы два метра без меня сможешь пройти, — об этом Тэ не подумал.  — справлюсь, — и снова безуспешные попытки вырваться, смешанные с криками, но его рот затыкает собственно приготовленная сладость.  — мм, — звуки удовольствия, хотя для Чона это прозвучало как мычание коровы.  — ахах, словно не человек, а корова, муму — передразнивал Тэхёна Чонгук, и в его рту также оказалась эта прелесть. Ваау, после того, как он узнал о кулинарных способностях своего парня, он был обязан на нём жениться. Только браки созданы для пар где истинными оказались парень и девушка, ну или пары с ребенком. А дитя он не хочет, как и Ким вообщем то. Он конечно не против детей, но нет. не вписывается в его с Тэ планы на будущее. Они сидели — Чонгук на столе, а Тэхён на Чонгуке и уплетали завтрак, в конце запивая всю вкусноту молоком.  — ахаха! Нет, ты не корова, ты свинка моя розовая, а если будешь готовить такое чаще, то и щечки такими же станут, — Чон вытер молоко с губ любимого и трогал его за щеки, хотя щеками это не назвать, скорее скулы. Чону все равно как он выглядит, какая на нем одежда или цвет волос — он просто любит Тэхёна. Тэхёна — не внешний вид. О такой любви может мечтать просто каждый.  — ты не лучше! Папа свин! — вдруг Тэ вспомнил мультик Свинка Пеппа. Самое время! — и вообще. все что я умею готовить — это только диетические блюда. — на слове «диетические» он сделал особый акцент  — куда тебе еще — то?! Похудеешь хоть на сантиметр, выебу так, что не сможешь и ходить, и сидеть и даже лежать будет больно, усек?  — усек. — виновата сказал Тэ и опустил голову, а Чонгук обхватывает его талию рукой, — мы так и будем сидеть? Мне не удобно.  — прости. Хорошо, сейчас я тебя перенесу, — сегодня был тот день, когда Тэхён мог чувствовать себя великим царем, которого носят на руках. И не просто кто — то, а Чон Чонгук. Гук положил его на кровать и включил большой телевизор на стене, а сам стал куда — то одеваться. Ну да, не будет и дня когда он не пойдет на свою чертову «работу»  — ты куда? На работу? — как — то даже равнодушно спросил Тэ, смотря в телевизор, где шла какая-то историческая дорама.  — я не такой ужасный как ты думаешь. — Киму стало стыдно. И правда, почему он сразу о казино подумал, — я в аптеку. У тебя течка скоро, — замялся Гук, а Тэхёна просто осенило. точно! Вот почему он такой расслабленный, влюбленный и вообще! Хотя с другой стороны не хотелось чтоб это заканчивалось, — ну… и за мазью. Потому что завтра., а что будет завтра, я расскажу тебе вечером, малыш, — это малыш уже не так бесило, да и не бесило вообще. А хотелось тоже как-то называть любимого.  — т-то есть. чтобы мазать т-там… — Тэхён все равно стеснялся, даже после того, как уже занимался с ним любовью. Да, ему больше нравится говорить именно «любовью» или «сексом». Остальные выражения ему казались слишком грубыми. Тэ остался сидеть и ждать Чонгука. Хотя чтобы он еще мог делать — максимум сидеть и лежать. А из развлечений — это переключать каналы в сотый раз, потому что везде какая-то ерунда. А нет, есть еще одно — рассматривать метку — ту пику с буквами JK, которая стала красной, поставленная Гуком. Тэхён уже устал от ожидания поэтому решил позвонить Чимину, но как только он собрался это сделать — дверь заскрипела, наверное от ключа, и вошел Гук с белым пакетом с красными крестами.  — надеюсь ты не очень скучал, — улыбнулся тот и сел на кровать.  — если только чуть — чуть… — Тэ пристально смотрел на пакеты, и Чон это понял, протянув пакет с медикаментами, — уже знакомые ему таблетки, какую — то мазь в розовой упаковке и противо. — ЧТО?! ПРОТИВОЗАЧАТОЧНОЕ?! ТЫ СОВСЕМ???  — мм. прости, не знал что ты так отреагируешь. Я хотел тебе сказать и решил вот так — я хочу попробовать без защиты. А пока ты не начал возмущаться, прошу снять штаны, — и как он может совершенно без капли смущения говорить о таком! Но против сердца не попрешь и, не сказав и слова, Тэ лежит на животе со спущенными шортами.  — м… мхм. — руки Чонгука в районе промежности накаченных булочек Тэ и лезут к месту боли. Больно, но приятно. Мазь сразу же охлаждает и снимает воспаление. (Хах, прозвучало как реклама)

***

Так и прошел их день. Лучший день в их жизни, и они оба надеялись что теперь такой день будет каждый — любовь, нежность и забота. Весь день они валялись на кровати за просмотром какой — то дорамы. Удивительно, но в этом мире даже в дорамах однополые пары — это норма! Чем же еще он будет удивлять Тэхёна?! Ночь прошла спокойно. Также мило и в любви. Только Чон перетащил Тэхена в другую комнату, объясняя это тем, что он может заболеть.  — Чонгук~а, а что ты там говорил про завтра?  — ты со мной теперь будешь ходить играть, и возражений не принимается, — а Тэхён и не собирался возрожать — ему нравилось играть, а еще больше нравился Чонгук. Судя по сопению, Чонгук уснул быстрее, а вот Тэхён не мог дождаться утра. Не мог дождаться увидеть Чонгука — утреннего. Такого милого и спокойного. Поэтому он решил воспользоваться проверенным методом — считать овечек. А зачем овечки когда есть Чонгуки? один Чонгук Два Чонгука Три Чонгука ………… Семьдесят два Чонгука ………… Семьсот семьдесят семь… ………… ………… … Тысяча. пятьсот сорок три — все. глаза Тэхёна закрылись и он полностью расслабился в руках Чона.