Следующий вопрос

Пеппер временами была очень настойчивой. Она напоминала Тони пчелу. Громко жужжит над ухом, летает поблизости, но никак тебя по сути не трогает до того момента, пока ты не начнёшь от неё активно отмахиваться. В этом случае Пеппер превращалась в настоящую машину для убийства нервных клеток, компостируя мозги Старку и доводя его до новых дальних берегов заёбанности. В такие моменты Тони был готов согласиться на всё, лишь бы от него отстали. Фатальная ошибка, как показывала практика. Он в очередной раз махнул на всё рукой, соглашаясь поучаствовать в мероприятиях, направленных на улучшение его слегка подмоченной репутации. Вместо того, чтобы копаться в запчастях у себя в мастерской или на крайний случай попивать мохито где-нибудь на пляже Бали, Тони был вынужден торчать в зале, напичканном камерами и репортёрами, которые, затаив дыхание, ловили каждое его слово. Что звезда скажет, как звезда посмотрит и каким образом звезда пошлёт очередного журналиста в такие далёкие ебеня, что добираться туда он ещё будет месяц. Тони всегда было плевать на имидж. Вопросы этики и вежливости его не волновали, тем более в отношении людей, работа которых заключается в придумывании неудобных вопросов и выдрачивании знаменитостей. Сегодня повезло пятерым. Первые две девушки с минимумом мозгов, зато с максимумом размера груди крупно облажались, когда вместо выполнения своих прямых обязанностей начали пускать слюни на откровенно веселящегося Старка. Тони с комфортом устроился в массивном кожаном кресле, закинув одну ногу на подлокотник, а в руке подбрасывая небольшой шарик из наночастиц. Его последняя разработка, между прочим. Умный журналист бы в первую очередь спросил именно об этом чуде технологий, а не сыпал вопросами про личную жизнь и связи с какой-то там моделью, имя которой Тони даже не помнил. Полная деградация, журналисты разучились задавать неудобные вопросы. Тони стало совсем скучно. Открыто зевнув и даже не пытаясь прикрыться, он перевёл ленивый взгляд на следующего бедолагу. Какой-то рыжий мужчина с первыми признаками ожирения и дрожащими руками. Даже имя своё с запинкой назвал, что уж говорить о последующих вопросах, которые вогнали Тони в состояние коматоза. Ещё немного и сердце откажет, не выдержит такую откровенную скуку. — Времени осталось совсем мало, господа, попрошу поторопиться, — милая, святая Пеппер. Как всегда чувствует, что боссу грозит перегрев мозга от нудных вопросов. Спасибо всевышнему за неё. Рыжий что-то пролепетал под конец, поблагодарил за интервью и спешно покинул кресло напротив Тони. Осталось перетерпеть ещё двоих неудачников и можно со спокойной душой идти домой и доводить себя до кондиции. Ему как раз новый ирландский виски подарили. Тони пихнул наношар в карман, скосил взгляд на наручные часы, затем возвёл глаза к потолку, будто спрашивая у небес, за что ему эти мучения, но ответа так и не получил, поэтому был вынужден с явной неохотой вернуться к процессу. Тони буквально подавился воздухом. Почувствовал, как кислород застревает где-то в носоглотке. Пришлось прокашляться, смахнуть с глаз несуществующие слёзы и постараться сосредоточиться на сидящем перед ним журналисте. Четвёртый экземпляр в корне отличался от своих предшественников. Никакой груди пятого размера и трясущихся рук. Напротив Тони, удобно устроившись в кресле, сидел молодой парень лет двадцати пяти максимум. Из-за искусственного света ламп, расставленных вокруг, его светлые волосы отдавали пшеничным блеском, пребывая в лёгком творческом беспорядке. Сквозь прозрачные стёкла очков в стильной чёрной оправе на Тони внимательно смотрели два глаза цвета кофе с молоком. Тони понятия не имел, откуда в голове берутся такие забубенные метафоры и сравнения, но свой осмотр продолжил, даже не собираясь скрываться. Нагло сполз взглядом пониже, останавливаясь на тонких губах, изогнутых в вежливой улыбке. Фантазия тут же нарисовала несколько десятков картин, в которых эти губы применялись бы по прямому назначению. Тони пришлось моргнуть пару раз, избавляясь от пошляцких мыслей. Недотрах длиной в неделю — страшная штука. — Питер Паркер, — представился юноша, далее назвав издательство, в котором он работал, но Тони не особо слушал. Продолжал скользить по нему задумчивым взглядом, спускаясь к тонкой шее, обтянутой молочной кожей. Даже на таком расстоянии Тони мог рассмотреть россыпь родинок, формирующихся в размытые очертания созвездий. Тони внезапно захотелось облизать их языком. Проложить влажную дорожку между особо крупными родинками, почувствовать солоноватый привкус мягкой кожи и довольно зажмуриться. У каждого в этой жизни есть слабости. Тони с пеной у рта всегда доказывал свою уникальность и отличие от большинства людей, но, по сути, являлся таким же простым смертным, хорошо запакованным в титановую броню и толстый слой из зелёных купюр. У Тони точно так же, как и у остальных жителей настрадавшейся планеты, были слабости, заключающиеся в тяге к эстетически красивым людям. Пол, возраст, раса и прочие особенности роли не играли. Просто в сложно устроенном мозгу Тони были две полки, одну из которых занимали посредственные люди, подлежащие немедленному удалению из памяти, а вторую оккупировали особо интересные экземпляры, задерживающиеся там подольше. Некто Питер Паркер, сидящий напротив и сверлящий его взглядом своих шоколадных глаз, автоматически попал во вторую категорию. Тони весь подобрался, как хищник, почуявший запах своей жертвы. Образно говоря, конечно. Набрасываться на бедолагу при свете софитов перед десятком камер он не собирался. Несмотря на сложившееся мнение, предпочитал всё же свою интимную жизнь оставлять за дверьми спальни, ну или на крайний случай хотя бы кладовки. Никогда не знаешь, когда и где приспичит. — Мистер Старк, я задам вам несколько вопросов. Если вы, конечно, не против, — интонация, с которой прозвучали последние слова, заставила Тони ухмыльнуться. Он даже соизволил ногу с подлокотника убрать, принимая более-менее приемлемую позу и сосредотачиваясь на предстоящем разговоре. — Буду бесконечно рад, — хмыкнул Тони, чуть склонив голову набок и разглядывая Паркера теперь уже под таким углом. Тот практически зеркально отразил его улыбку, поправил дужку очков и посмотрел на Тони в упор. — Каково это — знать, что вы являетесь виновным в гибели сотен людей? Повисло молчание. Кажется, кто-то громко ахнул, а затем выронил что-то на пол, но Тони не обратил на это внимания. Лишь поднял руку, останавливая Пеппер, уже готовую вмешаться и прервать интервью. Нельзя встревать в такие моменты, всё самое интересное только началось. — Совесть не мучает? — Питер улыбнулся, чересчур провокационно и вызывающе, по сути, не оставляя Тони выбора. Отказаться от этой игры он не мог, его сейчас снимали камеры, транслирующие видео в прямом эфире на тысячи телеэкранов. — У меня её нет, Паркер, — Тони лениво приподнял брови, словно спрашивая, такого ли ответа ожидал журналист, рискнувший нарваться на неприятности. По сути, Тони мог сейчас запросто, по одному лишь щелчку пальцев пустить под откос всю карьеру этого выскочки и раз и навсегда объяснить ему, что не стоит лезть с подобными вопросами к людям, которые легко могут вкатать тебя в асфальт. Но увы — Тони всегда был лишён инстинкта самосохранения. Вместо того, чтобы тушить разгорающийся пожар, он предпочитал подливать в него бензин. — Следующий вопрос или на этом всё? — А как насчёт ответственности? Вы готовы нести её перед семьями пострадавших? — Паркер продолжал сверлить взглядом, смотрел цепко, готовый уловить любую малейшую эмоцию, которая промелькнёт на лице. Но Тони давно научился относиться с откровенным похуизмом к подобным проявлениям юношеского максимализма. Благо, сам из живота матери вылез не сразу сорокалетним. Он знал, чего Питер добивается. Понимал, что это его работа — вводить людей в ступор и получать сенсационные ответы, которые помогут ему продвинуться по карьерной лестнице вверх. Журналисты, по сути своей, лишь свора голодных гиен, обожающих нападать скопом и загрызать жертву до смерти, добиваясь от неё ответов. А Питер хоть и был симпатичным и вызывал вполне определённые желания, но оставался всё тем же представителем падальщиков с гадким, хихикающем смехом. — Почему я должен нести ответственность за то, чего не совершал? — Тони подался чуть вперёд, локтями опираясь о колени и заглядывая Питеру в нахальные карие глаза сквозь стёкла очков. — Ни в чём не повинных людей убивают вашим оружием. Тем самым, которым вы не так давно кичились, расписывая его достоинства, — сухо напомнил Паркер. Где-то на фоне кашлянула Пеппер, кажется, даже Хэппи завозился, а среди остальных присутствующих пробежалась волна перешёптывания, но Тони было плевать. Всё, что его волновало в данную секунду — тонкие губы, изогнутые в причудливой усмешке. Интересно, он Паркеру просто неприятен как человек или же вызывает у него ненависть? Отвращение? Такова обратная сторона славы. Ты людям либо нравишься до безумия, либо становишься причиной головной боли, вызывая резко-негативные чувства. Главное, чтобы не безразличие. Против него нельзя бороться. А когда есть сильные эмоции, отрицательные или положительные, значит ты чего-то в этой жизни добился. Ты интересен, ты привлекаешь внимание. — На курок нажимаю не я, — отчеканил Тони, лениво пожимая плечами. — Я создаю оружие и продаю, но контролировать его дальнейшее использование не обязан. Всё довольно относительно, мистер Паркер, — Тони вновь откинулся назад, вжимаясь затылком в мягкую спинку кресла. — Кровь на руках убийц, у меня же на руках лишь деньги. Тони знал, что интервью вызовет резонанс. Знал, что люди вновь начнут исходить слюной и тыкать в него пальцем, неодобрительно косясь. Плавали, знаем. Какое ему дело до того, что о нём думают? Ему откровенно наплевать. Акции компании от этого не падают, интерес публики к Старк Индастриз наоборот растёт. Какое ему, блядь, дело? — Вы по ночам хорошо спите? — спросил вдруг Паркер, выпадая из своего официального модуса. Тони захотелось ляпнуть что-то ужасно пошлое, но маячащая на фоне Пеппер потом замучает его своими нотациями. — Ещё никто не жаловался, — ответил Тони, максимально смягчив всё то неприличное, что крутилось на языке. Питер громко фыркнул, покачал головой, а затем продолжил сыпать вопросами, уже напрямую касающимися разработки новых технологий. Подготовился, молодец. В отличие от предыдущих недоумков, не мялся и не запинался, задавал вопросы по существу, игнорируя ужимки Тони и саркастичные вставки. Старк действительно пытался вслушиваться, но не мог толком сосредоточиться. Отвлекался на губы, которые приковали к себе внимание. Тони представлял, какими они могут быть на вкус. С лёгкими кофейными нотками из-за выпитого часом ранее американо или же с охлаждающей мятной свежестью жевательной резинки. Мягкие, наверняка податливые и тёплые. Тони хотелось поцеловать его, почувствовать вкус и ощутить жар, исходящий от худощавого тела. Хотелось вцепиться руками в серую, наглухо застёгнутую рубашку и сорвать её, обнажая бледную кожу. Интересно, Питер бы мило покраснел или возмущённо врезал ему по лицу? Чёрт, оба варианта вызывали сладкую дрожь, посылающую нервные импульсы по всему телу и накапливающие возбуждение в паху. Тони закинул ногу на ногу, чтобы от греха подальше скрыть возможные последствия. Питер продолжал что-то говорить, Тони лениво отвечал, хотя мысли его были далеки от интервью. Он вслушивался в звонкие нотки юношеского голоса, прокручивал эти пылкие интонации в голове, чувствуя, как они пролезают в подкорку и оседают там плотным слоем. Когда Питер торопливо облизал нижнюю губу, Тони жадным взглядом проследил за этим движением, смакуя его и подобно фотоснимку сохраняя в памяти. В какой-то момент Пеппер вмешалась, напоминая о ещё одном счастливчике, который ждал своей очереди задать пару вопросов гению Америки. Но Тони ленивым жестом отмахнулся от неё, не желая останавливаться. Его внимание было полностью сосредоточено на Питере, который смотрел теперь чуть растерянно. С таким выражением лица он выглядел куда младше, не соответствуя своему примерному возрасту. Как наивный школьник, который чудом попал на экскурсию в Старк Индастриз, столкнулся в коридоре с основателем и теперь понятия не имеет, как ему стоит себя вести. Сразу кланяться в ноги или чуть подождать? — Тони, время вышло, — вновь напомнила Пеппер, вызывая у Старка стойкое желание послать всех присутствующих нахер, чтобы остаться с Питером наедине. Что, собственно, он и собирался сделать. Пеппер поблагодарила журналистов, извинилась перед тем, которому сегодня не обломилось, и уже собралась вместе с репортёрами выпроводить их из зала. — Мистер Паркер, задержитесь, — громко позвал Тони, наслаждаясь очередной вспышкой растерянности, промелькнувшей на лице Питера. Без своих неудобных вопросов и заметок в блокноте он оказался не таким уверенным. Когда толпа репортёров дружным строем вышла из зала, Тони одним лишь взглядом выпроводил за ними и Пеппер на пару с Хэппи. Массивные двери закрылись с тихим щелчком одновременно с тем, как с губ Питера сорвался чуть удивлённый вздох. — Желаете продолжить интервью? — спросил он, натянуто улыбаясь. Тони буквально кожей чувствовал лёгкие волны раздражения, исходящие от Паркера. — Простите, но я не знаю, о чём ещё можно вас спросить. Вы не настолько интересная личность, мистер Старк, чтобы трепаться часами напролёт. Тони это нравилось. Заводило даже. Он привык получать в свой адрес плещущее из всех щелей восхищение, восторженные возгласы и сальные, облизывающие взгляды, а сейчас столкнулся с искренней неприязнью, которая откровенно его забавляла, затрагивала какие-то особо тёмные уголки в душе. Проигнорировав настороженный взгляд, Тони шагнул к Питеру, оказываясь к нему практически вплотную. — Сколько? — тихо спросил он, наслаждаясь тем, как зрачки карих глаз увеличились в диаметре. — Что? — Сколько стоит твоё мнение? — Тони усмехнулся, замечая дрогнувший на лице Питера нерв. Если бы возмущение имело телесную форму, то Тони бы уже буквально расплавился от направленного в него заряда негодования. — А вы ведь не притворяетесь, да? Действительно настолько поехавший? — Питер отступил назад, окидывая Старка скептичным взглядом, словно прикидывая, окончательно он выжил из ума или всё это лишь часть образа. Хороший вопрос, на самом деле. Тони бы сам хотел знать на него ответ. Привычная маска, надеваемая им на публику, настолько въелась в кожу, что стала неотъемлемой частью жизни. Отличить правду от вымысла задачей являлось практически непосильной. Тони сросся со своим образом и чувствовал себя в нём вполне комфортно. — Ну, так что? Сколько тебе нужно, чтобы твоё мнение обо мне поменялось? — Тони продолжал давить, стойко убеждённый, что у всего есть цена. Низкая или высокая, материальная или заключающаяся в других благах — цена есть у каждого. Люди по натуре своей жадные и эгоистичные существа, им всегда что-то нужно, позарез необходимо. Деньги или слава, роскошные особняки на берегу моря или лайнеры в океане, первые страницы таблоидов, упоминания в соцсетях, реклама, пиар… Тони привык платить и получать то, что хочет, сколько бы оно не стоило. — Мне нужны жизни людей, которые каждый день гибнут из-за вас. Жизни простых смертных, оказавшийся не в то время и не в том месте, — Питер вновь улыбнулся, вызывая у Тони неприятную, липкую дрожь где-то в районе позвоночника. — Сотни загубленных судеб, разрушенных одним вашим случайным взглядом или неверным словом. Вы готовы платить по счетам, Старк? Готовы на такую высокую цену? Тони нахмурился, впервые за вечер чувствуя, как сползает ухмылка с собственных губ. Кулаки непроизвольно сжались, а карие глаза теперь уже под другим углом разглядывали Паркера. — В чём твоя проблема? — Никаких проблем, мистер Старк. Просто жутко не люблю людей, свято уверенных, что мир крутится вокруг них. Ошибочное заблуждение. Поберегите свои глаза и избавьтесь от розовых очков. Как показывает практика, их стёкла всегда бьются внутрь. Питер напоследок окинул его взглядом, тихонько хмыкнул себе под нос и развернулся, спешным шагом выходя из зала. А Тони продолжал невидящим взглядом таращиться в стену напротив, пытаясь понять, в какой именно момент жизни он так крупно проебался. Свернул капитально не в ту сторону, чтобы сейчас оказаться там, где стоит. На распутье. С осознанием собственного грандиозного провала. У всего есть своя цена. Верно, Тони?