Чуть-чуть

— Ты издеваешься? — Юра скептически посмотрел в чашку. Половинка кружка лимона насмешливо крутанулась по светлой поверхности исходящего паром чая. Зеленого чая. Зеленого чая, источающего насыщенный аромат мяты и имбиря — такого, что пробивает даже полностью заложенный нос. Зеленого чая, в котором была растворена добрая ложка ужасного, отвратительного, мерзкого мёда. Юра решительно отказывался понимать, почему в его любимую стеклянную кружку налили это гадостное пойло. — Я не буду это пить, — он отодвинул чашку на другой конец стола. Юри перестал помешивать что-то в сковородке, аккуратно положил лопаточку на специальную широкую ложку-подставку и, вытирая руки бумажным полотенцем, развернулся к Юре. — Почему? — он склонил голову к плечу; вишнево-карие глаза насмешливо блеснули, но голос остался ровным. — Я не болен, — сказал Юра и поджал губы. Вчера с тренировки он пришел в ознобе, который за ночь превратился в жар, саднящее горло и обильно текущий нос. Юри знал это — как можно не знать, когда спишь в одной постели с ставшим вдруг горячим как печка человеком? — а Юра не хотел признавать. — Конечно, не болен, — невозмутимо кивнул Юри и, выключив огонь под сковородой, накрыл ее крышкой и сел за стол напротив Юры. Тот отвел глаза. Иногда было так странно вспоминать, что твой партнер старше — опытнее — тебя на восемь лет. Правда, обычно эта разница скрадывалась во взаимном уважении и доверии друг к другу… — Я не люблю зеленый чай, — буркнул Юра. — Я знаю. — Я терпеть не могу имбирь. — Я знаю. — Там мёд! — Юра с силой опустил голову на сложенные на столе руки и коротко зашипел от боли. На затылок опустилась тяжелая теплая ладонь. — Я знаю, Юрио. Я сам его туда вмешивал. — Зачем? — аккуратные поглаживания успокаивали ноющую боль и будто бы даже убирали жар. — Таблетки ты не любишь еще больше, — рука исчезла, скрипнул отодвигаемый стул и через пару мгновений на плечи легли уже две руки. Юри встал за его спиной и теперь мягко оглаживал в невесомой ласке. Юра помолчал немного, но сопротивляться Юри — мягкому и сильному одновременно, серьезному, уверенному не только в себе, но и в грубоватом колючем Юрке — не мог. Да он в принципе никогда не мог сопротивляться Юри, каким бы он ни представал перед ним. — Но это мед, — вздохнул он и распрямился, прижимаясь спиной к расслабленным животу и груди. За шею тут же обняли узкие белые ладони, прохладные на самых кончиках пальцев. — Да. — И имбирь, — сказал Юра чуть менее уверенно, прикрывая довольно глаза, когда макушки коснулись родные губы. — Точно. — В зеленом чае, — Юра едва расслышал собственный голос. — Просто попробуй. И Юра молча покорился, притягивая к себе обратно чашку. Бодро-желтенький полукруг лимона завлекающе покачивался на горячих чайных волнах. Первый глоток терпко прокатился по языку, оседая в горле кисло-горькой сладостью. — Терпимо? — Юра услышал в голосе Юри искренное беспокойство и улыбнулся уголками губ. — Терпимо, — ответил он и сделал еще один маленький глоток, завершившийся легкой лимонно-мятной свежестью. — Попозже будет бульон и лапша, — Юри в последний раз огладил любимые плечи и вернулся на свое место напротив Юры. Тот пил чай очень маленькими глотками, прикрыв глаза и немного хмурясь. Юри нахмурился тоже. — Ты хочешь есть? — Нет, — Юра открыл глаза. Изумрудную зелень взгляда затягивала сонная пелена горячки. — Совсем? — улыбнулся Юри. — Там тоже имбирь? — почти без вопроса сказал Юра и прислонился плечом к стене. — Нет. — А если чуть-чуть? — Юри отзеркалил позу партнера, а после положил правую руку на стол ладонью вверх. В ладонь неуверенно и робко легли горячие пальцы. — Только если чуть-чуть.