Часть 1
30 июня 2019 г., 23:29
Fallen angel, just let go You don’t have to be alone Fallen angel, close your eyes I won’t let you fall tonight «Fallen angel», Three Days Grace
Вряд ли хоть один человек по-настоящему, на все сто процентов осознает, кто он такой. Потому что если человек точно знает, кто он, то знает точно и то, чего он хочет и как ему этого добиться. То есть определенно знает, что ему делать. И если бы все люди на земле точно знали, что им делать... Хотя нет, пожалуй, тогда мир был бы повергнут в еще больший хаос, чем тот, в каком он находился сейчас. Ибо чего люди никогда не умели, так это согласовывать свои действия друг с другом. Но, пусть сами люди и не ведали, что делают, существовали создания, которые точно знали, что, как и когда они должны делать, или, по крайней мере, думали, что знают. Но главное - свято верили в то, что делают они все правильно. Азирафаэль был ангелом. И уж кому, как не ангелу, должна быть дана блаженная и непоколебимая вера в то, что все деяния его и его собратьев направлены исключительно во благо и служат самым светлым и добрым целям. Быть может, он слишком долго пробыл среди людей, или же Богиня допустила эту досадную ошибку уже при его создании, но вера эта в нем угасла. Какие-то шесть тысяч лет - и вот он уже подвергает сомнению сам Великий Замысел. И не только сомневается в нем, но и напрямую препятствует его осуществлению. Казалось бы, он уже должен был пасть. Стать одним из обитателей Ада, изгнанников Небес. И каждый день Азирафаэль с замиранием сердца рассматривал перед зеркалом свои белоснежные крылья, инстинктивно боясь обнаружить в них иссиня-черную сталь перьев падшего. И сам себе не мог объяснить, почему так страшится их появления. Ведь теперь, после едва не наступившего Судного Дня, после того, как они выступили против сил Небес и Ада, против Сатаны и даже против самой Богини и ее замысла, он не видел разницы между силами Добра и Зла. Во многих книгах Азирафаэль встречал героев, которые также не ощущали этой разницы. И раньше они казались ему непроходимо глупыми и наивными. Ну как можно не отличить Тьму от Света, а злодейство от добродетели? Теперь же было не до смеха. Казавшиеся бессмысленными строки обретали горький смысл - граница размылась. Или ее вовсе никогда не существовало? И Азирафаэль был уже не уверен, служил ли он все эти годы добру или же творил зло. Побывав в теле Кроули - воспоминание, от которого до сих пор по телу пробегали неясные мурашки, - он видел, как Михаил преспокойно спускается в Ад, к его исчадьям, которых он должен истреблять, и сотрудничает с демонами. Ангел заодно с демонами! Для него это звучало не так уж ново. Но где же тогда граница? Где та тонкая грань между Добром и Злом, которую ни в коем случае нельзя переступать? И неужели, как и сказал Кроули, однажды наступит день, когда силы Рая и Ада объединятся, чтобы истребить человечество? Он не хотел больше быть ангелом. Теперь он знал, что их крылья в крови. Крови невинных людей. Он почти видел ее, и на своих крыльях тоже, и те уже не казались ему девственно чистыми. Азирафаэль потерялся. Не было больше никакой высокой цели, которой он бы служил, потому что цель эта оказалась банальным и грязным геноцидом. Он не знал, кто он, что ему делать и чего он хочет. Так порой случается с людьми. Он оказался один против пришедшего со временем тяжелого осознания - они не предотвратили Апокалипсис, они лишь отсрочили его. И однажды, когда силы Света и Тьмы, сцепив зубы, пожмут друг другу руки, начнется кровавая бойня, в которой сгинет навеки человечество. Хотя нет, он был не один -рядом всегда был Кроули. Кроули, который, казалось, самим своим существованием нарушал все законы. Который заронил в душу Азирафаэля сомнение в том факте, что демоны способны творить лишь зло. Да что там заронил - он в пух и прах разнес это утверждение, пусть он и бесился ужасно, когда ангел называл его хорошим. Но некоторое время назад они перестали видеться. Да, им и раньше приходилось разлучаться надолго, и, Азирафаэль точно знал это, часто именно он, ангел, был виновен в этом, когда отталкивал от себя Кроули, следуя своим проклятым ангельским принципам. Но сейчас, после того, как они вместе спасли мир, как они сблизились настолько, что пошли на обмен телами, чтобы защитить друг друга, после того, как наконец, казалось, освободились из-под власти Небес и Ада, в этом молчании чувствовалась такая болезненная напряженность и недосказанность, что спустя месяц прослушивания до смерти надоевшего автоответчика Кроули ангел не выдержал. В его голове отчаянно скреблась мысль о том, что с рыжеволосым демоном могло что-то случиться. В дверь Азирафаэль постучался робко, едва слышно. Примерно раз пять. Ответа не последовало. Громче - еще раз десять. Потом страх за демона взял верх над вежливостью, и ангел просто вошел. Честно говоря, он не ожидал, что у него это так просто получится. Жилище демона всегда было хорошо защищено. И отсутствие этой защиты говорило либо о том, что Кроули потерял бдительность, либо... - Кроули! - тихо позвал Азирафаэль. Ответа не последовало. Нос щекотал стойкий запах пыли и спиртного. Причем последнего в совершенно неприличном количестве. - Кроули, это я, Азирафаэль! - еще раз крикнул ангел. В квартире царил душный полумрак. Где-то в ее глубине испуганно шелестели самые красивые и самые несчастные фикусы. Он чуть ли не наощупь двинулся вперед по коридору. - Кроули, где ты? Комната тонула в темноте. Сощурившись, Азирафаэль разглядел у помпезного резного кресла фигуру демона и облегченно вздохнул. И тут же нахмурился. Судя по количеству бутылок, которыми был завален пол, демон не просыхал уже недели две, а то и больше. И сейчас виновник этого бардака спал беспробудным пьяным сном, привалившись к своему трону. - Кроули, - выдохнул ангел, подходя ближе. - Что же ты вытворяешь? Чудеса он теперь мог творить в свое удовольствие, не опасаясь никаких дурацких гневных записок от Гавриила, но Азирафаэль прибегал к ним только в самых крайних случаях, чтобы не привлекать излишнего внимания со стороны Небес. Пустые бутылки исчезли, а слегка протрезвевший демон шевельнулся и застонал во сне. Азирафаэль опустился рядом с ним на колени, неуверенно протянул ладонь и аккуратно снял с Кроули очки, на левом стеклышке которых зияла трещина. Ангел не стал зажигать света, зная, что демону будет это неприятно после стольких часов, проведенных в темноте, но даже в полумраке комнаты он разглядел покрасневшие веки Кроули. Что-то внутри у него сжалось и оборвалось. Кроули плакал. Он никогда прежде не видел, чтобы Кроули плакал. Он вообще не видел плачущих демонов и тем более не думал, что они способны это делать. Однако глаза Кроули говорили об обратном. Азирафаэль не знал, что делать и что говорить. Что могло случиться? Что настолько чудовищное и немыслимое могло произойти? И как помочь ему? Он просто неподвижно сидел рядом с демоном, пока тот не зашевелился вновь, видимо, просыпаясь. Сверкнули в темноте две золотистые щелочки - демон приоткрыл глаза. Со стоном поднял руку, потер переносицу. Снова сощурился. - Ангел?.. Азирафаэль не нашел ничего лучше, чем просто кивнуть. Он знал, что Кроули видит. Но что он должен был делать? Демон столько раз вытягивал его из переделок, приходя на помощь в самый нужный момент, а сейчас, когда ему самому явно было плохо, Азирафаэль не представлял, как помочь. Тем временем Кроули приподнялся и воззрился на ангела светящимися во мраке глазами. - Как ты вошел? - с подозрением поинтересовался он. Ангел уже собирался ляпнуть что-то вроде "Было открыто!", но сообразил, что демон все еще не в себе. Конечно, он уже не был мертвецки пьян, но тем не менее... - Что случилось? - наконец выдавил Азирафаэль. Демон запрокинул голову и издал протяжный хриплый стон, закончившийся шипящим: "Да будь оно все проклято!" Махнул рукой, ударившись ею о подлокотник кресла, снова зашипел разъяренно и рявкнул грубо: - Хрен ли ты тут забыл? Азирафаэль знал, что обижаться не стоит. В таком состоянии Кроули мог ляпнуть и сделать что угодно, и это не значило бы ровным счетом ничего - так, пьяный бред. Главное сейчас - не попасть ему под горячую руку. Ангел уже собирался отодвинуться от греха подальше, но тут лицо Кроули сморщилось, покраснело, и Азирафаэль с неясным ужасом увидел, как по его щекам бегут тонкими струйками слезы. Внутри снова что-то сжалось. Плачущий демон был зрелищем неестественным и небывалым, возможно, что никто из них не проливал слез со времен сотворения. Но Кроули плакал и, похоже, уже не в первый раз за эти дни. Это были сокровенные слезы, и Азирафаэлю было стыдно смотреть на них, будто он тайком заглядывал в чужое окно. Он никогда не видел демона таким - сломленным, беззащитным. Слабым. Никогда еще, никогда и ни перед кем Кроули не показывал своей слабости. Даже перед ним. А теперь сорвался, не выдержал. Кроули, который никогда ничего не боялся. Кроули, который всегда оставался сильным. Кроули, который не сдавался никогда. И сейчас ангел стал свидетелем слез, которые копились, возможно, долгие тысячелетия. Кроули спрятал лицо в ладонях, плечи его вздрагивали, он даже попытался отползти от Азирафаэля, и это выглядело так смешно и нелепо, что у ангела защемило сердце. Демон бы никогда не позволил ему увидеть себя таким. Таким... человеком. Азирафаэль открыл было рот, не зная сам, что должен сказать, закрыл его, протянул руку, собираясь, видимо, по-идиотски похлопать Кроули по плечу, отдернул ее. Что он мог сделать? Наконец, Кроули отнял ладони от лица, но к ангелу не повернулся. - Кроули... - Уходи, - просто прошептал он. - Уходи, ангел. Речь его звучала более осмысленно. Где-то в голосе демона засел привычный ангелу сдерживаемый гнев. И Азирафаэль уже собрался поддаться естественному желанию последовать его совету, но вдруг отчетливо понял, что не станет. Он попросту не может оставить Кроули таким. - Нет, - пробормотал он неуверенно. - Нет, Кроули, я не уйду. Демон резко повернулся к нему, открыл рот и хотел, видимо, заорать на него, послать куда подальше из своей квартиры или даже испепелить одним лишь взглядом. Но тут подбородок у него дрогнул, и по покрасневшим щекам вновь заструились слезы. Азирафаэль не ушел, конечно. Он не знал, как помочь демону, но и оставить его не мог. Ангел просто придвинулся к нему и сел рядом, прислонившись к ножке кресла спиной. Руки его дрожали. Ему отчего-то было очень страшно, но боялся он не Кроули. - Все бесполезно, ангел, - прошептал тот, еще пряча лицо. - Что бы мы ни делали, все бесполезно. - Что бесполезно? - растерялся Азирафаэль. Демон взмахнул руками: - Все! Армагеддон, Ад, Небеса - все! Все равно они устроят эту войну, все равно уничтожат человечество! Ад и Небеса, да в чем, будь они трижды прокляты, разница?! Что бы мы ни делали, они отправят в небытие этот гребаный мир! Устроят человечеству кровавую баню! И это только вопрос времени, ангел! Кроули отчаянно жестикулировал, захлебываясь, махал руками, не давая Азирафаэлю вставить и слова. Да тот, собственно, и не знал, что на это ответить. - И когда все это начнется, знаешь, кто первым попадет под раздачу?! Мы! Потому что в Аду, мать их, уже неспокойно! Я знаю, я чувствую, что они начинают догадываться, что мы схитрили, а значит, готов поспорить, наверху тоже давно сообразили, вряд ли они такие уж тупицы! Они уничтожат тебя, ангел, а вслед за тобой и всех людей на этой чертовой планете! Кроули шумно втянул носом воздух, он выдохся, но все равно продолжал: - И, клянусь, ангел, если они убьют тебя, я!.. Речь демона превратилась в громкое, но невнятное бормотание, и Азирафаэль, собрав всю волю в кулак, заставил его замолчать. Кроули уставился на него обиженно и затравлено. Ангел выдохнул, сглотнул внезапно подступивший к горлу ком и "протрезвил" демона. Кроули побледнел и обессиленно съехал на пол. - Чтоб тебя... - простонал он, закрыв ладонью глаза. Это не было пьяным бредом. Азирафаэль знал это. Мысли путались, он сидел и смотрел на застывшего неподвижно демона. Сейчас он был как никогда уязвим. Он сбросил маску уверенности и бесстрашия и позволил ангелу увидеть свое истинное лицо. Не фальшивую улыбку лицемерной добродетели, не устрашающую до нелепости маску чистого зла. Живое, человеческое лицо. Способное порою искажаться от боли или сиять радостным светом. Кроули был самым человечным из всех, кого когда-либо встречал Азирафаэль. Он всегда приходил ему на помощь, ему и людям, он ценил мир и его жителей больше, чем какой-то туманный Замысел, тем более больше, чем себя, и готов был сражаться за них. Сражаться за то, на что ангелам всегда было наплевать. Кроули не был ангелом, и уж конечно, не был падшим. Нет, он был существом намного более прекрасным, чем ангел или демон. Он был человеком. С горячим и любящим человеческим сердцем. Азирафаэль вновь с трудом сглотнул горячий ком в горле, в груди полыхал огонь, глаза защипало. Нет, он никогда и ни за что не оставит Кроули! Потому что все эти годы он оставался для него единственным близким и родным существом! Кроули сидел на полу, бледный, дрожащий, закрывая рукой глаза и едва заметно качая головой. Что он чувствовал? Досаду и стыд за то, что позволил себе дать слабину? Усталость от вечной борьбы? Безысходность? Страх за людей? За него?.. Наверное, все сразу. И Кроули молчал, потому что не мог выразить всего этого словами. Сколько раз он так плакал? Один в темноте? Сколько раз он поднимался после падения и вновь вступал в борьбу? Абсолютно один? Сколько раз он, Азирафаэль, был так слеп в своей праведности, что не замечал того, кто действительно нуждался в нем и в его поддержке? Не замечал отчаяния и боли единственного, кто все эти годы... Любил его? Истина открывается в единый момент, и поражает, как удар молнии. Азирафаэль чувствовал нечто, витавшее в воздухе вокруг них, к ощущению которого он уже так привык за эти столетия, что не замечал в упор. И вспоминал о нем, только когда оно пропадало, когда рядом не было Кроули, когда ему начинало не хватать теплого и приятного ощущения спокойствия, охватывавшего его рядом с демоном. Он не мог дать этому имя, потому что назвать чувство означает признать его. А ангел не мог позволить себе этого сделать. Но, может быть, сейчас уже пора? Азирафаэль знал точно только то, что больше всего на свете сейчас он хотел помочь своему демону, быть рядом с ним и не отпускать уже больше ни на секунду, согревая его и забирая ту боль, что он испытывал; слушать, как бьется его сердце. Что он больше не даст ему пасть. Не даст остаться одному в холодной темноте. Азирафаэль неожиданно для демона подвинулся ближе, обнял Кроули и крепко прижался к нему, почувствовав, как тот вздрогнул. - Что ты делаешь, ангел?.. - хрипло прошептал демон над самым ухом. Азирафаэль не стал отвечать. Только уткнулся лицом в грудь демона, вдыхая запах дыма, пепла и приятного одеколона, ставший для него родным. Слушая глухие удары его сердца и зная, что его собственное бьется в унисон. Судорожный вздох пробежал ветерком по светлым волосам ангела. Кроули не сопротивлялся. Он чувствовал, как по телу демона волна за волной пробегает дрожь, сотрясающая его. Чувствовал, как ему холодно. Как холодно и одиноко было ему в эти тысячелетия. Непонятому и непринятому никем. Отвергнутому Небесами и чужому в Аду. И обнимал крепче. Крылья вырвались на свободу, Азирафаэль укрыл ими себя и Кроули. И, ему показалось, что от того, что он обнимает ими своего демона, они очищаются от пролитой ангелами крови людей. Он поднял голову и нашел его губы, горячие и соленые от слез. Поцелуй застал демона врасплох, он задрожал еще сильнее. А потом ответил на него, выгнувшись навстречу губам ангела, смешивая их слезы (только сейчас Азирафаэль заметил, что они струятся и по его щекам), разделяя с ним дыхание, с таким облегчением, что ангел и сам задохнулся от радости, нахлынувшей на него, их общей радости, и ощутил, как ускоряется ритм их сердец. Только так и должно было быть. Он нашел ладонь демона и сплел их пальцы вместе. И когда они, наконец, оторвались друг от друга, казалось, прошло много-много часов. Возможно, целая вечность. И что-то изменилось навсегда. Азирафаэль боялся отпустить Кроули, словно едва он разомкнет руки, как кто-то или что-то отнимет у него его демона. И он знал, что тот тоже не хочет отпускать его. Никогда не хотел. И оба были счастливы, потому что теперь им не нужно было этого делать. - Я не оставлю тебя, дорогой мой, - прошептал Азирафаэль, проводя теплой ладонью по горящей щеке демона и утирая слезы. - Больше никогда. Клянусь. И чтобы ни было, мы пройдем через это вместе. Веришь? И не нужно было иметь острого зрения демона, чтобы понять, что Кроули кивает. И улыбается сквозь слезы, жмуря свои прекрасные золотые глаза. Только так и могло быть. Ангел был влюблен в демона. А демон любил ангела. И оба больше не были ни на той, ни на другой стороне. Они были на своей стороне. На той тонкой грани между Добром и Злом, что зовется человечностью. И в одном Богиня все-таки определенно была права. Человек - самое прекрасное ее творение. Потому что только люди способны так любить друг друга. И, наверное, хорошо, что эти существа не в полной мере осознают, сколько прекрасного скрыто в их душах, как они совершенны в своем неведении, в слепом следовании зову своих сердец. Ведь разве не это делают настоящие люди – следуют зову своего горячего сердца, стремящегося найти в холодной бездне времен то другое, которое захотят согревать своим пламенем целую Вечность? Одни слезы на двоих. Одна душа. Одно сердце. Сейчас и до самого конца.
