Часть 1
1 июля 2019 г., 03:41
— Что это?! Что случилось?! Почему мы стоим?! Где свет?!
Тяжелый вздох в темноте:
— Вот и приехали…
* * *
— Ты действительно решил поехать? — послышался из-за двери обеспокоенный голос матери. Данила тяжело вздохнул, замерев на мгновение, и громко отозвался: — Мама, я уже пообещал друзьям. Я отпраздную с вами рождество. Нет ничего страшного в том, что я пропущу одно празднование Нового года. Их впереди еще тьма-тьмущая! Поем я твой вкусный «оливье» еще сто раз! — Дай Бог, если сто раз, но я столько не проживу, ты мне льстишь, — посмеялась женщина и оставила парня в покое. Данила снова проверил подарочный пакет: бутылка Москато, коробка дорогих вкусных конфет и связка мандаринов. «Отлично!» — он присел на дорожку и взглянул на наручные часы — скоро должно подъехать такси. 21-50. Друзья уже, наверное, ждут его в предвкушении романтического вечера. Данила нервно сжал ладони между коленями и взволнованно взглянул на подарок: сегодня его познакомят с молодым человеком. Лариса давно хотела свести его с кем-то, зная его персональные предпочтения: «Я уверена, этот парень — твоя судьба. Он милый и добрый и тоже никого не может найти, потому что стесняется признать свою гомосексуальность». Данила посмотрел за окно, где уже давно стемнело: он тоже долгое время не мог смириться со своей инаковостью — пытался сопротивляться, несмотря на то, что отрицание собственной сущности лишь все усугубляло, заставляя его впадать в глубокие длительные депрессии. Он сдался лишь спустя два года: — Лариса, кажется… Я гей… И я не знаю, как это понять по-настоящему… — признался он девушке, едва не плача. — Что же ты молчал?! — удивленно спросила она и быстро запустила в действие процесс сводничества, рассказав ему про какого-то парня, который учился в ее школе в параллельном классе. — Я приглашу его к себе на Новый год, намекну ему о свидании с тобой и посмотрю, что он скажет. Через неделю Лариса интригующе шепнула ему, что незнакомец дал добро на встречу с ним, и сердце Данилы застучало быстрее. Захотелось встретиться с ним заранее, но девушка только отрицательно мотала головой: парень был занят и пообещал прибыть к Ларисе на Новый год в обязательном порядке. — Купи ему в подарок коробку конфет, — она назвала марку, — ты покоришь его этим неожиданным подарком: он хоть и парень, но обожает сладкое. Данила обошел все магазины перед Новым годом и нашел эти злополучные конфеты, забрав с полки едва ли не последнюю упаковку. Счастливо улыбнувшись, он удовлетворенно покивал головой: «Миссия выполнена!» Такси приехало без опозданий: Данила забрался на заднее сидение, прижимая к себе подарок, и грустно вздохнул, разглядывая свою любимую замшевую сумку. Пока он вместе с Ларисой искал подарки для друзей на праздник, он случайно увидел на витрине брелки с пушистыми медведями. Коричневый медвежонок смотрел на него своими грустными глазами-стразами, призывая парня прикупить себя для сумки, к которой он так идеально бы подошел, но денег на него уже к тому времени не было. Данила был зол, что ему не хватило на несчастный брелок совсем чуть-чуть, а Лариса подбадривала его, что медведь никуда не денется и будет ждать его следующего прихода, но… когда Данила все же смог забежать в магазин, медведя там уже не было. Парень встал как вкопанный у витрины, понимая, что готов разреветься от досады: ему редко нравились какие-либо вещи, зачастую он был равнодушен к ним, и тут такое разочарование. Он вышел из магазина разбитый и потерянный. Продавец подлил масла в огонь, ответив на его вопрос, что медведей разобрали буквально за несколько часов до его прихода. «Как обидно!» Данила расплатился с таксистом, выбрался из нагретого такси и потопал в подъезд. Под ногами хрустел снег, падающий с неба крупными хлопьями и тающий на лице: новогодние выходные обещали быть снежными и теплыми. Данила нырнул в подъезд и подошел к лифту: стоящий рядом с лифтом парень обернулся на него, и, когда дверцы открылись, он жестом пригласил его внутрь, видя, что Данила нагружен пакетами. Парень послушно проскользнул внутрь, и незнакомец прошел вслед за ним: — Какой этаж? — Девятый. — Я раньше выхожу, — ответил тот и нажал на «восьмерку». Дверцы скрипнули, закрываясь, и лифт плавно тронулся, поднимая их наверх. Данила крепче обхватил выскальзывающие из рук пакеты и вздохнул: «Ну вот, осталось совсем немного. Надеюсь, я приеду раньше того парня — хочу успеть привести себя в порядок, а то слегка запарился в этой теплой куртке…» Мигнул свет лампы, снова и снова, и вдруг лифт погрузился в темноту, остановившись. Данила тревожно прошептал: — Что это?! Что случилось?! Почему мы стоим?! Где свет?! Тяжелый вздох в темноте: — Вот и приехали… Как знал, что не стоит пользоваться лифтом в новогоднюю ночь! — незнакомец подсветил лифт своим мобильным. — Мда, сеть тут не берет, — он обернулся на Данилу, — а у тебя сотовый берет тут? Эй! Чего замер?! Данила только спустя несколько секунд понял, что с ним сейчас общаются: кромешная темнота и тишина сбили с толку. До него медленно доходила суть происходящего: темный лифт, застрявший в шахте неизвестно на каком уровне над землей, новогодняя ночь, в которую все ремонтники тоже отдыхают… — О боже! — голос дрогнул. — Ты чего? — парень обернулся на него и осторожно посветил на его лицо. — Эй! Да у тебя паника… Ты в порядке? Ты что, в лифте никогда не застревал? Так-так, ну-ка дыши глубже! Парень помог поставить подарочные пакеты на пол и осторожно толкнул Данилу за плечи на пол: — Присядь на корточки, тебе лучше станет. Дыши ровно. Ничего жуткого не произошло. Свет включат, и поедем. Данила чувствовал себя кисейной барышней: его сейчас, как старушку, успокаивают, а он даже помочь ничем не может. Он вовсе не думал притворяться: внутри все дрожало от страха, что он заперт в маленьком помещении. Лампа вдруг мигнула и ярко зажглась. Парни даже поморщились от неожиданности, с непривычки зажмурив глаза. — Мы не едем… — испуганно шепнул Данила. Незнакомец нажал на кнопку этажа: ноль реакции. Он нажал на экстренное открытие дверей: снова ноль реакции. — А вот это уже «не есть хорошо», — выдохнул парень и попытался раздвинуть дверцы руками, но через несколько секунд сдался. — Вот сейчас мы точно застряли. — Не надо говорить мне это слово, — зажмурился Данила. — Я и так в одном шаге от потери сознания, — признался он смущенно. — Я боюсь закрытых пространств, а тут еще даже развернуться негде. Парень сочувствующе посмотрел на него: — Предлагаю порвать твой большой подарочный пакет и присесть на пол. Все равно от нас уже ничего здесь не зависит: я перенажимал все кнопки на панели управления, сеть здесь не ловит, чтобы дозвониться хоть кому-то. Нам нужно как-то переждать время и постараться успокоиться. Данила с неизбежностью посмотрел на подарочный пакет, в котором хранились бутылка шампанского, коробка конфет и связка мандарин, и согласно кивнул головой: — Хорошо. Если это поможет мне успокоиться, я согласен. Данила вынул из пакета подарки, поставил их возле стены и разорвал пакет на два больших куска, протянув второй незнакомцу. — Спасибо, — улыбнулся тот и непринужденно устроился на полу, подперев стену спиной. Данила сел в другом углу и обнял колени: какой-то невезучий конец года. Еще никогда он не попадал в такие ужасные ситуации. — В гости к кому-то едешь? Данила поднял свой растерянный взгляд: парень кивнул на его подарки у стены. — Да, — вздохнул Данила. — Впервые в жизни решил отпраздновать Новый год в кругу друзей, а тут… такая подстава… Тот усмехнулся и покивал: — Та же фигня, — он протянул ему руку. — Меня Гриша зовут. — Данила, — парень пожал протянутую руку. — Раз уж мы тут застряли на неизвестное время, хоть поболтаем. В прошлый раз я застрял в лифте один. Летом. Днем. Это было ужаснее. Я провел там три часа, чуть не сварился и не умер от жажды, — Гриша поглядел на подарки. — По крайней мере, от жажды и голода мы тут не помрем. Это уже радует. Данила перехватил его жадный взгляд и сурово нахмурился: — Это подарки. Я не буду их вскрывать. Вдруг нас скоро освободят. Гриша пожал плечами: — Я тоже на это надеюсь. Меня друзья ждут. — Меня тоже. У меня сегодня важный вечер. Парень внимательно посмотрел на него: — С кем-то познакомишься? — Да. — И это шампанское и коробка конфет…? — Да, для этого человека. Гриша вдруг усмехнулся: — Хорошо подготовился. Повезло девушке. — Это не девушка. В воздухе повисла напряженная тишина. Данила чувствовал ее опасную вибрацию кожей лица. Было все равно, чем закончится этот разговор. Обстановка и так — хуже не бывает. Гриша прищурился: — И ты так легко говоришь незнакомому парню в закрытом лифте о том, что едешь на свидание с парнем?! — А что?! Ты сразу распустишь кулаки и начнешь меня неистово колотить за это?! — усмехнулся Данила. — Тебе через несколько секунд надоест меня бить. К тому же после драки тебе не с кем будет разговаривать оставшееся время, потому что я буду зол на тебя и обижен… Гриша вдруг расслабленно рассмеялся, снисходительно разглядывая его: — Ты забавный. И рассудительный. Но ты еще одну вещь не учел: тут драться неудобно, — парень обвел стены взглядом. — Не размахнешься особо. — Я никогда не дрался, поэтому и упустил этот момент, — пожал плечами Данила. — Значит, ты… гей и едешь на свидание с геем? — осторожно проговорил Гриша. Данила продолжал обнимать колени, покивав головой в ответ. — И часто ты так легко признаешься людям, что любишь мальчиков? — Впервые признался. Об этом знает только моя близкая подруга. И все. Я хотел… попробовать признаться в этом незнакомому человеку, вот и сказал тебе, — Данила взглянул на молчаливого парня. — А родители знают? Данила помотал головой: — Нет. Я хочу для начала разобраться в себе, а потом уже жечь мосты. — Ясно. Надо же, даже не верится, что парень, который пять минут назад чуть в штаны не наложил из-за сломанного лифта, так легко говорит о своей гомосексуальности. Твоя смелость избирательна и граничит с безрассудством. Я бы посоветовал тебе на будущее — не признаваться в этом так легко. Сегодня тебе попался понятливый парень, толерантно относящийся к таким, как ты, а завтра тебе поломают ребра, потому что понимать и принимать такое не захотят. Данила покивал головой: — Ты прав. Я сделал ошибку. Я рад, что ты не гомофоб. Просто я сейчас нахожусь в стрессовой ситуации, и мозги категорически отказываются воспринимать и воспроизводить что-либо адекватно. Я в лифте, подо мной несколько метров пустого воздуха, б-р-р-р, — он мотнул головой и вздрогнул. — Никогда бы не подумал, что моя боязнь высоты настолько сильна. — Не думай об этом, — Гриша прикрыл глаза и уткнулся затылком в стену, — а если угнетает маленькое пространство, отодвинься от стены — если спина не будет касаться опоры, ты сможешь обмануть разум и уверить его в том, что за спиной еще куча места. — Да ты прямо профессионал в этом деле, — усмехнулся Данила, но все же не стал отодвигаться от стены. — Просто уже есть опыт подобных посиделок, и я все еще помню, как спасал себя от сумасхождения. — Что еще делал? — Считал вслух, пел, даже орал и стучал по дверцам… Они оба удивленно переглянулись, понимая, что думают об одном и том же, и мгновенно подскочили с пола, принявшись неистово колотить по дверцам кулаками и кричать: — Эй! Кто-нибудь нас слышит?! Мы застряли!!! Помогите!!! Прижавшись ухом к дверце, они прислушались к тишине и посмотрели друг другу в глаза. — Бесполезно, — шепнул Гриша. — У всех работают телевизоры, или играет музыка, или все громко хохочут. Одна надежда на проходящих по этажам людей или тех, кто будет пытаться вызвать лифт, — парень взглянул на часы и грустно вздохнул. — Осталось полчаса до Нового года. Как жестоко! В животе вдруг громко заурчало, парень смущенно прижал ладонь к куртке и виновато оглянулся на озадаченного Данилу: — Специально не ел перед выходом, зная, что у друзей дома много всего наготовлено. Видимо, это было ошибкой. Данила с неизбежностью понял, что обязан избавить от мук этого парня, который усиленно спасает его от депрессии последние несколько минут. Он поднял бутылку шампанского с пола и протянул ее Грише: — Сможешь открыть? Тот внимательно смотрел ему в глаза: — Ты уверен? Ведь это подарок… — Я все равно уже опоздал на встречу. Может случиться так, что я и не увижусь с тем парнем. Не пропадать же добру. Гриша со вздохом смирения взял бутылку в руки и принялся ее откупоривать. Данила возился с оберткой коробки конфет, присев на свой кусок подарочного пакета. Хотелось расплакаться от досады: сегодня он собирался сделать такой важный для него камин-аут перед друзьями, собирался проверить свои подозрения, убедиться в том, что его чувства не лгут. Вместо этого он сидит на разорванном пакете в грязном холодном лифте и собирается пить шампанское с горла вместе с каким-то незнакомцем и делиться с ним конфетами, которые он с таким трудом нашел в городе… Внезапный хлопок открытой бутылки заставил его вздрогнуть. Гриша счастливо улыбался ему: — Ни капли не разлилось… Как удачно! — он тоже присел на пакет, Данила положил конфеты между ними и вскрыл пакет с мандаринами. — Чем не новогодний стол?! — пожал плечами Гриша и весело рассмеялся, Данила грустно улыбнулся в ответ. — Ну что, выпьем за наступающий новый год? Надеюсь, нас быстро спасут, и мы больше никогда не переживем этот ужас по новой. — Не дай бог! — кивнул головой Данила. Гриша сделал глоток шампанского и протянул бутылку Даниле. Парень тоже сделал глоток и… Как так получилось, что из скромного молчаливого ботаника он превратился в обиженного на мир болтуна. Он все говорил и говорил, а Гриша терпеливо слушал его, пожевывая конфеты и запивая их шампанским, и смотрел на него внимательным взглядом. — Вот я сказал тебе, что с парнем еду знакомиться, — бормотал Данила, смотря пьяными осоловевшими глазами перед собой, — а ведь я не знаю даже, надо ли мне это… Кто я на самом деле? Вдруг я ошибаюсь? Чтобы понять и решить все наверняка, мне нужно сравнить оба варианта. Так? Но как это сделать? Я ни разу не встречался с девушками, чтобы понять, нравятся они мне или нет. Но и с парнями у меня всегда были чисто дружеские отношения. Я понятия не имею, кто я. Два года назад во мне засело это противное беспочвенное сомнение, которое не дает мне покоя до сих пор. Я ждал, выжидал время, вдруг смогу разобраться во всем постепенно. Мне не так много лет, чтобы торопиться понять свою индивидуальность, — Данила взглянул на молчаливого Гришу, и тот взмахнул бровями, давая ему понять, что он его слушает, и прося продолжать. Данила вздохнул и опустил глаза. — Но я так устал, — он провел по лицу пальцами и помотал головой, — я только больше измотал себя. Бездействие здесь не помощник. С каждым днем мне становится только хуже. Это сомнение нарастает внутри, словно снежный ком. Мне больно оттого, что я не могу ни на что решиться. Я должен разобраться в себе… Сам. Без помощи. Какая тут может быть помощь со стороны? Я один со своей проблемой. Я хочу выйти из тени, хочу себя понять. Это ужасно, когда ты не знаешь самого себя, когда каждый твой шаг кажется ошибкой, когда не видишь правильного выхода, — из глаз вдруг побежали слезы, и он быстро смахнул их, чтобы не дай бог Гриша их не заметил, а потом не сдержался и все же расплакался. — Я смешной, да? — тихонько всхлипывал он. — Что в этом шампанском? Мне так плохо от него… Гриша вдруг улыбнулся ему — тепло и снисходительно, недолго помолчал, а потом пересел к нему ближе и вдруг прижал его рукой к своему плечу: — Ну вот сейчас я тебя обнимаю. Я парень. Незнакомый парень, подобно тому, с кем ты ехал знакомиться. Тебе противно? Или все же ты испытываешь спокойствие? Данила смотрел перед собой, перестав плакать, и прислушивался к своим ощущениям. От куртки Гриши приятно пахло одеколоном и мандаринами: наверное, успел уже капнуть их соком себе на воротник. Его пальцы крепко сжимали плечо: Данила чувствовал их силу даже сквозь ткань собственной пуховой куртки. Он прикрыл глаза и ответил: — Мне спокойно. Уютно. И мне кажется, это чертово шампанское меня усыпляет. Гриша усмехнулся и тоже прикрыл глаза: — Меня тоже. Веки свинцовые. Может быть, время быстрее пролетит, если мы вздремнем. — Может быть, — вздохнул Данила, удобнее устраиваясь на плече парня. Гриша тоже поерзал на полу, в поисках хорошей позы для сна, словно и не замечая привалившегося к нему наглого парня. — Конфеты хоть понравились? Я их так долго искал по всему городу. — Очень вкусные. Наверное, самые вкусные, которые я когда-либо пробовал, — сонно пробормотал Гриша. — С Новым годом, что ли! — С Новым годом! — улыбнулся Данила и задремал.* * *
— Эй! Парни! Вы там живы? Данила услышал чужой голос, будто издалека, оторвал тяжелую голову от плеча Гриши, и тот вдруг встрепенулся под ним, подскочив с пола и припав к двери: — Мы тут! Вы нас вытащите?! — закричал он. — Вытащим. Сейчас включу лифт, а вы пока посидите там спокойно. Данила поднялся с пола, взволнованно глядя на Гришу: — Нас пришли спасти? — Похоже на то, — радостно закивал головой парень. Лифт резко дернулся вниз: Гриша покачнулся, но на ногах устоял, а Данила инстинктивно схватил парня за руку. Гриша обернулся на него, удивленно посмотрев на его запястье на своей руке, и Данила в смущении оторвался от него: — Извини. Я правда очень боюсь высоты. «Боже! Как он меня выносил все это время? Его спокойному отношению ко мне можно только позавидовать», — вздохнул он. Гриша только улыбнулся в ответ и отвернулся. Данила задумчиво смотрел на его затылок, пока они медленно ехали вниз: вот сейчас они разойдутся по своим делам и если вспомнят друг о друге, то лишь потому, что снова застряли в каком-нибудь неблагополучном лифте. «Если… я попрошу у него номер телефона, это будет выглядеть странно и слишком двусмысленно. Он может неправильно понять меня, но мне бы хотелось с ним подружиться…» Двери лифта открылись, и ремонтник тут же рассмеялся, заглянув внутрь: — Да вы, я смотрю, тут неплохо обосновались. Гриша улыбнулся в ответ: — Пришлось. Мы так долго ждали помощь. Вас кто-то вызвал? Мужчина кивнул: — Одна старушка выносила мусор и услышала голоса в шахте лифта. Она вызвала меня: сказала, что возможно в лифте кто-то застрял во время выключения света. — Кто бы она ни была, здоровья ей и всего наилучшего, — закатил глаза Гриша и радостно выдохнул. — И вам спасибо. Кстати, с Новым годом! — С Новым годом! — мужчина с улыбкой поднял кейс и пошел на выход. Гриша обернулся на молчаливого парня за спиной и пожал плечами: — Ну что ж, спасибо тебе за компанию. Я, наверное, вернусь домой, — он обглядел себя с ног до головы. — Нужно сменить куртку: я ею обтер все стены в лифте — а потом уже приду в гости к своим друзьям. — Там метель за окном была вроде бы… — пробормотал Данила. — Не страшно. Я живу в соседнем дворе. Тебе помочь убраться в лифте? — Да, если можно. «Что я делаю?! — беспокойно думал Данила, нервно собирая с пола кожуру от мандаринов и обертки от конфет. — Я специально пытаюсь его задержать. Это неправильно. Нужно отпустить его. Меня ждут. Лариса с таким трудом устроила мне свидание с тем парнем, а я пытаюсь уцепиться за натурала. Так нельзя!» Наконец с уборкой было покончено. Гриша бросил на парня быстрый взгляд: — Ну все. Теперь можно закончить все свои важные дела, — он взглянул на часы. — Еще успею вернуться обратно. Наверное… — он как-то тяжело вздохнул и снова посмотрел на Данилу. — И тебе надо спешить. Ты и так задержался. — Да, верно, — только и ответил Данила, смотря на него во все глаза. — Было приятно познакомиться с тобой. Ты хороший собеседник. — Скорее, хороший слушатель, — задиристо улыбнулся парень, без зазрения совести намекая на исключительную болтливость Данилы. Тот смущенно покивал головой: — Да, я был не в меру разговорчив из-за шампанского. Я искренне надеюсь, что не замучил тебя за это время. — Вовсе нет. Я отлично провел время, — он потоптался на месте. — Ну все. Мне пора. Я пойду. — Хорошо, — Данила тяжело сглотнул. — Пока, — с улыбкой махнул рукой парень, отходя к выходу. — Пока, — вяло махнул в ответ Данила. Он с неизбежностью смотрел, как парень отдаляется от него, открывает подъездную дверь и ныряет в темноту ночи. — Гриша! Погоди! — выкрикнул он, но дверь уже захлопнулась. Подъезд погрузился в звенящую тишину. Данила опустил глаза и мотнул головой: нужно прийти в себя. «Да что это со мной?!» Может быть, все еще действует шампанское? Он медленно зашагал по лестнице наверх, едва сдерживая жгучий порыв сорваться следом за исчезнувшим в ночной метели парнем. «Почему мне так плохо?» Воспаленным сознанием он пытался избавиться от наваждения: на каждом этаже он чувствовал запах ЕГО одеколона, которым успел надышаться, уткнувшись в его воротник во время сна в лифте. Он даже не заметил, как поднялся на нужный этаж, машинально нажал на звонок. Лариса открыла дверь и взволнованно затащила его, потерянного и расстроенного, за рукав в светлый коридор: — Ты где был?! Я звонила тебе каждые пятнадцать минут, но твой номер постоянно был вне зоны доступа! Уже третий час ночи, ты в курсе?! Данила медленно покивал головой, лениво стягивая куртку: — Я застрял в вашем лифте. — Вот черт! — выдохнула испуганно девушка. — Из-за скачка напряжения?! Данила снова покивал головой. — Блин! Как же я не догадалась?! — она хлопнула по лбу ладонью. Данила поднял на нее смущенный взгляд: — А тот парень…? Пришел? — Нет, — она тяжело выдохнула, — не отвечает на звонки. Отключил телефон, видимо. — Боже мой… — Данила чуть не заплакал от безвыходности и прикрыл глаза ладонью: «Я обоих потерял…» — Что случилось?! — Лариса взяла его за плечи и быстро обняла. — Ты какой-то грустный не в меру! Ну-ка прекращай! Ничего страшного в этом нет. Мало ли что могло с ним произойти… Отзвонится позже. — Это самый кошмарный Новый год в моей жизни… — зажмурился Данила, доверительно уткнувшись в плечо подруги. — Лариса, можно я полежу немного… Все равно — где, мне надо отдохнуть. — Пойдем в комнату моих родителей. Моя не прибрана. Девушка провела его незаметно для веселящейся толпы в пустую комнату и оставила его одного, включив небольшое бра на стене. — Кстати… — спросила она напоследок. — Где твой подарок? — Это уже не имеет значения, так ведь? — махнул рукой Данила и прилег на кровать, отвернувшись от любопытной девушки. Она пожала плечами и прикрыла за собой дверь. Что вообще сейчас имеет значение? Попробовать провести остаток ночи в хорошем расположении духа? Даже если он сильно постарается, он все равно не добьется необходимого результата. «Абсолютно нет настроения быть веселым в эту ночь… У меня было столько надежд на этот Новый год… Это все из-за того медведя со стразами!!! Чертов брелок! Это он начал портить мне весь волшебный настрой! Все с него началось… И этот чертов лифт… И этот… — он шмыгнул носом, вспоминая доброжелательного парня в лифте, — и этот Гриша… Какого хрена именно он застрял со мной в лифте?! Лучше бы там была какая-нибудь истеричная блондинка! Я бы сейчас не так сильно мучился… Блин! — Данила в негодовании ударил себя по щеке. — Почему ты сейчас о нем думаешь, а? Ты должен быть опечален тем, что твое свидание сорвалось, а ты даже не злишься на парня, который тебя продинамил. Ты сейчас злишься на совершенно не виноватого в твоем промахе парня. Перестань, Гриша тебе ничего плохого не сделал. Может, попробовать найти его? Он сказал, что живет в соседнем доме. Но даже если я найду его, что я ему скажу? Хотя… я думаю, он сразу же все поймет и попросит меня ничего не говорить…» В комнату влетела улыбающаяся Лариса: — Поднимайся, счастливчик! К тебе гости, — она весело подмигнула. — Он все же пришел. Пойдем знакомиться. Данила лениво спустил ноги на пол: вот и разрешение проблемы. «Теперь точно не нужно никого искать… Меня уже нашли…» Он подошел к девушке, и та осторожно встряхнула его в своих руках: — Что за кислая мина? Ну-ка взбодрись! Он тоже взволнован, так что не переживай. Будете смущаться на пару, — Лариса потянула его за руку, и Данила инстинктивно выдернул свои пальцы из ее ладони, поморщившись: — Лариса, мне кажется, это не очень хорошая идея. Я не уверен, что хочу этого… — Так! — насупилась девушка. — Не время дрейфить. Возьми себя в руки, наконец. Что такого ужасного произошло в лифте, что ты такой напуганный? Данила равнодушно пожал плечами: — Ничего не произошло. — Тогда пойдем, — девушка воспользовалась замешательством парня и быстро вытянула его на свет в зал, искрящийся смехом и разноцветными лампочками. «Ладно, — вздохнул парень, жмурясь от яркого света после полумрака спальни, — вдруг все не так плохо, и этот незнакомец сможет мне понра…» — Данила потерял нить своей мысли, с безумием всматриваясь в уже знакомые добрые глаза. — Хочу вас познакомить друг с другом, — щебетала рядом Лариса. — Данила, это Гриша. Гриша, это Данила. — Ты?.. — только протянул Данила, находясь в ступоре и смотря на смущенного парня напротив. Гриша молча изучал его реакцию беспокойным взглядом, боясь даже слово сказать. Тот самый Гриша, с которым его свела судьба в замкнутом лифте. — Что такое? — наморщилась Лариса. — Вы уже знакомы? — Лариса, где можно поговорить без свидетелей? — вдруг нервно проговорил Гриша. Девушка обескуражено указала пальцем на спальню родителей, и парень быстро схватил за руку ошеломленного Данилу, затянул его в тихую комнату и прикрыл за собой дверь. Данила озлобленно усмехнулся, обернувшись на него: — Как это понимать? Ты… ты просто решил таким образом посмеяться надо мной, да? — Нет, — прошептал парень и тяжело вздохнул. — Послушай, позволь мне все объяснить. Я не знал, что это ты. Когда мы зашли в лифт, когда застряли там… — он запнулся. — Я не знал, кто ты. Я даже не знал, как зовут того парня, с которым еду знакомиться. — Но позже ты понял, что это именно я, так ведь? — прищурился Данила. Гриша медленно закивал головой, боясь смотреть ему в глаза. — Когда ты это понял? — По конфетам, — ответил тот. — Когда ты сказал, что едешь знакомиться с парнем, у меня закралась мысль, что ты — тот самый парень, но когда ты сдернул оберточную бумагу с конфет, я окончательно понял, что это ты. — Тогда почему ты не признался мне в этом? — в сердцах вырвалось у Данилы. — Да потому что было уже слишком поздно! — также в сердцах ответил Гриша, а потом глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и продолжил. — Мы выпили, ты стал делиться своими проблемами, и я понял, что если сейчас признаюсь, кто я… Это будет хуже, чем если бы я сказал об этом позже или… не сказал об этом вовсе, — он зажмурился. — Я почувствовал, что упустил важный момент и практически попрощался с тобой, когда обнял тебя. Я подумал, раз уж все закончилось, даже не начавшись, у меня хотя бы останется в памяти это объятие. Ты был искренним, ты был таким… ранимым… Мне не хотелось, чтобы ты запомнил меня… запомнил меня лицемером… лгуном… — Гриша поднял на него грустный взгляд. — Думаешь, мне было легко уйти, когда лифт все же открылся? Я тянул время. Даже предложил тебе помощь — вместе с тобой убрался в лифте. Я знал, стоит мне выйти в ночь, и я больше тебя не увижу. Я просто сразу решил для себя, что не вернусь — не знал, как оправдаться перед тобой. Ведь ты… правда понравился мне… Эти несколько часов в лифте показались мне такими быстрыми, я ловил каждую секунду, проведенную рядом с тобой… Но я все же вернулся, чтобы искупить вину за свой молчаливый обман. Мне очень жаль, что так вышло. Я прошу у тебя прощения. Я очень хочу, чтобы ты простил меня. Я оступился впервые в жизни, но лишь потому, что не знал, как поступить в такой ситуации… Гриша замолчал, с искренним волнением смотря в глаза Даниле, и тот отвернулся, все еще негодуя: «Боже, я злюсь на парня, которого больше всего на свете хочу видеть рядом с собой. Что я делаю?» — Я… — начал Данила, стараясь не выдать своей тревоги, — позвал тебя… когда ты вышел из подъезда… — Я не слышал, но если бы услышал, то вернулся бы тотчас же, — уверил его парень. — Это было таким странным ощущением, понимаешь? — продолжил Данила. — В эту ночь я ехал на встречу с одним парнем, а мне понравился другой. Понравился ты. Я чувствовал себя ужасно, чувствовал себя изменщиком, хотя еще не успел даже познакомиться с тем парнем, — он вздохнул. — Я не хочу на тебя злиться, просто первое негативное впечатление, когда я тебя снова увидел в зале, сбило меня с толку. Я вдруг представил, как ты иронично смотрел на меня в лифте, как внутренне смеялся надо мной, пока я с таким опасением признавался тебе в своих трудностях… — Я не смеялся над тобой, — помотал головой Гриша. — Я слушал тебя очень внимательно и с каждой секундой понимал, что ты говоришь моими же словами. Я сам пережил все то, что ты описывал, и я обрадовался тому, что нашелся в этом мире парень, который не боится признаться в том, как ему трудно жить с этим сомнением — незнанием своей настоящей сущности. Я гордился тем, что ехал на свидание с таким смелым человеком и безумно не хотел портить наше с тобой общение в тот момент. Мне хотелось узнать тебя лучше, познакомиться с твоими внутренними ощущениями, чтобы потом правильно подобрать к твоему сердцу ключик, — Гриша оттолкнулся от двери, на которую опирался спиной все это время, и подошел ближе к растерянному парню. — Знаешь, что бы ты ни сказал после моих оправданий и чем бы ни закончился этот вечер, я все равно хочу сделать то, зачем пришел сегодня сюда, — он вынул из кармана джемпера подарочную коробочку. — Я купил тебе небольшой подарок в честь Нового года. Я буду рад, если ты примешь его от меня. Он протянул ему коробочку на обеих ладонях, с надеждой смотря в его глаза. «Я слишком жесток к нему, — вдруг запоздало подумал Данила, принимая подарок. — Накинулся на бедного парня прямо с порога». Развернув блестящую обертку, он вскрыл коробочку и… потерял дар речи: — Как ты.?! Когда ты.?! Где ты его купил?! — в шоке запинался парень, подцепив пальцем брелок — на него смотрели блестящие глазки-стразики коричневого плюшевого медвежонка. Данила перевел изумленный взгляд на перепуганного парня. — Ты знал, да? — Лариса сказала, что если я не смогу придумать ничего путного тебе в подарок, то стоит купить этот брелок. Я купил его в одном магазине в центре, он там был один, — неуверенно пожал плечами Гриша. — Это просто невероятно! — не мог успокоиться Данила. — Ты купил мне именно то, что я так сильно хотел в этот Новый год! Когда… и во сколько ты его купил? Гриша свел брови, пытаясь вспомнить: — Этим утром. Не помню. Часов в одиннадцать, кажется. Я такие вещи не запоминаю. Пожалей меня, — сокрушенно пробормотал парень. — Просто, — ответил Данила, — я так хотел себе именно этого медвежонка. Я приехал в тот магазин до обеда, но брелка уже не было. Мне сказали, что их разобрали буквально перед моим приходом. Быть может, мы даже могли видеть друг друга в том магазине. — Возможно, — улыбнулся ему Гриша. Данила не сдержался и быстро обнял его за шею, отчего Гриша совсем перестал дышать. Его руки осторожно обняли его за плечи. — Спасибо за брелок, — Данила оторвался от парня и радостно заглянул в его глаза. — Это действительно прекрасный подарок для меня. — Я безумно счастлив, что смог угодить тебе. — Я тоже готовил тебе подарок, — пробормотал Данила и бросил на него строгий взгляд, — но кое-кто слопал его прямо в лифте на полу. Гриша расслабленно рассмеялся и отмахнулся: — Я не жалею, зато было вкусно. К тому же мне кажется, я получил на Новый год подарок получше конфет, — многозначительно приподнял брови парень и протянул к нему руки. — Ты позволишь мне обнять тебя? В знак примирения. Данила улыбнулся ему и кивнул головой, Гриша ласково прижал его к своему плечу и вздохнул: — Я обещаю: с этого момента только правда и никаких секретов. Я едва все не испортил. — Ты уже все исправил, — улыбнулся ему в плечо Данила, — и весьма эффектно. Дверь распахнулась, и, если бы не крепкое объятие Гриши, Данила бы давно уже отпрянул от парня на порядочное расстояние, чтобы никого не смущать. Не смущать в первую очередь самого себя. — Вы тут не ссоритесь? — пробормотала Лариса, стоя на пороге, а потом понимающе кивнула им, оценив их объятие, и довольно расплылась в улыбке. — Вижу, что тут все в порядке. Если сумеете отлипнуть друг от друга, можете присоединиться к нашей вечеринке. Мы сейчас будем играть в мафию. — Хорошо, — отозвался Гриша. Лариса прикрыла за собой дверь, и Данила поднял вопрошающий взгляд: — Ты правда хочешь к ним? — Честно? — усмехнулся парень. — Ни малейшего желания. Я бы хотел провести остаток ночи с тобой, — он тут же поправился, слегка испугавшись. — Я имел в виду, побыть с тобой. Рядом. Поболтать. Ничего пошлого! Данила снисходительно рассмеялся, оторвавшись от парня: — Иногда ты смущаешься похлеще, чем я. Все нормально, — успокоил он растерянного Гришу. — Я, конечно, сорвался на тебя при новой встрече, но сейчас все в порядке. Я на тебя не злюсь. Я не могу злиться на парня, которого безумно хотел увидеть снова, пока лежал тут один перед твоим приходом. — Вау! Сейчас ты меня окончательно успокоил, — вздохнул с улыбкой Гриша, а потом бросил на постель осторожный взгляд, обошел Данилу и присел на край кровати: — У меня все еще немного болит спина после неудобного лифта, — жалобно пробормотал парень и опрокинул себя на постель, простонав от счастья. — Полежу пару минут и приду в себя… Блаженство какое! Данила неуверенно потоптался рядом: если он сядет рядом, и уж тем более ляжет, постель автоматически приблизит их друг к другу. Он и хотел этого, и боялся последствий. Все еще сомневаясь в своих действиях, он подошел ближе и присел на край. — Ты ведь сейчас не пытаешься соблазнить меня прямо в чужой спальне? — спросил он на всякий случай. Гриша вдруг приподнял голову, удивленно зыркнув в его сторону, а потом расплылся в широкой улыбке и подпер подбородок кулаком: — А ты очень сильно этого хочешь? — подмигнул он игриво. Данила не смог скрыть своего возмущения, нелепо прыснул смехом и мгновенно покраснел. Гриша рассмеялся, а потом проговорил: — Хочешь маленький секрет? — прищурился он заговорщически. — Я бы уже давно соблазнил тебя, если бы знал, как, — он тяжело вздохнул и снова опрокинулся на постель, посмотрев в потолок. — У меня сегодня первое свидание. За всю мою короткую жизнь. Так что опыта соблазнения у меня — ноль без палочки. Прости, но в этом деле твой возможный будущий парень — полнейший дилетант. — А мне нравится этот факт, — улыбнулся Данила. — Значит, будем постигать трудности отношений вдвоем. Идти на ощупь вместе — что может быть лучше? Если бы кто-то из нас уже был посвящен в азы любви, второй бы непременно смущался, а так будем смущаться вместе. Гриша с благодарностью во взгляде посмотрел на него и улыбнулся: — Мне достался чересчур рассудительный молодой человек: я это еще в лифте понял. — Не наговаривай, — сконфуженно улыбнулся ему Данила, а потом осторожно прилег рядом и прижался к его плечу. — Это самый прекрасный Новый год в моей жизни! — Поддерживаю. От него так же приятно пахло одеколоном, как и в том холодном лифте: наверное, этот аромат навсегда отпечатается в его памяти, как момент знакомства с замечательным человеком, который первый легко и непроизвольно затронул сердце. Ткань джемпера была мягкой и теплой. Сквозь нее Данила чувствовал, как вздымается грудь парня при каждом вздохе. Он чувствовал его горячее дыхание на своей макушке, в которую Гриша уткнулся лицом. — У моей любимой музыкальной группы есть несколько строчек, которые мне всегда нравились в одной песне, — пробормотал Данила, прикрыв веки. — «Я нуждаюсь в месте, где я могу устроить себе ночлег, на любимых коленях, на которые я смогу положить свою голову. Потому что сейчас комната вращается…» Я только сейчас начинаю понимать смысл этих слов. Моя комната вращалась постоянно: я не мог успокоить себя, остановиться, подумать, что-то решить. Словно белка в колесе, словно одна цель — убежать от самого себя подальше. Куда — неважно, лишь бы скрыться. Только я так же, как и белка, бегал от себя по кругу. Но сейчас я лежу у тебя на плече, и все проблемы кажутся такими мелочными. — Не стоит всецело отдаваться тому, что мы получим от наших встреч. Твои родители ведь не знают о твоей индивидуальности? Данила помотал головой, не открывая глаз. — А мои знают, — тяжело вздохнул в его макушку Гриша. — В десять лет я уже точно знал, что я не такой, как все. Я любил рисовать, что для мальчика в семье военного едва ли совместимо с жизнью. Я подбирал матери в магазине неописуемые сочетания цветов в одежде: она была в восторге от своих нарядов, а я нарабатывал навыки художника и в какой-то степени даже дизайнера. Отец пресек мое набирающее обороты увлечение, отправив меня на бокс. Он считал, что, махая кулаками, я стану мужчиной, но это лишь позволило мне быть самим собой без ущерба здоровью: когда одноклассники задирали меня, я давал сдачи. Хватало всем. В одной драке я сломал запястье: это был конец боксу, и уж тем более рисованию. У меня был стресс: в одночасье я лишился всего — любимого и нелюбимого хобби одновременно. В четырнадцать лет я со злости на весь мир признался родителям, что я гей. Они долго не хотели верить моим словам, но когда почувствовали мой интерес к парням, поняли, что я не шутил. Отец влепил мне хорошую пощечину в тот день. Как сейчас его слова звенят в ушах: «Дрянная девчонка заслуживает только пощечину!» Он не хотел даже знать меня. Чтобы разорвать со мной связь, он развелся с мамой. Я практически не вижу его последние три года. Раз в месяц он может забирать меня к себе на выходные, но я делаю все, чтобы не встречаться с ним. Видимо, ему это тоже на руку. Своими неосторожными словами я разрушил семью, но я ни за что на свете не подведу собственные убеждения, иначе все эти жертвы напрасны. Мама любит меня. Мы поддерживаем друг друга. И я знаю, что она примет и меня, и мою любовь. Но иногда я думаю о том дне, когда я сделал признание: как бы повернулась моя жизнь, промолчи я в то утро о себе, таком странном и неидеальном. Может быть, было бы лучше. Но именно сегодня понял, что это была бы моя смерть. Я чувствую полнейшее освобождение, пока ты лежишь на моем плече. И знаю: я сделал все верно. Сейчас я именно тот, с кем всегда себя ассоциировал. Без притворства. Без лжи. Без лицемерия. Гриша замолчал, шумно выдохнув в макушку затихшего парня. — Ты рассказал это специально, чтобы напугать меня? — тихо спросил Данила. — Нет, я хочу оградить тебя от страшной ошибки, которую лично я совершил по незнанию и несколько эгоистично. Не говори родителям о своих предпочтениях, пока не будешь в этом уверен на все сто процентов. И когда будешь говорить им, верь своим словам и не отступай. А если будет трудно, — он крепче прижал его к себе, — я снова подставлю свое плечо для опоры. Данила крепче прижался к нему и затих: еще никогда и ни с кем он не был так близок. От Гриши веяло силой и магнитной притягательностью, и если бы было возможно подольше не отлипать друг от друга, Данила так бы и сделал. Они умудрились задремать, согревшись в объятиях, но под утро Лариса все же заставила их вернуться в холодную реальность, сообщив им, что скоро вернутся родители и нужно расходиться. Гриша вызвал такси для Данилы, и как только диспетчер сообщил о приехавшей машине, они молча оделись в коридоре в толпе общих друзей, молча вышли из квартиры и молча спустились по лестнице вниз, не рискнув воспользоваться лифтом. Уже внизу, перед самой дверью, Гриша вдруг нервно перехватил запястье Данилы и развернул удивленного парня к себе лицом: — Ей-богу не усну, если не сделаю это! — он мягко сжал его пылающие щеки в своих горячих ладонях и коснулся его губ своими. Данила зажмурился, отвечая на его несмелый поцелуй, а потом не выдержал и быстро спрятал лицо в воротнике его куртки, судорожно пробормотав от всплеска эмоций и смущения: — Я, наверное, ужасно целуюсь… Гриша снова обхватил его лицо ладонями, заглянув в шокированные глаза: — Лично мне все нравится. Он снова поцеловал парня, подтверждая тем самым собственные слова. Ласковые теплые губы… Данила жадно ловил их своими, жмурясь от удовольствия и обнимая Гришу за плечи. Казалось, он мог так стоять вечно, но Гриша все же смог прервать этот сладкий поцелуй. Коснувшись его лба своим, он шумно выдохнул и улыбнулся: — Неудобное я выбрал место для первого поцелуя. Продолжим в другой раз. Я боюсь, что дверь в любой момент откроется и… Когда мы сможем снова увидеться? — Я не знаю, — пробормотал Данила. — Я обещал родителям провести рождество вместе с ними. Гриша испуганно оторвался от него и посмотрел ему в глаза: — Но до рождества еще семь дней, — в шоке прошептал Гриша и категорично помотал головой. — Так не годится! Мы должны встретиться еще до рождества. Завтра? Данила с сожалением сжал губы: — Не получится. Я буду помогать маме с приготовлениями. Мы планировали съездить по магазинам. — Значит, послезавтра? — Мы с родителями проводим этот день вне дома: ходим в кино, в кафе и так далее. У нас свои традиции… — Значит, послепослезавтра, и даже не хочу слышать никаких отговорок, ясно?! — возмущенно ответил Гриша. — Я не поверю, что ты не сможешь вырвать ради меня хотя бы полчаса из своего плотного новогоднего графика. Данила искренне рассмеялся, стараясь разгладить пальцами его нахмуренные брови, и кивнул: — Договорились. Послепослезавтра я отложу ради тебя все свои деловые встречи и телефонные переговоры. Гриша расслабленно посмеялся вместе с ним, выпустил его из своих рук, и они наконец-то смогли выйти из подъезда в темный заснеженный двор. Машина стояла у подъезда, отсвечивая фарами покрытые снегом деревья. — Знаешь, — Данила повернулся к парню и с подозрением прищурился, — я только сейчас вдруг вспомнил одну странную вещь: когда мы были в лифте, ты сказал мне, что выходишь раньше, но ведь ты ехал тоже к Ларисе. Как так вышло? — Я ошибся с этажом. По моим просчетам квартира Ларисы должна была быть на восьмом этаже, — парень пожал плечами. — Не знаю, как так получилось. — Если бы ты не ошибся, мы бы сразу поняли, кто мы, — поругал его Данила. — Если бы я не ошибся, у нас не было бы маленькой остросюжетной истории в Новогоднюю ночь, — задорно подмигнул Гриша. На прощание они обменялись номерами телефонов и быстро обнялись. Гриша заплатил таксисту, игнорируя яростные протесты Данилы: — Это залог для нашего будущего свидания. Купишь мне при новой встрече кружку кофе и крендель, — подмигнул этот задиристый и дальновидный парень. Он так мило переживал и волновался за их будущую встречу, что вызывал широкую улыбку умиления. Данила всю дорогу домой сжимал в руке плюшевый брелок и старался хоть немного снять с лица счастливую улыбку. На душе было ощущение, что прошла не ночь, а целый месяц. Лифт, Гриша, шампанское и мандарины, внезапное расставание и такая же внезапная вторая встреча, ночь вместе и поцелуй на прощание. Как только они умудрились вместить все это в несчастные двенадцать часов? Гриша казался таким нереальным: он все стоял, провожая такси взглядом, пока машина не скрылась за углом — и Данила даже успел пожалеть, что так быстро расстался с ним. Они созванивались по вечерам, интересуясь, как дела друг у друга, и наконец назначили время новой встречи. Данила выехал пораньше, боясь опоздать и зная, как жаждет вновь заглянуть в его добрые глаза. Он уже сейчас мог бы с легкостью признаться, как сильно влюблен. Он не знал, как выглядит это чувство, но то, что происходило с ним при воспоминании об этом парне, нельзя было описать чем-то другим. Это чувство жглось внутри, требуя немедленных действий, новых порций нежности и взглядов. Данила едва не бежал вдоль тротуара к кинотеатру, в котором они решили посмотреть фильм для начала. Еще вдалеке он увидел знакомый силуэт: Гриша стоял у входа в кинотеатр, сунув замерзшие руки в карманы и периодически обдувая их горячим дыханием. В этот раз на нем было коричневое пальто и голубые джинсы. Данила медленно спрятался за газетный киоск и взглянул на часы: еще пятнадцать минут до их встречи. «Во сколько же ты приехал?» — отчаянно подумал Данила, посматривая на парня из-за угла: Гриша внимательно вглядывался в лица прохожих, в нетерпении смотря по сторонам. Данила вдруг счастливо улыбнулся, прекрасно понимая, что Гриша с таким же рвением ждет их новой встречи. Две потерянные души. Они оба тянутся друг к другу, потому что ощущают внутри себя одно и то же — одиночество и пустоту, которую хочется заполнить нежностью к другому человеку. Данила вышел из-за угла киоска, больше не в силах томить и себя, и парня. Как только Гриша увидел его в толпе, его лицо озарилось такой сияющей улыбкой, что пустота в душе Данилы заполнилась мгновенно. Гриша быстро зашагал ему навстречу и крепко прижал к своей груди. Свежесть морозного дня и запах такого родного одеколона смешались для Данилы в один неповторимый аромат. Аромат любви. — Сначала посмотрим фильм или…? — Сначала кофе и крендель. Не люблю ходить в должниках. К тому же я вижу, как ты замерз. Сколько ты уже тут стоишь? — Да недолго… Я просто забыл дома перчатки и… — Сколько? — Полчаса… — С ума сошел?! Надо было подождать меня внутри! — Я боялся тебя упустить… Хотелось поцеловать этого добродушного парня прямо на виду у всего мира. — В таком случае с меня кофе с ликером и огромное пирожное. Я знаю, какой ты сладкоежка. Пойдем в кафе. Тебе надо согреться. Фильм подождет. — Согласен, я еще не насмотрелся на тебя, а в кинозале будет темно для подобного занятия, — без капли смущения признался этот прямолинейный парень. Данила рассмеялся, бросив на веселого парня быстрый задорный взгляд. На улице бушевала белоснежная ветреная зима, а на душе расцвели подснежники от осознания того, что рядом есть такой положительный во всех смыслах человек. Карие глаза с веселой искоркой, красивая широкая улыбка и тот самый одеколон… «Кажется, я знаю, кто будет сниться мне сегодня», — думал Данила, без страха прижимаясь к плечу парня во время просмотра фильма и жмурясь от тихого счастья и понимания того, что он нашел свою вторую половинку. Что бы ни было в их жизни потом, эти моменты будут самыми яркими и сладкими. Потому что они первые. Потому что они неизвестные. Потому что они перехватывают дыхание. «Потому что сейчас, в данные минуты, мы учимся любить друг друга! Кажется, это самый лучший Новый год в моей жизни!»
