"Монстр внутри меня"

Приятное, обволакивающее тепло разлилось по телу Наруто, словно он погружался в океан мягчайшего, топленого молока, согревающее каждую клеточку его существа. Это ощущение несло с собой странное умиротворение, какого он никогда прежде не испытывал. Тишина, окружавшая его, была не пугающей, как обычно, не давящей и мертвенной, а окутывающей, словно мягкий бархат, шепчущий о покое. Сквозь эту тишину прорвался голос — резкий, строгий, но знакомо-тревожный. Этот голос был ему дорог: он слышал в нем силу и решимость, отголосок заботы, скрытой за сдержанностью. А вслед за этим — еще один, девичий голос, мелодичный, но дрожащий от волнения, торопливый, словно спешащий рассказать что-то важное, пока разговор не оборвался. В это же мгновение легкая прохлада коснулась его щеки. Нежные и тонкие пальцы осторожно убрали с его лба выбившиеся золотистые пряди. Этот жест был таким мягким, таким человечным и заботливым, что его сердце дернулось, затрепетало. — Наруто, идем. Нам нужно возвращаться в деревню, — прозвучал спокойный голос. — Какаши-сенсей… Саске! — вырвалось у Наруто, и в этих словах сплелись удивление, радость и оглушительная тоска. Он будто вновь оказался в тех временах, когда команда номер семь была неразлучным целым, а мир казался простым и понятным. Но, быть может, все это лишь иллюзия? Лишь сон, утонувший среди обрывков забытых воспоминаний? Все эти годы, пропитанные болью, разочарованиями, утратой. Азарта и непоправимой скорби. Настоящий ли это покой — или просто обман? Резко поднявшись, он огляделся в поисках знакомых лиц, но вокруг распростерлась только белая, всепоглощающая пустота. Она была ошеломляющей в своей бесконечности. И тут — три золотых точки, словно крохотные огоньки, заблестели в воздухе. Они кружили, переливаясь мягкими искорками, как беззаботные мотыльки, играя с ним в прятки. Одна из них приблизилась, коснулась его губ, оставив легкий, почти неуловимый след тепла, а потом упорхнула вместе с другими, красиво паря в свете и исчезая где-то за его спиной. Наруто обернулся, его взгляду открылась необозримая картина: сотни, тысячи таких же огоньков порхали и искрились вокруг. Они сталкивались, кружились в хаотичном танце, улетали вдаль… Наруто смотрел на них зачарованно, как ребенок на падающие снежинки. Но внезапно его пробила волна тревоги. Он всматривался в эти три огонька, что показались ему почему-то важнее остальных. Сердце защемило, когда он понял: он не мог потерять их, даже если не знал почему. Напряженные руки разрезали воздух, пытаясь поймать одну, любую, но пальцы встречали лишь пустоту. Словно молния, его рассудок пронзили воспоминания. Его тело вздрогнуло, покрытое липким, холодным потом, пока мозг изначально отказывался принять страшную версию. Что это за место? Он погиб? Или… нет, наоборот, он уничтожил всех остальных? Ведь в ярости силы Девятихвостого он всегда осознавал: его мощь была пугающе огромной, но в этот раз она была несоизмерима огромной. — Эй, Наруто, ты чем занят? — вдруг прозвучал новый голос. Голубые глаза резко метнулись к источнику звука. Первое, что он увидел, были длинные серебристые волосы. Они ниспадали волной, словно река чистейшей ртути, её изгибы были мягкими, бесконечными, будто она текла в никуда. Куда ни взгляни, её края терялись в молочной пустоте. Перед ним стояла женщина. Её нельзя было назвать просто красивой — она была божественно прекрасна. Высокая, с осанкой, излучающей одновременно величие и кроткое спокойствие, словно в ней соединилось все совершенство мира. Её лицо было безупречным: четкие черты угадывали благородное происхождение, создавая ощущение, будто её сотворила сама природа во всей её славе. Но больше всего его поразили глаза. Это были два чистых сапфира, ярких, сияющих, словно кусочки бездонного неба, которые сюда привнесли прямо из высших миров. Её взгляд одновременно манил, зачаровывал и лишал способности дышать. Ресницы, снежно-белые и пушистые, служили идеальным обрамлением для её невероятных глаз. Наруто почувствовал странное смятение, смешанное с робостью. Ему нечего было ответить, ведь его собственные действия казались лишенными здравого смысла. — Не трогай моих детей, — мягко, но властно проговорила она. Её голос, глубокий и мелодичный, звучал как песнь, которую хотелось слушать вечно, и в то же время полнился нежностью. — Извините… я… я не знал, — Наруто запнулся, в растерянности потупив взгляд. — Но… что это за место? Где мы? Женщина не отвечала сразу. Её губы тронула загадочная, чуть печальная улыбка, а серебряная завеса её волос слегка колыхнулась, словно её ласкали ветерки. — Это нулевое измерение. Начало всех начал, — её голос был мягок, чуть насмешлив, словно она рассказывала древнюю сказку ребёнку, — Честно говоря, я не думала, что ты действительно сумеешь сюда попасть. — Начало?.. — Наруто сглотнул, его голос прозвучал глухо, как будто он боялся ответов. — Я умер? — Мой мальчик, — в её глазах вспыхнуло что-то, одновременно тёплое и холодное. — Ты не просто умер… Ты уничтожил своё измерение. — Её слова, словно льдинки, подтаивали в воздухе, и на изломе интонации появился лёгкий отблеск восторга. — Целиком. Мир вокруг сжался. Это было похоже на то, как в груди рушится дамба, а за ней — потоки пустоты и страха. Его пальцы напряглись, едва не касаясь кунаев, которых уже не было. Всё равно. Если то, что она сказала — правда, если он действительно… разрушил их вселенную... И вправду ли он заслуживает дальше быть? Это бремя само задушит его гораздо раньше, чем он успеет докопаться до дна правды. — Кто ты? — сипло спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ах, — её улыбка пробежалась по уголкам губ, словно забавный секрет открылся миру. Она подняла глаза, в которых не было ни грана сожаления, лишь вечная глубина неизмеримого знания. — У меня много имён… Много лиц. Но в твоём мире меня нарекли Изанами. — Она сделала паузу, словно смакуя свою значимость, а затем ласково добавила: — Богиней творения… и смерти. В долю секунды воздух будто стал плотнее. Наруто перевёл взгляд на неё, начиная осмыслять её слова, но истинная суть ускользала. Всё это звучало как какой-то абсурд, как сон, от которого должен вот-вот проснуться. — Не могу в это поверить! Это… бред какой-то! — выпалил он, голос сорвался на грани крика. Ответом ему был лишь лёгкий смех. Её руки изящным движением скользнули вдоль выгнутого огненного орнамента, испещряющего пространство. Казалось, окружающее измерение дрожало от её присутствия. — Наруто, — спокойно, как мать, которая снисходит до объяснения ребёнку очевидного, произнесла она, и его имя в её устах прозвучало чуждо, отзываясь эхом. — Твоя судьба… История твоей жизни была одним из величайших экспериментов моих рук. Признаюсь, за бесконечные временные потоки таких, как ты, — единицы. Могла ли я хоть что-то предугадать? О, конечно, могла, — в её голосе зазвучала искра едва уловимого восхищения. — Ты был способен разорвать все нити, что я так тщательно ткала. Из миллионов измерений, связанных с твоим миром ниндзя, твоя душа — сокровище. Она пела громче всех, перекрикивала остальные. Какой-то нескончаемый, неудержимый бич, что пробивался через все. И всё же, из бесчисленной вереницы сотканного мной сюжета лишь сотни наделённых способностью уничтожить свои миры дошли до таких крайностей... как ты. Пойми, это редкость для вечности. Её голос был холоден, но в нём сквозила бесконечная догадливость. Наруто, шатаясь, сделал шаг назад. Он не знал, что больше пугало его: осознание её слов или то, что всё вокруг ломало привычные границы реальности. — Значит… мы для тебя… игрушки? Куклы? — прорычал он сквозь зубы, яростно вглядываясь в её безмятежный лик. — Нет, нет, — Изанами покачала головой с лёгкой улыбкой, словно он попытался обвинить её в самой нелепой вещи на свете. — Это слишком грубо. Я скорее наблюдатель. Тысячи, миллионы... Истории рождаются сами собой. Иногда моими руками, иногда по воле их собственной. Я давным-давно перестала вмешиваться в то, как переплетаются нити судьбы. — Что ж, это очень… интересно, — в его голосе слышался глухой сарказм. — Тогда верни меня обратно! Словно гром раскатился в её взгляде. Она улыбнулась, но в этом не было ни веселья, ни удовольствия. Лишь непоколебимое знание на фоне неизменной красоты её лица. — Наруто, мой мальчик… — тихо проговорила она, как будто объясняя чего-то отчаянно нелепого. — Ты уничтожил то, куда хочешь вернуться. Там больше нет ничего. Перестало существовать. — Тогда каким образом я вообще всё ещё… здесь? Как я выжил?! — из него вырвался последний крик непокорного разума. Она повернула голову, словно заключая его в бесформенное кольцо неподвластных ей законов, и прошептала: — Ты не жив, мой дорогой мальчик. Просто энергия, которую вмещало твоё бренное тело, благодаря вашему печатному искусству и силе, стала настолько громадной, что не нашла себе места в уничтоженном тобой измерении. Оно просто не смогло её удержать. И поэтому ты оказался здесь, в нулевом измерении. Единственное место, где всё твоё могучее "я" способно поместиться. Наруто сжал кулаки, стараясь совладать с лавиной эмоций, а её голос, подобно спокойной реке, продолжал растекаться вокруг него, унося его всё дальше в немыслимый поток. Наруто стоял, словно громом пораженный. Его разум цеплялся за слова Изанами, пытаясь постичь их смысл, но внутри всё сжималось под невероятной тяжестью осознания. Он уничтожил всё. Те, за кого он сражался, ради кого проливал кровь, кого хотел защитить ценой своей жизни, — все исчезли. Не осталось ничего: друзей, семьи, Конохи, целого мира. Только пустота. Только он и эта загадочная женщина, которая вела себя, словно наблюдала за его жизнью с интересом, свойственным зрителю театра. — Ты ошибаешься, — сказал он наконец, и его голос был более холодным, чем он сам ожидал. — Я не мог... Я бы не уничтожил их. Это... это невозможно. Изанами спокойно наклонила голову, её губы тронула лёгкая, почти материнская улыбка. — Ты не хотел. Это правда. Каждый твой шаг, каждое твоё действие были продиктованы благими намерениями. Даже когда ты двигался против судьбы, ты делал это ради других, но... — её голос на миг стал строже. — Наруто, ты никогда не знал, как велика твоя сила. Ты упорно не замечал, что твоё "спасение" иногда оставляет после себя пепелище. — Нет! — его крик раскатился эхом в этой странной пустой вселенной. — Это ложь! Я никого не уничтожал! Я посвятил всю свою жизнь, чтобы спасти их! Женщина мягко усмехнулась, её серебристые глаза блеснули в полумраке измерения. — Ты — носитель силы, что превосходила законы вашего мира, Наруто. Ты подчинил себе чакру, которая изначально была чуждой. Все эти битвы, которые ты пережил, — они лишь приближали тот момент, когда твоя собственная энергия больше не сможет быть связана рамками измерения. Ваш мир просто не выдержал. Он треснул, сломался, а остаточные вихри твоей силы стерли его навсегда. Он смотрел на неё, не в силах осмыслить её слова. Спустя столько боёв, столько потерь, столько боли... и всё это, чтобы в итоге... вот так? Его жизнь, его борьба... ничего не значили? — Ты знала об этом, да? Наблюдала за мной всё это время, но ничего не сказала, ничего не сделала. Почему ты позволила этому случиться? — Почему я должна была вмешиваться? — спросила она, её голос становился всё спокойнее, от чего внутри Наруто нарастал гнев. — Ты был свободен в своих решениях. Ты сам прокладывал свой путь. Ты сам выбрал бросить вызов своей судьбе, и именно это сделало тебя тем, кем ты стал. Если бы я решила вмешаться, разве это сделало бы твою жизнь настоящей? Наруто стиснул кулаки до боли. Его телу хотелось ринуться на неё, выбить из неё любые ответы, любые действия — заставить исправить то, чего уже нет, вернуть обратно ту реальность, которую он уничтожил. Но его разум… другая часть его понимала бессмысленность попыток. Осознавал это всем своим истощённым сознанием, но отказывался принимать — не мог смириться с такой правдой. Он чувствовал, как мир окончательно давит на него своей тишиной, как будто сама пустота насмехалась над ним. Была ли она реальной или же он терял связь с собой? Слёзы, такие тяжёлые, такие обжигающие, медленно срывались с его подбородка и падали в никуда. Они разрисовывали дорожки по его грязным щекам, собирались в уголках рта, солоно ощущаясь на языке. Лоб сковали морщины, а руки неистово дрожали. Но он молчал. Он не мог кричать, не мог злиться, не мог даже сломаться до конца. Это была другая, неизведанная боль — не раны, не утраты, не одиночество. Как будто он стоял в эпицентре разрушенной вселенной, где его тяжесть души была центром её гравитации. И снова перед ним она — эта богиня или кто она там есть. Она всё так же спокойно смотрела на него, бесчувственно; в её взгляде не было даже сострадания. Как будто это был какой-то эксперимент, не больше. — Ты можешь остаться со мной, — её голос проскользил по пустоте мягким эхом. Он был почти мелодичным, но холодным, чужим. — Но есть и другой выход. Наруто медленно поднял взгляд на неё, его голубые глаза, теперь покрасневшие от пролитых слёз, казались потускневшими. В них было упрямство, боль и лучик надежды, который он сам всеми силами пытался удержать. — И какой же? — его голос был слабым, совсем тихим. Она чуть склонила голову набок, словно приглядываясь к нему, изучая каждую эмоцию на его лице. — Ты можешь помочь мне восстановить твой мир, — ответ прозвучал так просто, будто это была не великая тайна, а что-то само собой разумеющееся. Наруто стиснул зубы. Гнев снова постепенно вздымался волной. Казалось, всё это издевательство — она получает удовольствие от его боли. — Но ты же сказала, что… это невозможно, — его голос тут же дрогнул, лицо перекосило смесью горечи и недоверия. Она усмехнулась, медленно, почти беззвучно, словно сама себе на этих словах. — Конечно, невозможно, если смотреть на это с точки зрения обыкновенных людей. Но… — она чуть замедлилась, с лёгкой издёвкой поводя рукой, словно подбирая нужные слова. — Это возможно ради моего интереса. А он заключается в том, что я, мой дорогой мальчик, люблю повороты событий. Её глаза вспыхнули холодным светом, слишком ярким для этой нематериальной пустоты. — Но хочу сразу предупредить, — она выпрямилась и продолжила каким-то более серьёзным тоном: — Я не люблю нарушений баланса. А ты его нарушил… по-крупному. — И? — отрывисто бросил Наруто, его руки до сих пор дрожали, но голос набирал силу. Она чуть хмыкнула, снова опустив взгляд на него, словно беседовала с ребёнком, который ещё ничего не понимает в мире. — Ты вернёшь всё на свои места. Вернёшь свой мир, как он был. Почти. — Почти? В чём уловка? Я умру? — Наруто даже не пытался скрыть своё раздражение. Она по-театральному закатила глаза, затем резко уставилась в его душу, как будто пыталась добраться до самого её ядра. — Ты не слушаешь, да? Всё же, ты меня позабавил. Нет, я не просто возьму твою жизнь. — Тогда что?! — не выдержал он. — Силу, мой мальчик, — нежно отозвалась она, а затем голос стал твёрдым. — Твою силу, твою историю, саму суть того, кем ты был. Всё это исчезнет. Ты сделаешь первый вдох в своём восстановленном мире… но никто не вспомнит, кто ты такой. Никто не узнает, каким был Наруто Узумаки. Слова обрушились на него морозными глыбами. Он стиснул зубы, чувствуя, как колени подгибаются. Это было хуже, чем смерть. Она отнимала не просто его жизнь, но саму идею его существования. И всё же, несмотря на это, его губы тронула слабая, едва заметная, но храбрейшая улыбка. — Ради всех… я готов, — прошептал он, звуча совершенно спокойно. Этот голос принадлежал тому самому ребёнку, который однажды поклялся никогда не сдаваться, вернуть своего лучшего друга обратно в деревню, стать Хокаге и остаться с Ним…