Невинный разговор за завтраком

- Проблема в том, - сказал ангел, сунув в рот последний кусочек тоста, - что я тебя всё-таки люблю. Кроули от неожиданности подавился кофе. Они просто завтракали, ничто не предвещало. Не то чтобы раньше они не говорили о любви. За шесть тысяч лет они обсудили все возможные темы, и каждую не менее четырёх раз. Но никогда не проговаривали вслух, как именно относятся друг к другу: во-первых, тут всё было «слишком сложно», а во-вторых, зачем это ворошить? - Опаньки, - сказал демон, издав кашляющий звук, замаскированный под хихиканье, - внезапненько. Ангел поставил чашку на блюдце и доброжелательно улыбнулся. - Естественно, люблю, ведь я создан любовью, я и есть любовь, - сказал он доверительным тоном. – Для меня естественно любить всех. Даже тебя. - ... Ох, - Кроули мысленно произнёс несколько забористых ругательств. – Ну и к чему ты это? - К тому, что я неполноценен. Мы оба неполноценны, - улыбка на мягком белом лице стала грустной. – Знаем всё об одном и ничего о другом. - Ну, а конкретнее? - Смотри, - ангел выдвинул на середину стола два блюдечка: одно с клюквенным вареньем, другое со сгущённым молоком. – Это мы с тобой. Демон молча посмотрел на сунутую ему под нос посуду. - Это я, - Азирафаил обхватил двумя пальцами блюдце со сгущёнкой. – Я – любовь. Во мне больше любви, чем в ком бы то ни было из людей. Но я совсем не знаю страсти. - Да ладно, ты же не первый век на Земле живёшь, - недоверчиво сощурился демон. - Нет, в теории я, конечно, знаю о страсти много чего, - согласился Азирафаил. – Но я неспособен её почувствовать. Ну никак. Увы. Таков уж я. - Сочувствую, - Кроули вглядывался в разводы кофейной гущи, оставшейся на стенках его кружки. – Грешник-теоретик. - А это ты, - ангел провёл пальцем по ободку блюдца с вареньем. – Чистая страсть… - Спасибо. - Это не комплимент, я признаю очевидное. Но любви в тебе ни на каплю. Не умеешь любить. Такова твоя природа. Азирафаил посмотрел на Кроули с таким понимающим сочувствием, что тот почти смутился. - Предположим. И что с того? - Таковы наши с тобой сущности. И в этом трагедия, - ангел вздохнул. – Классический трагедийный конфликт, как у Еврипида. Демон, поморщившись, допил остатки кофе. - Я никакой особой трагедии не чувствую, - сознался он. - Это потому что ты не умеешь любить, - спокойно парировал Азирафаил. – Ты не разбираешься в таких… тонкостях. Страсть можно утолять с кем угодно. Любовь всегда направлена на одного. - Но ты же только что сказал, что любишь весь мир, - хмыкнул Кроули. – Или всё-таки ты это чувство как-то дозируешь? Одному достаётся меньше, другому больше? Если тебе неприятна эта тема, напоминаю, что ты сам её поднял. Но ангела было не так-то просто смутить. - Любовь в своём высшем значении не может выделять более и менее достойных, - он сунул серебряную ложечку в сгущёнку. – Но любовь земная, любовь человеческая, конечно, не делится равномерно на всех. Её ресурс ограничен даже у ангелов. - Что-то ты сам себе противоречишь, - Кроули пожал плечами. – Да и я, если честно, не чувствую, чтобы меня так уж распирало от страстей. Ну есть у меня некоторые, скажем так, привязанности, так у кого их нет? Ты и сам очень даже пристрастен… - Я? К чему? - Ну к еде хотя бы. Лопаешь, как не в себя. – Съехав с опасной темы, демон от души улыбнулся. – Уже щёки со спины видно. - Ангел и не должен выглядеть соблазнительно, - Азирафаил с удовольствием отправил полную ложку сгущёнки прямо в рот. – Пока в моде худощавые тела, а я смахиваю на пончик, на меня никто не позарится. - А-а-а, так это был такой план!.. - Стратегический расчёт. Намазать тебе тост маслом? - Нет уж, - Кроули скривил губы. – Останусь-ка я лучше худым и соблазнительным. Как мне, демону, и полагается. - Оставайся, - легко разрешил ангел, доставая из тостера ещё пару кусочков подсушенного хлеба. – Видишь, как я прав? Мы оба действуем в рамках своего истинного предназначения. - Твоя гипотеза притянута за уши, - демон снова потянулся к кофейнику. - О, дорогой, это не гипотеза. Ты ведь не можешь любить? Опять он про любовь! - Могу, если захочу, - небрежно ответил Кроули. – Я просто не хочу. - А вот от моего желания ничего не зависит, - молвил ангел. - Не можешь почувствовать страсть, даже если захочешь? - Нет, - голубые и жёлтые глаза на секунду встретились. – Не могу перестать чувствовать любовь, даже если захочу. Повисла пауза. Демон рассеянно крошил в пальцах хлебец, пытаясь дотумкать, к чему вообще весь этот разговор. - Тебя это мучает, что ли? – говоря это, Кроули смотрел на свои руки. – Хочешь измениться? - Или чтобы кто-то другой изменился, - ангел сунул краешек тоста в клюквенное варенье. Задумчиво прожевал. Кроули вздохнул и подвинул к себе блюдце со сладкой сгущёнкой. - Может, этот кто-то другой уже почти изменился, - как бы между прочим сказал он. Потом высунул длинный раздвоенный язык и зачерпнул им молока прямо из блюдечка. - Фу, - тут же отреагировал ангел. – Где твои манеры, демон! - Эй, я же не могу меняться слишком быстро! - Быстро! – тихонько фыркнул ангел. – Шесть тысяч лет… Это кошачье фырканье в его исполнении вдруг показалось Кроули очень милым. И страсть тут была совершенно ни при чём. - Мы отодвинули Апокалипсис, - извиняющимся тоном сказал он, - и вполне можем потратить ещё пару тысяч лет на… самосовершенствование. Азирафаил слегка прищурился. Потом ответил: - Я потерплю. Терпение есть… - …главнейшая христианская добродетель, - закончил за него демон. – Но и ты уж давай тоже… делай что-то с собой… я это про страсть, гм. В глазах Азирафаила что-то блеснуло. Что-то почти незаметное, но острое, как игла. Искорка адского пламени, быть может?.. Вспыхнула и погасла. - И начну я, - сказал он, – с клюквенного варенья.