Недоступные

      Моника слабо застонала, в изнеможении откинувшись на кучу подушек.       Ну что ж, вот что два полученных до девяти утра оргазма могут сделать с девушкой.       Она улыбнулась собственным мыслям, когда Чендлер в последний раз поцеловал её во всё ещё чувствительные губы, вызвав ещё один одобрительный вздох. Его голова, скрытая лёгкой простынью, всё ещё покоилась между её разведённых ног, он лбом прислонился к её бедру, не в силах пошевелиться после утренних упражнений.       На грудь будто положили пару килограмм свинца, она пыталась унять участившееся сердцебиение, рассеянно перебирая правой рукой волосы на макушке Чендлера.       Моника растянула в улыбке покрасневшие и опухшие от бесконечных поцелуев губы, не обращая внимание ни на беспорядочно раскиданные по кровати и полу подушки, ни на собственные спутанные волосы.       Она кожей почувствовала, как он улыбнулся, и, кажется, точно знала, о чём он подумал. Воскресенье, девять утра, а они всё ещё валялись, запутавшись в простынях. Совершенно одни, абсолютно счастливые, не волнуясь о том, что их вот-вот застукают.       Она улыбнулась ещё шире, наблюдая за тем, как он стянул простынь и с тихим удовлетворением произнёс:       — Мне нравится, что нам больше не надо прятаться.       — Мне тоже. Мы ведь можем проваляться здесь весь день. Вместе. Одни.       — Не думаю, что у нас это получится, детка, — криво усмехнувшись, он посмотрел в сторону двери, из-за которой послышался смех и болтовня.       — Как долго они уже здесь? — застонала Моника, наблюдая за тем, как Чендлер устроил свою голову у неё на животе, а затем бессовестно закрыл глаза.       — Честно говоря, я не особенно обращал на них внимание, так как был немного занят твоим оргазмом, — он щекотно ущипнул её за бока, заставив рассмеяться.       Они немного помолчали, пользуясь теперь уже ограниченным временем наедине — в любой момент кто-нибудь обязательно постучится.       — Я люблю тебя, — неожиданно прошептал он.       — Я тебя тоже люблю, Чендлер, — улыбнулась она, едва ли заботясь о том, что кто-то мог её услышать.       Снова наступила тишина, нарушаемая лишь непринуждённым разговором за стеной и вечным шумом нью-йоркских улиц, доносившемся из приоткрытого окна.       Она притянула его к себе и, оказавшись лицом к лицу, нежно поцеловала. Когда он медленно отстранился, Моника, не желая терять с ним тесный контакт, немного сдвинулась и прислонила голову к его груди. Размеренное биение сердца успокаивало и немного усыпляло...       Ей показалось, что прошло всего несколько секунд с тех пор, как она закрыла глаза, но когда она снова их открыла, оказалось, что Чендлер уже встал с кровати.       — Как долго я спала? — пробормотала Моника, чувствуя себя так, будто проспала как минимум миллион лет.       — Около получаса. Извини, что разбудил тебя, — прошептал он, осторожно убирая непослушную прядь с её лица.       — Всё в порядке. Куда ты собрался?       — Мой мочевой пузырь сейчас лопнет, — хихикнул он, заставив её рассмеяться. Чендлер натянул боксеры, клетчатые штаны и белую футболку. — Хочешь, чтобы я избавился от них? — он кивнул в сторону двери.       — Не стоит. Насколько я помню, мы задолжали Джо завтрак, — она потянула его за руку, снова опрокидывая на кровать. — Я выйду сразу после тебя, только надену что-нибудь, — она чмокнула его в губы и со смехом отстранилась, — а теперь марш в туалет!       — Я люблю тебя.       — И я тебя люблю.       Он поцеловал её последним долгим поцелуем, прежде чем отстранился, наблюдая за тем, как она, абсолютно счастливая, откинулась обратно на подушки. Он был не в силах перестать улыбаться, словно ошалевший подросток, и стереть с лица выражение влюблённого глупца.       — Чендлер, ради бога, иди уже в туалет! Ты можешь посмотреть на меня голую позже.       — Ловлю на слове! — он быстро пересёк спальню, открыл дверь и наткнулся сразу на четверых друзей.       — Доброе утро, дети мои! — он широко улыбнулся, закрывая за собой дверь и привлекая внимание всех четверых, собравшихся за кухонным столом.       — Утро, — ухмыльнулась Фиби, — где Моника?       — Одевается, — всё ещё улыбаясь и не обращая внимание на начавшего краснеть Росса, ответил Чендлер и зашёл в ванную.       Он смывал остатки пасты с лица, когда после короткого стука к нему вошла Моника.       — Привет, прекрасная, — сказал он, когда она пристроилась рядом и взяла свою щётку. Её волосы всё ещё были растрёпаны, губы, по сравнению с бледной кожей, казались тёмно-алыми, щёки слегка покраснели, а глаза... Её глаза были самого красивого голубого цвета, что он когда-либо видел. Они будто искрились, когда она, немного щурясь, улыбалась ему.       — Привет, красавчик, — ответила она, прежде чем начала одной рукой чистить зубы, а второй с помощью расчёски попыталась разобраться с беспорядком на голове. Чендлер молча смотрел, как футболка, в которой она была, его футболка, немного задралась, обнажив пояс пижамных штанов.       Она была красива, сексуальна, мила и со всех сторон совершенна. И она принадлежала ему, а он впервые в жизни был готов твердить об этом постоянно.       Напоследок ласково шлёпнув Монику по попе, Чендлер вышел из ванной. Он взял с сушилки две чашки и налил им с Моникой кофе.       — Знаете, вам не нужно резко заканчивать разговор каждый раз, как кто-то из нас входит в комнату. Я понимаю, для вас, ребята, всё это немного странно, особенно для тебя, Росс, но за восемь месяцев ожидания мы немного...       — Восемь месяцев?! — воскликнул Росс, — вы встречаетесь уже восемь месяцев?!       — Восемь месяцев и пять дней, если быть точнее, — улыбаясь добавил Чендлер.       — Ты помнишь точную дату, когда вы двое начали встречаться? — растаяла Рэйчел.       — Невозможно забыть день, который навсегда изменил твою жизнь, Рэйч, — Чендлер улыбнулся ещё шире, когда на кухню вошла Моника и встала рядом с ним, протянув руку за своей чашкой кофе.       — Спасибо, милый, — она повернулась и легко поцеловала его в щёку, сделала пару глотков и наткнулась на четыре пары уставившихся на них с Чендлером глаз.       — Вы двое просто прелесть, — довольно хихикнул Джо, очевидно радуясь, что между друзьями больше нет секретов.       — А ты знаешь, когда у вас годовщина, Мон? — спросила Фиби, желая узнать все подробности о парочке.       — Конечно, восьмого мая. А что?       — Постойте! Восьмого мая?! — взвизгнул Росс. — За день до моей свадьбы?! Вы начали встречаться в Лондоне?! В ЛОНДОНЕ?!       — Да, Росс, мы начали встречаться в Лондоне, — отчеканила Моника и, взяв Чендлера за руку, повела его к дивану.       — О мой Бог!       Рэйчел, Фиби и Джо в немом изумлении уставились на то, как Росс, резко встав со стула, обошел диван и, оперевшись на кофейный столик, начал испепелять взглядом прижавшуюся друг к другу парочку.       — Тем утром... Вы же были вместе! — Росс уже почти кричал: — Это просто отвратительно! Я зашёл в номер, когда вы там занимались сексом!       — Для справки: именно в тот момент мы им не занимались, — спокойно ответил Чендлер.       — О! Большое спасибо! От этого мне стало намного легче! — саркастично усмехнулся Росс.       — Чтобы тебе стало ещё лучше, могу сказать, что, возможно, ты несколько раз был очень близок к тому, чтобы увидеть, как мы занимаемся сексом, — подлила масла в огонь Моника. — Ты оказывался рядом во многих, очень многих ситуациях.       — Не думаю, что это ему помогает, Мон, — засмеялся Чендлер, оставляя поцелуй на её лбу. — Хотя всё это правда.       — Могу только добавить, что понятия не имею, как этим двоим удавалось скрываться так долго — мне не хватит пальцев на руках, чтобы сосчитать, сколько раз я входил, когда они уже почти занимались сексом, — сказал Джо.       — О, а сколько раз это было со мной? — оживилась Фиби.       — А это утро считается? — уточнила Моника.       — Что? — воскликнули все четверо.       — Вы что, правда не слышали нас? Моника ведь не самая тихая девушка.       — О да, я свидетель, это правда, — закивал Джо.       — Я буду тебе очень признателен, Джо, если в будущем ты не будешь больше подслушивать, как я занимаюсь сексом со своей девушкой.       — Я не виноват! Вы слишком громкие! В большинстве случаев звуки такие, будто ты её убиваешь, — не остался в долгу Джо.       Чендлер и Моника переглянулись, щёки Моники покрылись почти бордовыми пятнами.       — Мы можем просто прекратить весь этот разговор? — попросила она. — То, чем мы с Чендлером занимаемся наедине — только между нами. И я думаю, что нам не следует ночевать у вас в квартире, когда Джо дома.       — Отлично, — улыбнулся Чендлер и чмокнул Монику.       — Стоп, стоп, стоп, я что теперь должна не высыпаться, потому что вы двое занимаетесь этим как кролики? — воскликнула Рэйчел.       — Добро пожаловать в мой мир! — Джо торжественно усмехнулся.       — Думаю, что они уже вас не слушают, ребята, — улыбнулась Фиби, наблюдая за беззаботной парочкой.       — Это странно и грубо, — заключил Росс, с отвращением глядя на то, как Моника обняла Чендлера. — Моника?! Чендлер?!       — Вот единственная вещь, которую вам надо знать про них: если они начали миловаться, то как бы громко мы не кричали, они не остановятся, — Джо потянулся и вместе с Россом вышел из квартиры.       — Они так влюблены, что меня почти тошнит, — заключила Рэйчел, пока Фиби собирала их вещи.       — Я люблю тебя, — улыбнулся Чендлер, нависнув над Моникой, когда они остались одни.       — И я тебя люблю.