Холодный нос

***

— Германия! Уже конец рабочего дня! — радостно сказал Польша, находясь в кабинете Германии. — Знаю, Поля, знаю, — немец мило улыбнулся, смотря на немного пританцовывающего Польшу. — Твои вещи в шкафу, дорогой. — Ах, спасибо! — ответил тот, уже подходя к шкафу с одеждой. Польша часто оставлял свою верхнюю одежду в кабинете Германии. Обычно немец вешает её (верхнюю одежду) на вешалку, которая стоит рядом с дверью, но на этот раз он повесил её в шкаф, где раньше находились различные бумаги и коробки. Пока поляк снимал своё пальто с вешалки, сзади подошёл «наследник» нациста и обвил своими руками его талию, обнимая. — Любимый, почему ты решил оставлять верхнюю одежду в шкафу, а не на вешалке? — Польша освободился от «заточения» и посмотрел на немца. — Как раньше? — добавил он. — Ах, это. — Германия поцеловал возлюбленного в лоб. — Просто решил что-то поменять. Да и освободить шкаф нужно было. — немец обнял поляка. — Оказалось, что я обладатель многочисленной макулатуры. Серьёзно. — второй (Польша) немного посмеялся, прикрыв свой рот правой рукой. — Люблю тебя. — Я тебя тоже, — Польша попросил немца наклониться для поцелуя в щёчку. — Низкий мой~, — Германия наклонился, позволяя себя поцеловать. — Сам такой! — поляк всё же поцеловал мужчину, но в губы, давая понять, что он (Германия) только его.

***

— Хм, Польша, слу-у-ушай! — Германия обратил внимание своей второй половинки на себя. — Слушаю, — уже заинтересованный поляк посмотрел на Германа. — Предлагаю устроить, — немец затаил дыхание. — романтический ужин! — он поднял свои руки вверх, на лице появилась улыбка. — Или свидание, хах, да. — А давай! — поляк бросился в объятия высокого. — Тогда нужно зайти в магазин, купить вино, свечи… — начал перечислять немец. — Свечи у нас есть. Вино тоже. Короче, всё есть! Пойдём быстрее! — Поляк взял руку Германии и потащил вперёд. — Да. Я заранее купил всё это. — Польша будто предугадал вопрос немца. Прошло несколько минут с момента их последнего разговора. Всю «утомительную» дорогу они молчали. Поляк всё время ускорял Триколора, держа его за руку. Тащил за собой, так скажем. А тот только смотрел на него, еле сдерживая улыбку. Конечно, Польша чувствовал на себе презрительный, похотливый, прожигающий душу взгляд, что его сильно смущало. Вдруг поляк сделал внеплановую, как думал сначала немец, остановку возле аптеки. Из-за этого Германия чуть не навалился на него, удержавшись на ногах. Но тем не менее успел положить свои руки на польскую талию, обняв со спины и прижав к себе. — Захвати презервативы, пожалуйста. — сказал Польша. Подобное высказывание ввело немца в странное «заблуждение» и в ступор. Обычно Польша не такой. В основном он стеснителен, боязлив, не пресловутый. Видимо, таковым поляк не является и открывается исключительно Германии. А оно и к лучшему. — Германия, ты здесь? — Польша повернулся лицом к Герману. — Ах? Да-да, здесь. Здесь… — Тогда в чём вопросы? — Сейчас буду. — напоследок немец хотел поцеловать любимого в нос, но как только его губы соприкоснулись с этой частью тела, но сразу и резко отстранился. — Да у тебя нос холодный, Поля! — И? Это создаёт какие-то проблемы? Ах, Гермуша, — Польша привстал на цыпочки и взял лицо Германии в свои руки, сжимая щёки. — ты не понимаешь. В это время года у всех носики холодные. У тебя, например, тоже! Но это не значит, что ты заболел, замёрз и тому подобное. Люблю тебя, Герми! — поляк потёрся своим носом о нос Германии.

***

Успешно купив презервативы, немец вышел из аптеки и направился к возлюбленному. — Сколько штук взял? — Польска сразу заинтересовался покупкой Германии, за которой послал его он сам. — Две штуки. — Не хватит. — поляк прикусил свою нижнюю губу. — А большего и не надо. Секс у нас образуется в лучшем случае раз в два месяца. Меня ещё в командировку отправят на один месяц через три месяца, так что… — Всё понятно. Наша интимная жизнь ставит меня в неловкое положение и… молчание? — Ты меня меня эпатируешь (поражаешь, ошеломляешь, шокируешь), Польша. Любовь же проявляется не только в сексе, но и в реальных чувствах, взаимопомощи, взаимопонимании… — Я знаю, правда. Просто… Иногда правда хочется… — парня заткнули. — Тс-с, тише, дорогой. Если ты хотел уединиться, то мог просто попросить. — ответил Герман. — В следующий раз я сделаю это. — Польша поцеловал немца в губы, пытаясь засунуть свой язык в его рот. Германия не стал сопротивляться поляку и поддался. Языки сплетались в прекрасном, страстном танце. Спустя некоторое время они отстранились друг от друга. — Польша, ты весь красный. А ну-ка! — Германия поцеловал нос поляка. — Ну вот и отлично! — Тёплый? — Горячий. — Герман подхватил (взял) поляка на руки и посадил себе на плечи. — Хороший вид? — Прекрасно. Но с твоим видом в трусах не сравнится никогда. — на подобные слова Германия сильно смутился, на что Польша наклонился и посмотрел ему в лицо. — ХА! Приятно видеть твоё смущённое лицо~.

***

— Ну, за всё хорошее! — Германия невысоко поднял бокал вина над столом, говоря тост. — За нас! — Польша проделал те же самые манипуляции с бокалом, что и его возлюбленный. Мужчины сделали по глотку алкоголя и поставили предмет посуды (бокал) на стол, который был покрыт белоснежной, чистой скатертью. Помимо бокалов и стеклянной бутылки дорогого вина на предмете мебели (столе) стояли ещё различные угощения и восковые свечи (их есть нельзя), которые горели совсем неярким пламенем, но таким важным для пары. — Поль, всё хорошо? Ты сейчас какой-то грустный, — поинтересовался Германия, взглянув на грустного поляка. — Сегодня двадцать четвёртое октября. В этот день в 1795 году произошёл третий раздел Речи Посполитой. Моего дедушки… — 24 октября 1795 года… Раздел территории польско-литовского государства (Речи Посполитой) между Прусским королевством, Российской империей и Австрийской империей в конце XVIII века (1772—1795). Помню, как в школе заучивал всё это. Хорошие времена были, — Герман явно хотел подбодрить своего любимого, но попытка оказалась тщетной. — Первое сентября мне тоже не доставляет особого удовольствия. Ах, дорогой, прости меня за эту нагнетающую атмосферу. Уже давно пора перестать грустить. Сколько лет-то прошло! Но всё равно забыть не получается… — А не нужно стараться забыть подобное, милый. — на это поляк только пустил слёзы, поставив бокал на стол. — Хей, не плачь, я не хотел… — Ты прав. Я сейчас похож на беспомощную плаксу, верно? — Германия промолчал. — Ладно, забыли. Прости, что испортил своей скорбью весь вечер, — немец встал со своего места. Польша продолжил, не замечая того. — У тебя, скорее всего, пропало всяческое желание к продолжению вечера. Да ещё в такую дату. Позор, наверное. Вдруг «яблочко» почувствовал резкое тепло, которое одолело его тело. Германия обнял его, постепенно беря на свои руки. — Да как же может отпасть у меня желание заняться сексом с тобой? — То есть ты не против? ~ — Не против, — Германия усадил Польшу на стол, начиная оставлять засосы на его тонкой шее, которую иногда так и хочется сломать. Отстранившись от такого соблазнительного поляка, возбуждённый мужчина прикоснулся тыльной стороной ладони к его носу (к носу Польши). — Холодный, — немец уже начал раздевать своего возлюбленного, снимая вещь одну за другой. — Не обращай внимания, — Польша решил не отставать от Германа в плане раздевания.

***

Уже потный и уставший Германия вдалбливался со всей силой в анальный проход лежащего и стонущего на кровати Польши, который успел кончить два раза. В первый раз разрядка наступила благодаря ласкам Германа в паховой области и его превосходному минету, от которого поляку просто снесло голову. Сексом они начали заниматься прямо на столе, предварительно убрав всё с него (со стола). Герман сначала ласкал тело Польши, а после перешёл к полизыванию и посасыванию его вставшего детородного органа (в результате чего наступила первая разрядка поляка), из-за чего сам постепенно возбуждался. — Аха-ааа! Ах! Г-Германия! Я с-сейчаа-аас! — кричал Польска, в то время как немец задевал своим членом его простату. — Ты уже к-кончишь, ах, третий раз, мх! — Германия начал сбавлять темп. — Когда я коснулся твоей простаты, ты уже был на пике, благодаря чему и кончил. — слова давались с трудом из-за отдышки и сильного возбуждения. — В то время как я не кончил ни разу, — немец уже остановился, но до сих пор оставался в поляке. — Ты ч-чего? — нервно сказал Польша, отходя от быстрого темпа и смотря на своего парня. — Знаешь, Поль. — немец стал высовывать свой член из сжимающихся мышц ануса поляка. — Ах! ~ — Германия резко кончил, выплеснув своё белое семя (сперму) в набухшую розовую дырочку, в которую он жёстко вдалбливался несколько минут назад, даже не успев полностью выйти. — Я тут подумал. — мужчина сделал паузу. — Зачем мы покупаем презервативы, если всё равно ими не пользуемся? — немец решил помочь пассиву кончить уже третий раз. — Гхм! — Польша протяжно простонал, когда столь знакомые руки коснулись его, так скажем, достоинства. — Отлично. — сказал Герман, когда его «яблоко» кончил ему на руку. — Так что по поводу «резинок»? — Аах… Да, резинки… Ах, — Польша привстал на локтях, пытаясь ещё отойти от оргазма и отдышаться. — Видимо, ох, нам и без них хорошо. Хех, мне так даже больше нравится. Тебе без них как? — Мне-то нормально. Слушай, тебе правда доставляет удовольствие вымывать мою сперму из своей удовлетворённой задницы? — Удовлетворённой? — Польша хотел продолжить, но когда уловил на себе грозный взгляд Геры, то быстро заткнул свой болтливый рот. — То есть… — Ладно, забыли… — Германии явно стало неприятно от слов поляка, но он быстро успокоился, когда тот смущённо заговорил, отведя взгляд. — Д-да, нравится… Это кажется странным… даже пугающим, но, прошу заметить, мне невероятно это нравится. А презервативы мне нужны были для тебя. Хотел побыть сверху хоть раз, — Польша показательно надул свои губки, прикрыл глаза, скрестил руки на груди и поник. — а ты этого не дал сделать. — на этот раз он яростно и грозно посмотрел на удивлённого Германа. — Не утрируй, я не настолько… — Германия замолчал. — Что? Я не расслышал! — Не преувеличивай, при желании, — Герман оскалил свои зубы. — уф… При желании ты всегда можешь побыть сверху. — Даже сейчас?! — поляк очень обрадовался, из-за чего даже бросился в объятия немцу, случайно задев своим членом его большое достоинство. — Ах! Ааах, — Германия простонал в голос, задрав голову к потолку, что вызвало удивление у второго (у поляка). — Мх, прости. — мужчина прислонился к лицу Польши и «потрогал» его нос. — Не сдержался. Кста-а-ати! Твой нос уже стал горячим! — он поцеловал Польску. — А по поводу твоего предложения… Давай в следующий раз? Прости, сейчас никак… — Я понимаю… Тогда завтра? Или на следующей недели? Очень буду ждать этого момента! — А хотя, — Германия решил «сжалиться» над своим любимым. — Давай уже сегодня. — ПРАВДА?! — Польша спрыгнул с постели и побежал за презервативами, сверкая своей задницей. Судя по его реакции, он был очень сильно рад. Герману приносил просто нереальное удовольствие такой счастливый вид поляка. — Я… передумал. — Польша тихо вошёл в спальню, медленно закрывая за собой дверь. — Что произошло с моим Полей? Куда пропал его позитив? — Германия расправил свои руки в стороны, приглашая в объятья, что поляк и сделал, рыдая. — Поль? — Я в-видел его! Видел! — захлёбываясь в слезах сказал «яблоко». — Кого, дорогой? В квартире только я, ты и воздух. — пытался успокоить его Герман. — В том-то и дело, что воздух! — слова давались с трудом. Сложно было что-то расслышать из-за всхлипов. — Поля, перестань реветь, успокойся, иди умойся и расскажи мне всё. — Я никуда не пойду! — на это Германия встал с кровати, взяв «плаксу» на руки и уложил в эту самую кровать, укрыв того одеялом. После этого он открыл окно, чтобы ночной, свежий воздух наполнил собой комнату жаркой любви. — Фух… Так хорошо, — сказал немец, вдыхая чистый воздух из окна. — Воды принести? Или с тобой остаться? — Останься. — Польша нервно сглотнул. — Я успокоился. — голос до сих пор «дрожал», но был более разборчив. — Так, — Германия подсел к лежачему Польске, укрыв свой низ одеялом. — что же произошло? — мужчина положил голову двухцветного себе на колени, поглаживая. — Я видел своего д-дедушку. Может быть… мне показалось, но… Позор. — Польша, этого не может быть. Мёртвые не возрождаются. Они даже призраками не становятся. — Ты уверен? А может быть они наблюдают? Видят твои промахи, ошибки, твои радости, какие-то постыдные вещи. Но мы их не видим. Или не хотим видеть. — Или же они не хотят, чтобы их видели. — Германия вздохнул. — Загробной жизни не существует. Поверь. — Откуда тебе знать? — Герман промолчал, уставившись в потолок. — Так я и думал. — Ох. — немец перевёл свой взгляд на Польшу. — Знаешь, что бы они не видели… — Люблю тебя. — Тебя не должно это волновать. — Люблю тебя. — Но… к чему это? — Хочу, чтобы ты это знал. Ложись ко мне. Поздно уже. Послушавшись поляка, Германия улёгся к нему в кровать, предварительно выключив везде свет. — Спокойной ночи, Полечка. — И тебе, Гермионочка. — Стой, что? — Забудь, — игриво сказал Польска, радостно улыбаясь. Их губы слились я нежном поцелуе, в ходе которого Германия обнял Польшу за талию, притянув к себе. Так они и уснули в обнимку, в то время как Речь Посполитая мило улыбался, одновременно радуясь за внука и осуждая его выбор.

***