Северус Снейп находит личный дневник Гарри Поттера

Сегодня Северус, как и всегда по воскресеньям, варил зелья для больничного крыла и не только. Воскресенье — отличный день сам по себе. Нет надоедливых, безмозглых студентов, так выводивших его из себя, нет уроков, на которых Северус был бы вынужден терпеть этих олухов. Но вот незадача, у него, кажется, кончились сушеные головки заунывников и профессор, в надежде найти хоть что-то в своих запасах, полез в ящики и наткнулся там на дневник, по его догадкам, принадлежащий Поттеру. То, что это именно дневник, профессор понял по выгравированной в правом нижнем углу золотым размашистым почерком надписи "Diary". Он взял его в руки и стал рассматривать. За то время, что он у него, профессор не успел его толком рассмотреть. Это была простенькая черная книжка, напоминающая старый, потрепанный ежедневник. Обложка была однотонного черного цвета, низ корешка был сильно потрепан, уголки обложки были обрамлены уголками, сделанными под золото, из дневника торчала закладка-ленточка. Листы в блокноте были старые, пожелтевшие. В целом, ежедневник выглядел вполне обычно, разве что очень старым. Далее Снейп попытался его открыть, но наткнулся на защитные чары, не позволяющие этого сделать. Северус колебался. Но его подгоняло любопытство, заслоняющее собой совесть. Последняя же настойчиво взывала к разуму Снейпа, ведь это, как минимум, неэтично. Но любопытство оказалось сильнее. И вот профессор уже достает палочку и пару раз легко стучит ею по обложке, затем подцепив тонкими пальцами позолоченные уголки, открывает ежедневник на первой странице. В правом верхнем углу стоит дата, двенадцатое июня, а ниже карандашом идет длинный текст, написанный неаккуратным детским почерком. Мастер зелий принялся читать содержимое дневника, и по мере чтения его глаза всё более и более округлялись, а сам мужчина пребывал в полном шоке от некоторых описаний и эпитетов. Например, описание наказания, которое получил мальчик от любящих родственников за то, что тот не успел закончить генеральную уборку дома и мытьё всех окон за пол часа, что было без магии практически невыполнимо в такие сроки. Но не это больше всего поразило профессора, а наказание, последовавшее следом. Эти, с позволения сказать, родственники, лишили мальчика еды на две недели и заперли в чулане, при этом не забыв отходить ремнем. Но не это больше всего пугало Снейпа, а то, что это не самое страшное из всего описанного. "В целом, из этого получился бы неплохой магловский хоррор фильм", — пронеслось в голове у Снейпа. Ему было сложно читать это, и он уже хотел бросить дневник недочитанным, но какая-то часть его пересилила. Зельевар со вздохом опустился на простой трехногий табурет, стоящий у лабораторного стола, и продолжил читать. Дочитав, он положил книжку на стол и ещё довольно долго сидел и смотрел в пустоту, думая и делая выводы. А они его не радовали. Мало того, что мальчик, сын Лили, мальчик который выжил, герой магического мира, ежедневно подвергался физическому и психологическому насилию, так он еще и скрывал это. А чем думал Дамблдор?! Старый маразматик знал всё, всё, что происходило с мальчиком, с её сыном, не предпринимая ничего. Он убедил всех, всё магическое сообщество в том, что с ним всё в порядке, что он счастлив со своими родственниками, а как всё оказалось на самом деле? Да и сам он тоже молодец, чего уж там, знал ведь, что старику нельзя доверять, но туда же. Ну что ему стоило хоть раз пойти и проверить, убедиться лично, что всё в порядке? Дурак! Сколько же этот мальчик натерпелся за свою недолгую жизнь? А чем Северус лучше родственников мальчика? Да, он не избивал его, не морил голодом и не запирал в чулане, но ведь и ни разу не помог. В течении учебных лет Гарри ведь от него и слова доброго не слышал ни разу. А почему, позвольте спросить? Видите ли, он на отца похож... Тут же вспомнился взгляд в пол, изношенная одежда, неопрятный внешний вид, застенчивость, а теперь стало понятно, что это была не застенчивость, а забитость, присутствовавшая у него на первом курсе. Джеймс же был богатеньким, избалованным, задиристым мальчишкой, не знающим слова "нет". А Гарри? Нет, это нельзя так оставлять. Он должен помочь, должен спасти сына Лили из лап этих монстров. Тут Северус резко вскакивает и быстрым шагом направляется к двери того, кто обманывал его, держал в дураках, утверждая что всё в порядке, изображая из себя святого покровителя всех оступившихся и сошедших с верного пути, а сам строил планы, управляя людьми, словно марионетками, вводя в заблуждения. Вот к нему он и направлялся, и их разговор будет далеко не дружеским. После прочтения дневника Северус как будто прозрел, понял всё, и сейчас собирался разобраться. Он буквально летел по замку, мантия развевалась за спиной, подобно крыльям летучей мыши. На лице застыла неприкрытая злость. Студенты, встреченные им в коридоре, в страхе шарахались от обезумевшего профессора зелий. Последний же не обращал на это никакого внимания, несясь на всех парах в кабинет директора. Добравшись до горгульи, он со злостью прошипел пароль и статуя отодвинулась. Профессор стал подниматься по лестнице. Ох, как его раздражали все эти слащавые пароли, придуманные директором. Дамблдор спокойно сидел в своем кабинете, умиротворенно рассматривая сидящего на жердочке Фоукса, как дверь резко распахнулась и в кабинет без стука ворвался не помнящий себя от злости профессор зельеварения. Мантия резко колыхалась и сползла левее, чем надо, волосы спали на лицо, но профессор тут же убрал их резким поворотом головы. Но ни волосы, ни расстояние, разделяющее их, не могло скрыть от Дамблдора то, что Северус в гневе. Таким взбешенным он его еще никогда не видел. — Северус, мальчик мой, проходи. Чай, лимонную дольку? — быстро начал директор, не дав профессору сказать и слова. — Как вы могли? Как могли вы скрывать это? — начал Снейп, влетая в кабинет и захлопывая с силой входную дверь, но закончить ему не дали. — Присядь, мальчик мой. Расскажи, что стряслось? — сказал директор, будто не видит состояния зельевара. Этого Северус вынести не смог. Альбус говорил так спокойно и непринужденно, будто ничего не произошло, и это выводило зельевара из себя. Он, уже не сдерживаясь и абсолютно забыв, кто перед ним, начал на повышенных тонах объяснять директору что же у него случилось, ведь повышать голос для Снейпа было совершенно не свойственно, даже с самыми нерадивыми и выводящими из себя учениками он разговаривал спокойно, а тут такое. — Что стряслось?Я более десяти лет даже не подозревал, что у меня может быть сын. А когда узнал о его существовании, выяснилось, вы врали всем, всему магическому миру, утверждая, что Гарри счастлив у этих маглов. А что на деле? Его регулярно избивали, лишали еды, запирали в чулане и с малолетства использовали в качестве домового эльфа! — Северус, ты не знаешь очень многого. Такая жизнь подготовит его к тому, что он должен будет сделать в будущем. — В будущем? Вы слышите себя говоря эти слова? — Пророчество гласит, что именно Гарри должен спасти магический мир от Тёмного Лорда... — Дамболдор хотел сказать что-то ещё, но этого ему сделать не позволили, грубо прервав. — А вы уверены, что после такого детства он не пошлет весь магический мир к Мордреду, если вообще доживет до момента возрождения Тёмного Лорда?! И чего же это я, интересно, не знаю? — Всё не так просто, мальчик мой. Это не просто объяснить. — Уж постарайтесь, сделайте одолжение. Мне очень интересно узнать, как вы объясните всё это? — Дело в том, что отец Гарри жив, но в то время ему было небезопасно находится с отцом. — Что вы несёте? Джеймс Поттер давно давно мёртв, — терял и без того еле восстановленное терпение Северус. — А я разве говорил что-нибудь о Джеймсе? — Что это значит? — Отец Гарри не Джеймс Поттер. — Но как... Кто это? В ответ на это Дамблдор встал, подошёл к шкафу и взял с одной из полок резную шкатулку, открыл её и вытащил какой-то конверт. Поставив шкатулку на место, он подошёл к Северусу и передал ему конверт. — Это твоё, мальчик мой. Снейп открыл конверт и достал оттуда сложенный лист пергамента. Развернув его, он увидел такой знакомый, мелкий, аккуратный почерк Лили. В письме было написано: "Дорогой Северус, Если ты читаешь это, значит меня уже нет в живых. Я пишу это, чтобы рассказать тебе кое о чем очень важном. Поведать тебе это в течении жизни я не могла, боялась твоей реакции, да и времена тогда были трудные, а ты был пожирателем смерти. Мне показалось, что ты разозлишься или просто не воспримешь эту новость. Но теперь я понимаю, жить мне осталось недолго. Северус, Гарри твой сын, а не Джеймса. Я очень прошу тебя, Северус, позаботься о Гарри, не отдавай его Петунье, а больше у него никого нет, сделай это для меня. P. S. При рождении Гарри был очень похож на тебя, поэтому я провела ритуал, сделавший его похожим на Джеймса. Эти чары развеятся тогда, когда ты признаешь отцовство. Твоя Лили." По мере прочтения письма Северус бледнел все больше, а руки затряслись. Он никак не мог осознать, что у него есть сын. Зельевар сидел, тупо смотря в стену и размышляя. Но в этот момент в дверь постучали и она тут же распахнулась. От такой неожиданности Северус аж подпрыгнул. Обернувшись, он увидел, что на пороге стояла запыхавшаяся и растрепанная Грейнджер. — Профессор Дамболдор... Гарри... он в больничном крыле... состояние тяжелое. Мадам Помфри попросила быстро позвать вас, — выпалила Гермиона, всё ещё пытаясь отдышаться. Снейп быстро вскочил со стула и побежал в больничное крыло к Гарри. Нет, не так, к сыну.