Девушка Дождя

Господи, кто-нибудь просто отрежьте мне руку к едреным помидорам. Я открыла глаза от резонирующей, пульсирующей, жгучей боли. Я же вколола обезболивающее перед сном, так почему? Не заметила, как из глаз потекли слезы, здоровой рукой тянусь к полке за шприцом. Чувствую как лекарство распространяется по руке, медленно течет по капиллярам, на мгновение ослабла боль, а после — ничего. Боль не исчезла. Почему, черт подери?! Почему?! Не могу больше терпеть, это просто невозможно, боль настолько сильная, что я просто скоро потеряю сознание. — Джун! Джун! Спросонья голос хрипит, горло сухое, не знаю, услышит ли он вообще… — Ни-чан, ты чего?! Я просто в шоке, внизу шумел телевизор, но он все равно меня услышал и прибежал секунд через тридцать. Что ж, похоже, мой придурочный Дядюшка все-таки меня любит, и, видимо, очень сильно, его глазные яблоки буквально дрожат, он, кажется, понял быстрее, чем я успела что-либо сказать, он просто подбегает ко мне и поднимает меня на руки, и я просто поражаюсь с какой легкостью он это делает. Черт, кажется, я теряю сознание. Что такое? Почему сейчас? Почему сегодня? Что не так? Почему укол не помог? В голове сотни, миллионы мыслей, но ни за одну не могу зацепиться. Потеря сознания представляет из себя замкнутое пространство, абсолютно черное, и холодное, ты словно падаешь с обрыва, но считается падение падением, если ты летишь слишком долго? Ты ничего не можешь сделать, даже кричишь от безысходности, мысленно надеясь, что хоть кто-то услышит. Как вы могли понять, потеря сознания — сплошная морока, которая бьет по психике так, что в какой-то промежуток времени ты даже привыкаешь к темноте и падению, что даже не пытаешься выбраться оттуда. До меня только сейчас доходит абсурдность моих мыслей. Похоже, меня накачали наркотиками. Весело. Перед глазами чертов калейдоскоп. Я не знаю сколько секунд, минут, часов, дней я проспала, просто, открыв глаза, обнаружила себя в больнице под капельницей и слышала тихие мужские голоса за дверью, но не могла понять о чем они говорят. Черт, в сон клонит, радует только то, что рука перестала болеть, но я ужаснулась, когда опустила на нее взгляд: вены слишком четко просвечивались — такой себе знак. — Нико-сан, у тебя выработалась резистентность к обезболивающему, я выпишу тебе другой, — говорит хирург, а я молча с пофигистичным фейсом смотрю на него, это уже пятое лекарство, которое меняют, два последних были наркотическими, такими темпами мне либо выпишут морфий, либо ампутируют руку, что ж я за морфий. — Нико-сан, твоя проблема с обезболивающими… — У меня нет проблем с обезболивающими. У меня проблема с болью, — перебиваю его я, на что он просто жалостливо на меня смотрит, а затем опускает глаза вновь в документы. — Ни-чан, не груби! — Прикрикивает в своем привычном тоне Джун, пытаясь выглядеть строгим, но это выходит как-то криво. — Нико-сан, я все понимаю… Тяжело жить с болью и… — Вся моя жизнь — это боль. Я каждое утро просыпаюсь с болью, хожу на учебу с болью! Сказать, сколько раз мне хотелось послать все к черту, свести счеты с жизнью? — Ни-чан… Я встаю и ухожу. Задрали со своей психологией. Неужели нельзя молча выписать мне рецепт? Как оказалось, я была в больнице всего день. Ночью Джун меня привез, а примерно в два я проснулась, сейчас около шести часов и я иду домой. Джун естественно оставил мой телефон дома, потому что как-то было не до этого, идти домой без музыки до смерти скучно. И почему меня не удивляет бейсбольный маньяк, сидящий на качелях в нескольких метрах от моего дома? Как же не вовремя-то. — Ты что тут забыл? Он аж вздрогнул, наверно, не стоило подходить к нему из-за спины. — Ахаха, Нико, ты меня напугала, — Он отвечает мне привычной улыбкой. Я молча сажусь на соседние качели. Лишь бы опять он не сказал что-то сверхсмущающее, и я на них не навернулась как в прошлый раз. Хотя было и приятно. — Нико, ты меня избегаешь? — Ч-чего? — Меня прям сбили с толку, с чего он это решил? — Я звонил тебе сегодня весь день. И сообщение писал, мы праздновали победу… Ахаха, в общем, было скучно без тебя. Мои внутренние органы вибрируют. Губы немеют. Слышать подобные слова — чертовски приятно. Словно я не хотела, чтобы ему было весело без меня. И мне становится хорошо, сладко и полно где-то в потаенной глубине, как будто душа пробудилась после долгой спячки, тут же стырила банку клубничного варенья из бабкиного буфета и слопала за один присест, запивая горячим чаем. Как-то так. Господи, что за бред? — Я попала в больницу, — промямлила прежде чем осознала. Черт, нужно было соврать. — Что-то с рукой? Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Я встречаюсь глазами с обеспокоенным взглядом, который бегает по моему лицу, а затем на руку, которая была перебинтована эластичной повязкой. — Все в порядке… уже. — Хорошо. Мы не отрываем взгляда друг от друга. И только в это мгновение до нас двоих доходит, что было вчера — неловко стало обоим. — Как там Тсуна? Уже восстановился? — Ахаха, да! — Быстро он. — Ну, это же Тсуна! Играть в мафию действительно весело! У меня левый глаз дергается. Твоей тупости действительно нет предела. Ты просто пытаешься разрядить обстановку или действительно такой идиот? И почему чаша воображаемых весов склоняется ко второму варианту? — Я иду домой, — спокойно выдыхаю я и поднимаю свой зад с качелей. — П-постой, Нико! — Он вскакивает и хватает меня за руку, и я всхлипываю, потому что он схватил меня за кисть травмированной руки, — Прости! — Он тут же отпускает, а я только выдыхаю. — Что такое? — Спрашиваю я развернувшись и упершись в грудь взглядом. А он не слишком высокий для японца? Он реально громадный по сравнению со мной, выше на голову, а то и больше. Мы оказываемся даже слишком близко, я поднимаю голову, чтобы смотреть ему на лицо. — Нико, ты мне нравишься. Что-то внутри меня происходит. И это не чертовы «бабочки в животе», которых так любят использовать писатели. Мои внутренности облили бензином и подожгли, было слишком горячо. Щеки горят, и я не знаю что сказать, просто открываю рот и закрываю. Он всегда что-то такое говорил, но не с таким серьезным выражением лица. Правда, серьезным оно было всего несколько секунд, потому что под моим пристальным взглядом он краснеет. Неловко. Очень. Чертовски неловко. Где этот чертов Джун, когда он так нужен? Этот олух появляется только чтобы мешать, а вот сейчас его неожиданный звонок меня бы спас, правда, телефон-то дома. Боже, от разговора не уйти. — Хорошо. Это все, что я смогла из себя выдавить. — Ч-что? — Хорошо, что я тебе нравлюсь. — Ахаха, это значит да? — Он склонил голову на бок и улыбается как обычно, я лишь прикрываю глаза и приподнимаюсь на носочки, слегка мазнув губами по его щеке, в нос ударяет запах его одеколона, смешанного с суши. Он что, кроме рыбы вообще ничего не ест? Парень краснеет, я продолжаю сжимать его ветровку в области локтевого изгиба, он слегка сгибается и, кажется, хочет поцеловать. — Ни-чан! Помяни черта… — О, Ям-кун? У вас что, свидание, да? — Ахаха, здравствуйте, Джун-сан. — Сдохни. — Ни-чан, не будь так жестока! Ничего не поделаешь, мой дядюшка — конченный лопух. Я заблокирую канал, по которому ты смотришь свои дурацкие сериалы, и выброшу все твои сладости в помойку, черт белобрысый. Мы с Джуном, попрощавшись с Такеши, пошли домой, он купил мне мои лекарства и еще пожрать. Как вообще можно жрать одни сладости? Терпеть их не могу. Блондин пошел на кухню, а я в свою комнату, сразу же бросаюсь к телефону. 9:00 «Бейсбольный маньяк» Доброе утро, Нико! Мы устраиваем вечеринку в честь победы, приходи в ресторанчик моего старика. 9:30 «Бейсбольный маньяк» Что-то случилось? Ну как бы да. Определенно. 9:53 «Бейсбольный маньяк» Ты меня избегаешь из-за случившегося? Ну, скорее всего, я действительно пыталась бы не пересекаться с ним, но это невозможно хотя бы потому, что мы одноклассники. 9:58 «Бейсбольный маньяк» Ты куда-то уехала? Не говори мне, что ты все это время с утра ждал меня до самого вечера возле дома? Боже, это так на тебя похоже. Только такой идиот как ты способен на такое. Еще и 10 пропущенных вызовов. А он настырней, чем я думала. Не знаю почему, но до меня только сейчас доходит: Такеши мне признался. Такеши мне признался. Такеши мне признался. Такеши мне признался. Какого черта я повторяю это как мантру? — Нико, ты мне нравишься. Я. — Нико, ты мне нравишься. Совсем. — Нико, ты мне нравишься. Окончательно. — Нико, ты мне нравишься. Бесповоротно. — Нико, ты мне нравишься. Ебанулась. — Ни-чан, иди кушать! Боже, и почему все вокруг меня идиоты. Мы с Джуном сидели перед телевизором и кушали, смотря его долбанутый (любимый) сериал. — Такеши мне признался… — Понятно… Погоди, что? Ям-кун признался?! Разве вы не встречались?! — Ты что, серьезно думал, что мы встречаемся?! Мы смотрим друг на друга так удивленно, словно вообще видимся впервые в жизни. — Ты согласилась?! Хотя о чем я, невозможно, чтобы ты отказала Ям-куну! Он так на тебя смотрит! Сразу видно — любовь с первого взгляда! — Прекрати нести чушь! Какая еще любовь, — выдыхаю я, откусив онигири с тунцом и запив его виноградным соком. — Что вообще такое любовь? Когда сердце громко бьется? Бабочек в животе я не чувствовала, — зашептала я, неуверенно прикусив нижнюю губу, а затем откидываю голову на спинку дивана, громко выдыхая. — Ни-чан, за многие тысячелетия люди так и не разобрались в том, что такое «любовь». Что в ней от тела, а что - от разума? Что по воле случая, а что предначертано судьбой? Почему идеальные браки рушатся, а неподходящие пары живут в любви и согласии? Они не знали ответов, и я не знаю. Любовь просто есть, и всё. — И это все? — Я посмотрела на него. — Что ты имеешь ввиду? — Спрашивает он, повернувшись в мою сторону и погладив по голове. — Я имею ввиду… Все так и останется? Мы с Такеши начнем встречаться, может быть и в порядке бреда он сделает мне предложение и я соглашусь, и будем продолжать бизнес его отца? Так и сгнию в этом городишке. — Ты не права, Ни-чан! Ты восстановишь свою руку и вновь станешь популярной рок звездой, будешь блистать на сцене! А Ям-кун станет знаменитым бейсболистом и поставит новый мировой рекорд! Вы будете самой обсуждаемой парой! И у вас родятся дети! И вы сможете обеспечить им и себе хорошую жизнь! И, может быть, будете приезжать ко мне и Тсуеши-сану в гости, чтобы мы понянчились с вашими детьми! Ну он и фантазер конечно, сил нет с ним спорить. Но, наверно, где-то глубоко внутри я хотела в это поверить. — Что станет с тобой, когда я уеду и стану знаменитой? — Знаешь, до твоего приезда я был отличным алкоголиком. — После моего приезда это не изменилось. — Фи, Ни-чан, не будь такой противной! Я кладу голову на его плечо, и он меня обнимает, реклама закончилась и начался его сериал, но внутри меня все горело от осознания того, что мы вроде как с Такеши уже получается и вправду встречаемся. Я сотрясаю своим вздохом воздух. — Все хорошо, Ни-чан, и нет ничего страшного в том, чтобы запутаться, влюбиться, грустить, чувствовать себя потерянным. Ничего, что это иногда опасно. Ты должен прочувствовать все эти вещи. — А если ничего не получится? — Тогда я убью Ям-куна, так что не переживай. Я смотрю на Джуна, а у него вообще даже мускул на лице не дрогнул, в полулежащем состоянии на диване такой расслабленный с глупым выражением на лице, ну и ну. Он не перестает меня удивлять. Я обнимаю этого идиота, очень крепко. Никто и никогда не заботился обо мне так сильно. Даже родители. — Ты боишься, что люди тебя оставят. И всё. Ты боишься, что тебя бросят, ведь это происходило с тобой снова и снова. Тебя бросали, никто не оставался. Этому конец, потому что я никуда не уйду. Я скорее сгорю заживо, чем брошу тебя. Или сожгу в огне любого, кто обидит тебя. — Я люблю тебя, дядя Джун. — Боже, неужели я растопил ледяное сердечко Ни-чан! Не могла бы ты повторить это на камеру?! Давай ты будешь меня называть любимый Джу-тян?! — Беру свои слова назад. Перестать дышать, идиот белобрысый.