То, что внутри

— Система готова к работе? — горячие руки вжимают его в одноместную койку каюты, и он чувствует, как кровь стучит в висках. В другое время он заметался бы, запросил отчёт о состоянии, пожелал бы исправить ситуацию и наблюдал бы за тем, как тело медленно возвращается к тому состоянию, которое задано в настройках как «оптимальное», но не сейчас. Температура тела повышена на 0,7 градуса. Неважно. Сообщения игнорируются, уходят на второй план — на первый выходит голос, источник которого он знает уже так долго и так хорошо, руки, которые удивительно быстро выпростали его из машинного кокона, а теперь так же быстро освобождают от лишней одежды, и жар чужого тела. Людям свойственно распаляться, и это свойство заразительно: кровь приливает к щекам, к шее, он чувствует, как расширяются сосуды, как пульсируют собственные вены — но всё это занимает его куда меньше биения сердца напротив. Частота пульса 190 ударов в минуту. Пусть — собственное сердце гулко ухает в груди, а собственное дыхание слышится чужеродным хрипом, но он не собирается ничего менять. Мышцы податливо-тягучие — как в боевом режиме, но сейчас вокруг него не война, а любовь, и он отдаёт приказы своей же системе. Отключение имплантов не рекомендовано. Повторный запрос, он знает, что не рекомендовано, знает, что без них он уязвим, не способен контролировать собственное тело, но он знает, что люди живут без них. Свободные от датчиков и регуляторов, подверженные любым воздействиям, подверженные боли, щекотке, ласке — и сейчас он хочет так же. Допустимый уровень тестостерона превышен. Допустимый уровень эндорфинов превышен. Допустимый уровень серотонина превышен. По пояснице растекается тепло, охватывает его поясом, концентрируется в самом низу живота — импланты блокируют и возбуждение в том числе, как любой отвлекающий фактор, как голод или желание сна, но теперь он чувствует всё. Нервные окончания буквально кричат о боли, непривычном и новом для него ощущении, когда на него горячо наваливаются сзади, схватив за плечи. Зафиксировано повреждение. Атаковать? Да, атаковать, разумеется — как может, он атакует смуглые пальцы, впиваясь в них поцелуями, кусая их, глуша собственную эмоцию, атакует ладони, порывисто зажимающие ему рот, чтобы никто не услышал, какими методами борьбы с системой они занимаются здесь. Зафиксировано… Сообщение блокируется шёпотом прямо в ухо, щекотным тёмным локоном, скользнувшим по щеке — собственным голосом, взвившемся в неприличном хриплом клёкоте, когда в животе взрывается шар из расплавленного металла, брызгами растекается по ногам и торсу. Воздуха практически нет, когда он пытается вдохнуть — атмосфера кажется раскалённой, непригодной для дыхания, и требуется некоторое время, чтобы привести собственный организм в состояние, пригодное для дальнейшей жизни. Ладонь ложится на взмокший лоб, смахивает рыжие пряди. Он чувствует настороженный взгляд глубоких чёрных глаз, в которых ни на миг не меркнет странная насмешка: — Не готова, — честно отвечает он, переворачиваясь на спину. Впалая грудь ходит ходуном, а стук сердца, как ему кажется, слышится и в грузовом отсеке. — Сбой системы. Система желает ещё.