I need u

Чимин сделал шаг вперёд и попытался меня обнять, но я отпихнул его так, что он упал на землю. Когда я понял, что ему больно, я ещё больше стал проклинать себя. Я сжал кулаки и полез в палатку, отвернулся и закрыл глаза. Долгое время я не мог уснуть, ибо сожалел о том, что сделал. «Блядь, ну как можно было его поцеловать, как?! Чёрт!» — именно подобные мысли и не давали мне уснуть. Я слышал как тихо и осторожно Чимин залез в палатку и лег на своё место. Утром, выйдя из палатки, ко мне подошёл Мон и отвел в сторонку. — Юнги, ты не знаешь, что с Чимином произошло? — он выглядел обеспокоенным. Я почувствовал, что-то неладное. — А что с ним не так? — С самого утра он хромает, мы спрашивали, что случилось, но он ничего не говорит, лишь отшучивается. В голове сразу всплыл тот момент, когда я его пихнул. Я собрал себя в руки и выдавил: — Я не знаю, что с ним. — Ладно, — Мон хлопнул меня по спине, — иди есть, Джин приготовил еды, что именно, я не знаю, но пахнет вкусно, — он улыбнулся и пошел ко всем. Я пришел и сел за стол, Чимин снова сидел напротив. Все ели и разговаривали. — Чимин, так что все-таки с твоей ногой? Нам ведь скоро идти на записи программ, тебе нельзя хромать, — Хоби говорил и ел одновременно. Чимин посмотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, я лишь опустил глаза, слабак. — Н-ничего, — это звучало не очень уверенно, — просто вышел ночью и споткнулся, поправлюсь. — Ты что-то недоговариваешь! — Хоби улыбнулся и поднял одну бровь. — Нет, правда, все хорошо, — Чимин улыбнулся. Я не выдержал, все это давило на меня, я встал из-за стола и ушёл в палатку. Три дня я избегал и не разговаривал с Чимином. Ложились спать молча, просыпались молча, работали молча, ни слова друг другу. Ребята поняли, что что-то не так и когда спрашивали, что случилось, я лишь уворачивался от ответа. Вот уже пошёл четвёртый день, как мы молчим. У нас репетиция, вы проработали около пяти часов и очень устали. По окончании все стали собирать вещи и уходить. Я и Чимин остались последними. Пока я собирал наушники и прочую мелочь, то старался не смотреть в сторону Чимина. — Хен… — по голосу было понятно, что он волновался, — может, ты начнешь уже разговаривать со мной? Так не может больше продолжаться, я так больше не могу. В ответ я лишь молчал и делал вид, будто не слышу его. Я и дальше собирал, что мне нужно было. Чимин подошёл сзади и, схватив меня за плечи, развернул к себе. — Руки убери, — я был невозмутим, я изо всех сил старался смотреть ему в глаза, но мне чертовски сложно это давалось. — Не уберу! Я не хочу играть с тобой в молчанку! Хватит, не мучай меня! — Чимин почти кричал. Я был удивлен, ведь Чимин всегда улыбается, смеётся, шутит, а тут он стоит передо мной с серьёзным, даже пугающим выражением лица. — Я вовсе не играю с тобой в молчанку. Просто у меня нет времени чесать с тобой языком, — я убрал его руки с моих плеч, забрал вещи и ушёл в город. Вернулся я достаточно быстро. Открыв тихо дверь, я услышал чей-то плачь. Не сильный, но плачь. Я пошёл по звукам и увидел сидящего ко мне спиной Чимина, я понял, что звуки издает он. Мысли о том, что я довёл его до слез, терзали меня. Кажется, ещё несколько секунд и я сам заплачу. Я понимал, что его нужно как-то успокоить, тем более это я во всем виноват. Я подошёл к нему со спины и крепко обнял, Чимин сразу же успокоился. — Прости, — я сказал это и уткнулся носом ему в шею. — Прости.