сколько волка не корми...

— Чонин, хватит хвост просиживать! Иди помоги мне! — мальчишка, дремлющий под деревом, лениво приоткрывает левый глаз, поглядывая сперва на пролетающих мотыльков прямо перед носом, а после — на ругающуюся женщину вдали, трясущую в руках плетенной корзинкой с наливными красными яблоками. — Чони-и-ин, я жду! В тени воздух был свеж и прохладен, под палящим солнцем же удушающим, вставать не хотелось отнюдь, но, зная старую — если приказ не исполнить, она запустит в его многострадальную голову пару яблок, а очередные синяки парнише не нужны. — Иду я, иду! — кричит он и вскакивает на ноги, оттряхивая свежую землю с одежды, глухо постанывая и лениво потягиваясь. Лучи теплого весеннего солнца неприятно пекут кожу, отчего мальчишка жмурится, подбегая к недовольной женщине, которая скрестила руки на груди и все причитала: — Ты ж погляди — перерос уже старика Пака, а мне до сих пор по хозяйству не помогаешь! — Матушка, откуда мне знать, что Вам нужна помощь, если Вы никогда этого не говорите? — А самому спросить? — протягивает она пустую корзину в руки мальчишке, возмущенно вскидывая брови. — А вести себя по-адекватному? — слух у старой, как и она сама — хромал, но Чонин, ради сохранности своей пушистой задницы, сказанное прошептал. — Если так и продолжишь вести себя как дурачье ленивое — никакой альфа на тебя даже не взглянет! — недовольно хмурясь, мальчишка крепко сжал плетенную корзинку, до побелевших костяшек, делая вид, что его нисколько не задели эти слова. — Ну, чего стоишь? Иди в лес — не видишь, яблок нет, что продавать будем?! Взмахнув отросшей за последнее время рыжей челкой и показав старой язык (когда она повернулась спиной, конечно же), шаркая ногами он направился под яблочное деревце, под которым недавно лежал. Дерево красивое, о таких старейшины говорят — великое. Размашистые кроны изумрудно-зеленых листьев льнут к небесам, а в качестве приятного бонуса закрывают землю от палящих солнечных лучей. Яблок, увы, там не было. Поднапряг извилины, почесав за ухом и потоптавшись на месте, рыжий вспомнил, что живущий рядом дедушка вчера собрал весь урожай. Значит, придется все-таки потоптать в лес. — Лесные кошки то, лесные кошки се… Истерички лесные — вот, кто они… — ни в чем не повинный камушек, лежащий на дороге, летит в сторону, с характерным звуком отправляясь в речку. Не нравится Нину в этой деревне. Чем дальше в лес — тем лучше становится. Легкие заполняет воздух полный запахов душистых цветов, чьи пестрые лепестки вовсю радуют взгляд. Вот только, как вы уже догадались, вместо радости и счастья на душе парниша чувствует тяжесть, ведь возвращения в деревню никак не избежать. В окружении односельчан он со всех сторон окружен недобрыми взглядами, словно непроглядной тьмой, окутывающей и давящей. Хочется немного времени наедине с собой, в одиночестве и главное — спокойствии. Потому он просто шагает вперед, сперва еще держа корзину в руках, а после, все же, отбрасывает ее в сторону — под знакомый куст, где все эти корзинки, горшки и кастрюли уже как родные. Ступая глубже в лес, за его спиной остаются деревянные хижины, жители которых только сейчас начали просыпаться. Кому в здравом уме захочется в такую рань собирать яблоки? Только его безумной старухе… Ладно, тут Чонин не прав. Старая хоть и славится своим паршивым характером среди односельчан, как никак — именно она его приютила, спасла от голодной смерти. Да, Чонин приемный. Он был сиротой с младенчества, а воспитала его эта одинокая, пожилая женщина, нашедшая маленького ребенка в заброшенной хижине в лесу Черных Воронов, вход в который, по законам их поселения, запрещен. Парниша до сих пор не знает, по какой причине старая пошла в запретный лес, и почему он сам проживал в заброшенной хижине совсем один. Одно ясно — хорошо, что она его нашла. Спасла, в конце концов, и за это Нин ей благодарен. Не многие кошки решатся приютить лиса, коим Чонин и являлся. Вражда между этими расами длится испокон веков, и никто с точностью не может сказать, когда именно она началась. Сейчас, конечно, разногласия не настолько кровавы, как в ранние времена, но от витающего в воздухе напряжения волоски на руках становятся дыбом. Изначально, почти никто не был доброжелательно настроен к рыжему — худенький, одинокий лис, запуганный соседскими детьми настолько, что несколько месяцев не разговаривал, даже со старой. Поначалу в новом доме было невыносимо. Деревенские дети разделились на два клана — одни не водились с ним вовсе, игнорируя его существование; другие же издевались и терроризировали, отчего единственными друзьями мальчику стала природа и ее обитатели. Тем не менее, Нин всегда был сильным духом, да и время залечивает любые раны. Лис рос отстраненным, без друзей одногодок, зато много времени проводил за изучением разных хитростей и навыков, которых научился от соседских дедушек и старой. С ней он часто ездил в соседние поселения, общался с шаманами, магами, докторами — старуха за свои очень, очень, очень долгие года обзавелась довольно авторитетными знакомыми. На новых землях все его любили — мальчишкой он был не с полными песком штанами и разбитыми коленками, а смышленым, развитым не по годам, смекалистым и главное — своенравным. Последнее нравилось старой меньше всего. Уж больно старомодной она была, как, в принципе, и все село. «Слишком дерзкий для молодой омеги.» «Безотцовщина, к тому же — не изящный и устрашающий.» «Из этих лисов никогда ничего достойного не получится.» Пока его голые ступни ступают по мокрой траве, в поселении омеги и дети наверняка начинают заниматься делами по хозяйству, в то время как альфы — воины и защитники — отправляются на охоту, чтобы обеспечить жителей пропитанием, а также на патрулирование границ, чтобы в случае чего — защитить сельчан от недоброжелателей. Чонину бы с ними, с охотниками. Рыжий всегда мечтал стать одним из них. В детстве ему часто рассказывали разные истории об этих уважаемых кошках, их похождениях и подвигах. Он слушал всегда с замиранием сердца, потому что старейшины не могут врать, они давно живут и многое повидали, многое знали. Вот только в нем они ничего большего, чем бесстыдника с рыжим хвостом и огромными ушами, не видели, и тут Чонину просто необходимо заступиться за собственные достоинства. Ведь проворней и наглее этого рыжеволосого с хитрыми карими глазами никого в их поселке среди омег нет. Да что уж там — во всей земле Диких Кошек такого, как он, не видать. Он же, как никак — рыжий лис. Рыжий лис, в поселке старомодных кошек — объективно оценивая свою ситуацию он понимал, что на поддержку может даже не рассчитывать. «Ты по себе слишком мелкий и щуплый, куда из тебя охотник? Тем более — ты омега! Тебе бы альфу найти и семью создать, а ты все в облаках летаешь!» Обидно было тем не менее. Почему все вечно недооценивают его? Почему все против него? Усевшись на прохладную из-за утренней росы траву, рыжий подставил личико под свежий весенний ветерок, размышляя, что, возможно (только возможно), очень скоро он сбежит из этого недоброжелательного места, некогда зовущегося домом.