Мелодия твоей души

Джозеф, вы ведёте себя неподобающе. Что из вас вырастет?

Пора бы прекратить заниматься глупостями и взяться за голову. Вы- будущий наследник из знатной семьи.

Полная бездарность... Сколько можно лениться?!

      Каждый божий день это было чуть ли не единственное, что доводилось слышать маленькому белокурому мальчику на протяжении многих лет. Джозеф Десолньерс- молодой французский аристократ из знатной богатой семьи, жившей в замке и занимая высокую должность при самом Его Величестве.

От этого и проблемы, и огромный груз на плечах бедного мальчика чуть ли не с самого рождения.

От этого постоянное напряжение и разногласия с родителями.

От этого у Джозефа только и требуют быть лучшим во всём и взрослеть как можно скорее.

От этого с небесно-голубых глаз то и дело капают, как проливные дожди, слезы, которые "посчастливилось" увидеть лишь родному брату- самому близкому человеку во всей Франции и планете Земля.

— Черт подери эту глупую скрипку,— бурчит себе под нос голубоглазый мальчик и запускает самодельный самолетик из вырваного листа бумаги, на котором аккуратно от руки были написаны ноты какого-то классического произведения. Он не придавал этому особое значение, поэтому и особо не напрягал мозг, чтобы запомнить очередное скучное название. — Не стоит так отзываться об этом чудном инструменте,— Клод ловит "изобретение" брата, что плавно парило под потолком и также мягко спустилось на пол, и с неподдельным интересом изучает его.— Красиво... Как думаешь, люди когда-нибудь смогут летать? — Матушка говорит, что музыка окрыляет... — Ну, не знаю. Твоя скрипка скрипит похлеще суставов нашей бабули,— усмехнулся близнец после чего от рождения бледное лицо Джозефа приобрело оттенок помидора и даже краснее, если бы такой цвет вообще существовал. — Д-да я тебя сейчас! — Шучу-у-у...       Джозеф всегда был очень вспыльчивым мальчиком, а Клод наоборот- мирным и добродушным. Тем самым, который прибегал к двум повздорившим мальчишкам со словами "ребята, не ссорьтесь!", даже если его и не звали и могли заодно дать в нос. Нечего вмешиваться не в свои дела. Его любовь сидеть дома, мягкий характер и крепкие нервы как раз и помогли в изучении основ игры на скрипке. Их родители люди образованные, поэтому и считали, что настоящий джентельмен должен уметь всё от игры на музыкальных инструментах и изящных искусств до фехтования и знания математики. Клод справлялся со всем на ура, а Джозеф... Он просто не мог сосредоточиться и хотел всё и сразу. Слова родителей о бездарности мальчика ломали его юное сердце на мелкие кусочки, но брат...

Ты отлично справляешься. Я горжусь тобой.

      ...брат своей любовью и заботой собирал осколки вместе и, если бы не он, старший брат-близнец, наверное, уже давно сдался и отчаялся. — Я обязан вернуть тебя...— шепчет фотограф и опирается шпагой на пол, сидя на удобном кресле и окидывая взглядом выживших в ожидании начала игры.       Ему абсолютно плевать на судьбы всех этих людей, поэтому его пытки отличались невероятной жестокостью и хладнокровием. Движения фотографа явно выдавали в нём аристократа, даже во время убийства. Плавная походка, вечное внимание к прическе, длинные локоны которой он ловко подправлял абсолютно везде. Но от одного его имени дрожал каждый без исключения и утверждал: — Фотограф- мерзкая, бессердечная личность. В нём нет ни капельки сострадания.

Ах... Если бы вы только знали, что мне самому довелось пережить.

      По правде говоря, его недолюбливали не только выжившие из того самого особняка, чей владелец за победу в жестокой игре на выживание обещал неплохую сумму деньжат. Остальные охотники то и дело перешептывались об этой загадочной личности тоже. — С ним невозможно разговаривать. Внешне он прекрасен, но внутри просто отвратительный...— недовольно фыркнула гейша, пряча своё лицо за красочным веером и ожидая начало матча вместе со своим напарником. — Вы ведь его даже толком не знаете и осмеливайтесь делать выводы?— Се Биань отрывает взгляд от своего любимого зонтика и переводит глаза на собеседницу. Ему всегда было интересно, за что же несчастного фотографа все так ненавидят.       В отличии от своего брата, белый страж пытался разобраться в этой ситуации, как можно лучше. Фан Вужену было уже всё равно так как тот успел даже повздорить с задиристым фотографом. Джозеф запросто мог ранить колким, как его шпага, словечком, что Фан ненавидел всей своей душой и никогда не упускал момента, чтобы "показать подлецу, кто тут главный". Правда этим себе он лучше не делал ни капельки. Фотограф любил выводить остальных из себя, играя с их нервишками. А черный страж, кстати говоря, вёлся на эти выходки лучше всех. Одно неосторожное словечко- и тот уже в не себя, а Джозеф лишь усмехается и наблюдает, накручивая на палец прядку белых волос. Привычка что ли. Такое поведение терпеть не мог никто, но когда-то... когда брат был жив... — Глупый братец,— хмурится Клод и отталкивает вредного мальчика от себя.— Такими темпами всех друзей растеряешь, если будешь вести себя подобным образом. — А зачем мне кто-то, если у меня есть ты... Ой, то есть!— Джозеф прокашлялся и скрестил руки на груди, краснея от смущения, на что близнец лишь рассмеялся.

И я всегда буду с тобой...

— Ты обещал... Но теперь тебя нет... Почему, Клод?..       Сейчас Джозеф стоял у большого окна за которым шел проливной дождь, наблюдая за игрой капель на стекле и наслаждаясь расслабляющей атмосферой. Раньше они с братом в такую погоду сидели в своей общей комнате и читали, как думали родители, конечно же. На самом деле маленький Джозеф уговаривал братца на всякого рода авантюры, вроде ловли лягушек неподалеку от их любимого прудика. Тот почти сразу соглашался, а потом заступался за старшего, когда им всё же влетало от маменьки с папенькой. — Глупый братец...— голубоглазый невольно улыбается, вспоминая слова Клода и тут же утирает слезы. Непозволительно показывать свои слабости даже самому себе.       После потери родного человека Джозеф больше и не пытался с кем-то сблизиться, а его боль, на самом деле, мало кто понимал... Терять людей это самое тяжелое чувство, что давит в груди и сжимает сердце на протяжении всей твоей долгой иль короткой жизни. — Если бы ты был рядом...— Се Биань прогуливается под проливным дождем, время от времени поднимая печальные глаза на зонт, который оберегал его, чтобы тот не промокнул. Миг и белый страж случайно встречается взглядом с фотографом, что в это время стоял у окна, но, увидев Ву Чанга, тут же закрыл его занавесками и скрылся.

С тех пор, я нигде не могу найти утешение... Время уже не вернешь, но так бы хотелось прочувствовать всё снова хотя бы на минутку...

— Может, я еще что-то помню...— и тут Джозеф решается сделать то, чего он избегал довольно долго.       Достав с верхней полки давно забытый инструмент, фотограф аккуратно проводит по нему рукой, вытирая довольно большой слой пыли. Да, он по прежнему не любил скрипку, а может даже ненавидел, ведь она так напоминала ему о самой большой потере (и о самых скучных уроках на свете!). Очень волнительный момент... Джозеф ловко берёт тонкими пальцами смычок и оглядывается по сторонам. Пути назад нет. Пусть машину времени и не изобрели, но скрипка справится с её задачей лучше всех. Через минуту белокурый прикрывает свои глаза и начинается волшебство...

Твоя музыка прекрасна. Ты ведь не против, если я захочу послушать её вновь?

      Те слова брата... Клод больше всех гордился им, когда он наконец освоил эту несчастную скрипку и даже впервые сыграл на публике. Незабываемое ощущение. Прямо как тогда ноты наполняли всю комнату этими чудными звуками, заставляя чувствовать неимоверную радость, но слёзы всё равно было просто невозможно сдержать. Эта мелодия завораживала и околдовывала, будто перенося в другие измерения...

Наконец... Я снова дома...

      Вернувшись в этот серый мир, Джозеф оборачивается в сторону уже открытой двери и в тот же час с ужасом вздрагивает. Возле входа стоял Се, чьё лицо совмещало в себе удивление и капельку восторга. Почему капельку? В основном, он предпочитал держать свои эмоции в себе, но именно в данный момент это было почти невозможно... — Простите, мистер Джозеф... — Господи, ч-что... что ты тут забыл?!— фотограф быстро прячет скрипку на место и разъяренно зыркает голубыми глазами на незваного гостя. — Прошу прощения, я просто хотел кое-что у вас разузнать, но вы были так увлечены, что я поддался соблазну и, не сдержавшись, зашел без стука... Признаю свою неправоту! — На кой чёрт мне нужны твои извинения? Проваливай!— фотограф тут же принялся силой выталкивать Ву Чанга прочь из комнаты, но его слова... — Я... Я не понимаю остальных... Почему они считают вас ужасным человеком? — Что?.. Наверное, потому что я и есть ужасный человек... — Но я слышал вашу музыку и у меня сложилось совсем другое мнение... И... Мне кажется, что я почувствовал... — Другое мнение? Глупо и неверно...— голубоглазый ухмыльнулся и оставил белого в покое, с усмешкой рассматривая его.— И какое же? — Вы пытаетесь скрыть свою сущность, но музыка эта чиста и прозрачна, как озеро, в которое хочется укунуться с головой. Так и с мелодией вашей скрипки... Услыхав её, мне тут же захотелось раствориться в ней, стать одним целым,— с невероятной осторожностью и трепетом, будто вкладывая всю свою душу в эти слова, преподнес Се Биань и уголки его губ изогнулись в легкой приветливой улыбке.— Вот, что я почувствовал. Такой человек, как вы, не может быть плохим. Я это знаю.        Фотограф опешил от абсолютно каждой фразы и словечка Се. А то, как он это произносил, беспощадно бросило тело белокурого в дрожь... — К-какие же глупости ты говоришь... — Вы отлично справляетесь. Я горжусь вами,— продолжил страж шепотом, будто боясь нарушить эту атмосферу.       Эмоции, что пережил фотограф за эту минуту, просто невозможно передать словами... Он стоял и молчал, не в силах ответить хоть что-нибудь. Стыд, смущение, радость и эйфория- всё захватило его бедный мозг и сердце. Наверное, стоит сказать что-то достойное на столь приятные слова?.. — Просто... Просто у меня невероятно большой талант, да? Лично я думаю так,— Джозеф высокомерно улыбнулся, абсолютно также глядя на своего собеседника. Это были не те эмоции, что он испытывал... Что же за защитный механизм сработал у него в этот момент?! — Вот как... Талант- это замечательно...— Се Биань поворачивает ручку двери, собираясь уходить и напоследок кидая на Джозефа ласковый взгляд.

Ваша музыка прекрасна. Теперь я мечтаю услышать её вновь.

      И вот... Он снова один в комнате, стоя неподвижно уже минут пять, в то время как его сердце, словно заведенное, отплясывало чечётку. Что же это за чувство?.. Джозеф не мог точно сказать. Зато он ясно знал, что теперь больше никогда не будет смотреть на скрипку, как прежде. — Глупый Се...— смеется белокурый и вновь берет в руки самый лучший на свете инструмент.