too far,too close

Нечистая Юдоль пустовала не одну неделю, тишиной напоминая об отсутствии почти всех главенствующих лиц на ее территории.Медленно колыхались занавески из брусочков бамбука, летала пыль по темным и длинным коридорам резеденции. Немногочисленные адепты Цинхэ остались под руководством помощника главы ордена, Мэн Яо.Тот и сам, улучив время после просмотра письменных просьб и приказов и устранения мелких неладностей расспрашивал и помощи, которая могла понадобиться от него.Взрослые адепты хоть и перебрасывались с товарищами не весьма одобрительными взглядами по поводу человека раздающего им приказы, но воля главы была той же стали, что и его легендарная сабля.Некоторые пытались шутить, придавая обстановке дружеский тон.Мэн Яо никогда не был прочь легких бесед о ненасущном, помогающем забыть о холоде.А в Нечистой Юдоли и впрямь царил мороз большую часть времени, чуть спадая после майской жары. Солнце стояло низко, туман застилал взгляд на добрые километры, покрывая собой дорогу.Сколько месяцев прошло? Два? Больше? Очень возможно, что ни одного.Мэн Яо просто устал считать часы и людей, пытавшихся расспрашивать его о положении ордена на войне.Сейчас Мэн Яо ненавидел всю концепцию сражений на мечах, пусть именно она и свела его с этим упрямым, но таким сильным и гордым человеком. В Цинхэ, с Минцзюэ что-то наподобие безопасности и бессознательного доверия грело сердце изнеможенного мальчика, чья мать возлагала на него великие надежды."Смотри, матушка — проскальзывало в мыслях при заполнении бумаг и чтении поручений, или во время короткого отдыха в небольших, но богатых на фруктовые деревья и красные кусты садах Юдоли — Я почти уважаемый заклинатель.Здесь меня тренируют и сами просят совета, обо мне заботятся и защищают.Порой даже слишком… Но я всецело доверяю этому человеку, что так сердечно за меня волнуется.Ты будешь рада, матушка, когда ты, и все остальные заклинатели узнаете о моих подвигах и победах! Ты будешь мною гордиться.Я знаю, ты гордилась всегда…». Мэн Яо чувствовал себя спокойно.По крайней мере, пока он был рядом.Пробегал глазами по грозному профилю вспоминая, какой у Минцзюэ нелепый вид, когда тот смеется, и каким серьезным он может быть, когда дело касается брата или чести покойного отца.И самого Яо, его достоинства и положения, каких-то неуместных слов от совершенно чужих людей. Разве могут они знать все? Подобного можно было желать только в самых смелых снах. После всего что было, Мэн Яо казалось, что это его счастливый конец. Не хотелось думать о том, что будет дальше.О том, что может случиться. Не Хуайсан, каждый день заваривая самые разнообразные чаи, чуть унимал беспокоющегося о благосостоянии его брата Яо; вечером читал стихи великих о молодости и чести, войне и доблести.Этот мальчик быстро полюбился Яо простотою и заинтересованностью во всем прекрасном.Казалось, ни с кем найти общий язык не было так просто, как с младшим Не. Хотя сразу было ясно — отправить братишку разбавлять его тоску была идея Минцзюэ.Но тот оказался не по годам умен, раз отвлекающие маневры «брат вернется с битвы живым, как и всегда» действовали безотказно в его исполнении. Конечно, он вернется, как и обычно (если Яо вспомнит как давно все-таки ушел Не Минцзюэ, ему станет легче?). Последнюю неделю были получены лишь запросы соседних орденов на вступление новобранцев в Цинхэ, предложения сотрудничества и доклады от мелких генералов о позиции ордена на разных территориях.Непосредственно от Минцзюэ не дошло ни весточки. Нет, он не сомневался, просто сильно дорожил тем, что было у него.Ведь если Минцзюэ не станет, то потери понесет не только один Яо, но и любой кто сейчас воюет за свободу от гнета Вэней. А сам Мэн Яо не хотел терять то, что найти выпадает шанс один раз в жизни — ответные уважение и нежность.Как дороги ему было молчаливое понимание всего без лишних разговоров.Но беседы у них были, казалось, самыми что ни на есть настоящими, а страсть заставляла сгорать каждую ночь.И без всего этого, без полного ощущения защищенности и возможности уткнуться в плечо от усталости и какой-то легкой и далекой печали, Мэн Яо оставалось лишь тихо шептать «Он жив, жив».Оставалось ждать на балконе, в кабинете, в покоях… Нет, Не Минцзюэ не проиграет стихии, что сама когда-то его выбрала. На следующее утро туман стал еще гуще. Проснувшись, Яо принял роскошный завтрак в постель от Хуайсана, вместо привычного слуги с бронзовым подносом (тоже какая-то прихоть его старшего брата? пф), и выразил всю признательность легкой полуулыбкой и кивком.И все же, натягивать лицо — как это и было очень часто — у него совсем не было желания.Очередной день в тишине стен и одинаковом порядке действий. Ведет Минцзюэ бой, или же защищает ценой жизни чужие судьбы? Может, они ещё не вышли на поле? А может они уже… Мэн Яо уже минут двадцать с ровным выражением лица глядел в темноту окна.Час был ранний, и ничего не мешало уважаемому помощнику главы зайти в его покои. Так как многие ещё спали, дойти до них было несложно.Спальня Не Минцзюэ находилась на том же этаже, что и Мэн Яо.Здесь же расположилась комната Хуайсана, но тот каждый день просыпался раньше всех, чтобы через лес пройти к ближайшему озеру любоваться дикими утками. Яо медленно проскользнул в темное помещение, все ещё поражаясь вечно царившему здесь порядку.За все время отсутствия Не Минцзюэ ему приходилось лишь несколько раз проветривать комнату и смахивать блестящую в свете свечи пыль с висящего как декор оружия и мебели с грубой резьбой.Но фэншуй и дизайн были идеальны.Яо не раз посещал это место раньше, и в роли помощника, и чтобы выпить пару чарок ароматного вина, и чтобы разделить с главой роскошное ложе.Кажется, это уже мало для кого оставалось секретом: Не Минцзюэ, бывало, после выполнения всех обязанностей аккуратно поднимал намного уступающее в размерах тело Яо на руки, направляясь в сторону своих покоев.Сердце Мэн Яо в такие моменты останавливалось, начиная после невозможно скоро биться, будто в первый раз; следующие несколько часов не нужно будет думать ни о чем, делить шелковые простыни и горячие слезы наслаждения. Яо присел на краешек кровати, вновь почувствовав желание устроить голову на подушках и не поднимать ее до появления молодых людей с просьбами и вопросами.На самом деле, он с радостью бы пролежал буравя пустым взглядом потолок намного дольше, наслаждаясь одиночеством и реальностью момента.Чуть помедлив, Яо провел рукой по покрывалу, разглаживая мелкие складки, невольно возвращаясь мыслями к ночи перед отбытием Минцзюэ. В приятной тишине вдруг заскрипел пол рядом с входной дверью, и Яо, привыкший замечать буквально все вокруг себя настолько, насколько это было вообще возможно, мелко вздрогнув, уже был готов к дежурной беседе.Чуть сщурив глаза, он натянул улыбку сквозь вечную усталость на лице, и было начал: — Чем могу быть… — Мэн Яо — отрезал хриплый, глубокий голос, замерев у прохода. На секунду Мэн Яо затрясло, всевозможные чувства собрались в ветиеватый витраж у него в груди, мешая выдохнуть, а рука, медленными движениями поглаживающая покрывало неосознанно и сильно сжалась на нем.Хотелось громко кричать, плакать и ругать его за то, что заставил ждать и волноваться.В то же время Яо был счастлив, что ни одного из опасений не подтвердилось: Минцзюэ в порядке (а могло быть иначе?).Но стоило оставаться бдительным, ведь после длительных сражений на поле брани Минцзюэ был еще более непредсказуем, чем после кувшина вина. И только немного спустя, когда ощущения чуть спали, Мэн Яо развернулся на голос, который он так желал услышать все последнее время: плечи чуть убавили в своей грозной ширине, а одежда была не похожа на ту, в которой глава отбывал.Пусть складка меж бровей никуда не делась, но глаза были наполнены той же мягкой тоской, что и у самого Яо. — Глава ордена Не, вы припозднились — приятным эхом отозвались слова Мэн Яо, пока Минцзюэ пробирался сквозь покои, хромая на одну ногу, и хмурость на его лице сменялась недельной изнеможенностью.Яо охватил легкий озноб от нетерпения и неожиданной радости, но он все равно старался держать себя в руках. — Вздор, солнце ведь еще не встало. Яо прыснул в кулак.Минцзюэ был так же приятно встревожен, что и он сам.Только в этом состоянии он был таким непозволительно забавным. — В любом случае, я начал скучать — чуть приподняв рукава тряпичных одеяний, позволяя Не Минцзюэ уложить голову на свои колени, Мэн Яо, только уняв дрожь во всем теле, вновь затрясся.Начал на ощупь очерчивать лицо, примечая подушечками пальцев резко выступающие скулы и редкие шрамы, капли крови и грязи.И давно же он вернулся в юдоль? Не было ни характерного звука копошения и громких, восторженных переговоров целой армии, ни донесения от адептов об ее прибытии. Но сейчас это было неважно.Главное-он вернулся, а значит, еще день, месяц, год будут прожиты. — Ужин — пробормотал Минцзюэ, подставляясь под прикосновения и неторопливо поглаживая бедра и спину помощника.Его глаза были прикрыты, в волосах запутались маленькие веточки и листья, напряжение на лице бесследно исчезло. — Что? — переспросил Яо, медленным движением наклонившись, чтобы сквозь улыбку поцеловать Минцзюэ в лоб. — Я дал распоряжение на грандиозный ужин — руки на талии сжались чуть сильнее. Утренняя, сероватая мгла понемногу рассеивалась, позволяя разглядеть все больше деталей такой родной, но такой незнакомой сейчас фигуры. — Да — сердце Яо приятно защемило. — У нас еще много времени до его начала. Слова растворялись в рассветных лучах. На секунду показалось, что весь туман рассеялся.