Любовь по законам физики

      Два дня спустя...       Это был вечер. Я валялся на кровати в свой комнате и, от нечего делать, залипал в потолок. Я размышлял о событиях прошедших двух дней и сделал кое какие выводы для себя :       Первое: алкоголь - абсолютное зло!       Второе: у меня чокнутые друзья(и друзья моих друзей), которые втянули меня во все это дерьмо; (не скажу, что осознаю это впервые)       Третье: Я сам виноват, что позволил втянуть себя в это дерьмо;       Четвертое: Чонгук, оказывается, умеет срывать звезды;       Пятое: Чонгук целуется как боженька.       Шестое: Мне понравилось!;       Последнее сильнее всего ломает меня. Ломает мои принципы и гордость. Перед самим собой стыдно, что сдался. Поддался. Что вообще ввязался в эту игру. Изнутри кто-то истерично кричит на меня "Ну и слабак же ты, Мин Юнги!". А мне хочется закрыть глаза и исчезнуть навсегда. Только мысли из головы сами собой не исчезнут и ничего уже не забудется. Когда к холодной стене дома прижимал, когда широкими ладонями по телу водил и как кожа горела от его дыхания. У меня на тот момент даже и мысли не возникло, что это может быть неправильным или отвратительным. Все что я чувствовал, это только его губы и свое бешено колотящееся сердце за грудиной. Сейчас же я чувствую себя полнейшим кретином, который запутался во всем из-за собственной тупости.       Я медленно моргаю, прокручивая еще раз все в голове. Вздыхаю страдальчески. Если вы подумали, что все произошедшее на кануне мне с рук сошло, то вы глубоко ошибаетесь. Нас поймали тогда как каких-то серийных убийц и упрятали за решетку. Толстопузый полицейский все время сидел за столом напротив нашей камеры и медленно поедал пончики. Еще было жутко холодно, из-за чего я дрожал все время, а Чонгук посильнее прижимал к себе пытаясь согреть мое озябшее тельце.       Потом произошло то, чего я больше всего боялся. Они подняли на уши всех, кого только можно было. Позвонили сперва моей матери, потом родителям Чонгука, следом сообщили о случившемся в наш лагерь. Ничем хорошим это нам не сулило.       К тому времени алкоголь помалу начал выветриваться из организма, и я начинал четче осознавать в каком именно положении мы находимся. Я прижимался к теплому Чонгукову боку и мысленно перебирал варианты того, как со мной может расправиться моя мать при встрече. И вину тоже испытывал за собой, ведь получается, что этой выходкой мы и Сокджина с Намджуном подставили.       Наши вожатые приехали через полтора часа. Долго беседовали с тем самым полицейским, который даже во время разговора не переставал жевать пончик, и о чем-то, наконец, договорившись, нас выпустили на волю.       Вид Сокджина был на столько рассерженным, что, взглянув в его лицо лишь раз, я больше не решался поднимать на него глаз. Намджун молча шел рядом. Я не решался заговорить первым, да Чонгук тоже не рвался, только плелся задумчиво, пожевывая губу.       И только подходя к машине, я подал голос. - Мне очень жаль. - виновато произнёс я тогда. - Мы не хотели, чтобы так все вышло. - Садись в машину. - ледяным тоном приказал Сокджин. - Правда, мне очень.... - В машину, Юнги!       Чонгук молча толкнул меня в салон и забрался следом.       Мы ехали какое-то время в звенящей до боли в голове тишине, прежде чем Сокджина прорвало. - Жаль ему! Да неужели?! Мозгами прежде нужно было думать, а не теперь тут извинениями мне раскидываться! - Сокджин буквально захлебывался в своих возмущениях, не переставая жестикулировать руками. Мы молчали с Чоном, покорно принимая все ругательства. Есть ведь за что. - А если бы с вами что-то случилось? Чужой город, ночь, да еще и пьяные в стельку! - вот тут я бы поспорил. Не такой уж я и пьяный был. - Что за дети такие пошли безмозглые!? Черт возьми, уволюсь! Сил нет моих уже! А вы... Недоумки, Господи прости. Пусть вас теперь родители воспитывают. - Джин был весь красный и дышал так, словно только что пробежал кросс. Как же мне было стыдно за то, что обычно доброго и мягкого Сокджина мы довели до такого состояния.       Нас депортировали домой в этот же день. Мать здорово наорала на меня, и потом наложила строжайший домашний арест. Пока весь наш класс не вернётся из лагеря, а произойдёт это через три дня, и не начнутся занятия, я целыми днями, в качестве наказания, буду драить квартиру. Все это время мама решила не разговаривать со мной, только злобно зыркает глазами, когда проходит мимо. Я даже ничего не знаю о судьбе Хосока и Лисы, даже связаться с ними никак не могу, ведь телефона и компьютера меня тоже лишили. Думаю, досталось им не меньше моего. Да и про Чонгука интересно узнать тоже.       Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Вдруг краем уха улавливаю какой-то шум со стороны окна. А потом раздаётся стук по стеклу. Подозрительно. Я встаю, медленно подходя к источнику звука, и осторожно отодвигаю шторку, надеясь увидеть за окном голубя, а не грабителя, что пытается забраться в квартиру. Но ни тем, ни другим тут и не пахнет. Я рефлекторно вскрикиваю, дёргаюсь назад, когда вижу человеческие очертания за окном в темноте. Приглядевшись как следует, узнаю в силуэте Чонгуково наглую морду. Какого черта? Как он сюда попал? Я ведь на третьем этаже живу. - Ты чего тут забыл? - резко спрашиваю, открывая окно. Чонгук таращится на меня круглыми глазами, держа в зубах какой-то маленький пакет . - Ты как вообще забрался сюда? - вопрос по-прежнему остаётся открытым. Чувствую себя Джульеттой, к которой ночью в окно на свиданку Ромео пролез. - По пожарной лестнице. - отвечает тот, ставя пакетик с неизвестным содержимым на подоконник. - Что это? Зачем ты залез, идиот.? - К тебе. Пустишь?       Я глубоко вздыхаю. За какие грехи мне достался этот черт. - Уже поздно, вали домой. - обламываю его. - Я хочу спать. В отличии от некоторых, я под домашнем арестом и весь день драил все полы и окна в этой квартире. - Вообще-то, я как и ты... тоже под арестом. - Тогда как ты..? - Сбежал. - Ну не придурок ли!? - закатываю глаза. - Всё ради тебя. Так, может, впустишь уже? - спрашивает, перегибаясь через подоконник и заглядывая в мою комнату, а потом, видимо, оступившись, чуть не срывается вниз, с третьего этажа. Я, испугавшись, моментально подскакиваю к открытому окну, хватаю его за локоть и быстро втягиваю в квартиру. Еще трупов мне под окнами не хватало.       Я кое-как затягиваю Чона внутрь, потом закрываю за ним окно и поворачиваюсь к парню, скрещивая руки на груди. Последний с интересом разглядывает мою комнату, особенно задерживая взгляд на полке с моими фотками, в числе которых стоят и фотки из моего далекого детства. Чон подходит ближе к ним и вытягивает шею, рассматривая. - Ты очень милый был в детстве. Особенно на этой фотке. - прыскает Чон и указывает подбородком на фотографию, на которой мне всего годик, и я сижу в пушистом халате, с накинутым на голову капюшоном с заячьими ушами, щекастый и с надутыми губками. Понятия не имею откуда эта фотография вообще взялась тут. Раньше я ее не наблюдал. Наверное, мама постаралось.       Я краснею как рак и подлетаю к полке, отталкивая с пути Чонгука, и хватаю фотографию. - Свали. - буркаю я, прижимая фотку к груди, словно она самое ценное, что есть на этой земле. Детские фотки - это слишком личное! Только избранные могут лицезреть их. - Может скажешь уже, зачем ты сбежал из дома на ночь глядя и забрался ко мне? На третий этаж. Я же мог принять тебя за грабителя и долбануть чем-нибудь по голове. - Ты ведь не злой. Не смог бы ударить даже и грабителя. - абсолютно беззлобно отвечает Чон, смотря на меня, как на милую, безобидную и, наверное, беззащитную, по его мнению, зверюшку. - А вообще я соскучился. - улыбается, потом в два шага сокращает между нами расстояние и быстро целует в губы, после сразу же отстраняясь.       Я начинаю ловить воздух раскрытым ртом как рыба. Да как он... вообще! Кто ему разрешал?! - Какого черта!? - выплевываю я недовольно. Чонгук склоняет голову и пялится на меня с улыбкой. - Ты красивый, не удержался.       Я слегка теряюсь. Красивый? Я оглядываю себя. Старая затертая футболка, которую я ношу лет так уже пять, шорты с дырявыми карманами и сломанным на них замочком, еще тапки на ногах с изображением мультяшного героя, и плюс ко всему мое заспанное и опухшее лицо. Что из перечисленного можно отнести к категории "Красивый"? - Издеваешься?       Чон подходит ближе. Ведет обратной стороной ладони по моему лицу и не перестает зубоскалить. Вот озабоченный. - Самый красивый для меня. - шепчет. От этого шепота мое сердце макарену начинает отплясывать. Дыхание перехватывает, от чего я пару раз судорожно глотаю воздух и жар расползется по моим щекам. Чон, конечно же, замечает все. Рукой продолжает вести по щеке вниз, до самого подбородка, потом меняет направление и уходит в сторону к мочке уха, гладит шею и наконец зарывается пальцами в волосы на затылке. Массирует нежно, оттягивая у корней и дышит почти в мои приоткрытые губы. Наверное, в прошлой жизни он был суккубом* никак иначе.       Я облизываю губы. Не соблазняю, просто пересохли от волнения. Чонгук голодными глазами впивается в них. Гипнотизирует и, не переставая, гладит кожу на затылке. Боги, как же это приятно. Сейчас и правда начну мурчать от удовольствия как кот, которого чешут за ухом. По моему, я медленно начинаю превращаться в домашнее животное.       Чонгук нежно смотрит из под ресниц, а потом наклоняется и быстро лижет языком по моей нижней губе. - Нахалюга! - брякаю я, не сильно толкая его в грудь. Толкаю, но отталкивать совсем не хочу. Блять, что с логикой вообще у меня?       Чон хитро смотрит в мои глаза и снова целует. На этот раз лишь на мгновение прижимаясь своим губами к моим. Я снова бью его в грудь, на уровне ключиц, но не отталкиваю по-прежнему. - Совсем обнаглел. - как-то слишком по детски возмущаюсь я, надувая губы. - Я не хочу с тобой целоваться. - Спорим, что хочешь? - снова шепчет. Целует нежно в щеку и свободной рукой обнимает за талию. Боже, что он творит вообще. Когда я успел сойти с ума? - А вот и нет. - ухмыляюсь я. Чон на это опять прижимается к моим губам. - А вот и да. - в самые губы. - Нет. - и снова целует. - Да. - Нет. - и снова. - Тебе это нравится. '' Чертовски сильно нравится '' - признаюсь я про себя.       Чонгук покрепче прижимает к себе и я совсем теряю голову. Обнимаю его за шею, сам тянусь на встречу к нему. Сталкиваемся губами, делим один воздух на двоих. Как же он целуется. Боги, как же он целуется. Есть ли ещё люди на земле, которые целуются так же как он. Нежно и трепетно. Страстно и глубоко. И это все одновременно.       В следующую секунду меня толкают к стене, только, чуть не подрасчитав, я цепляю затылком висящую на стене полку. - Прости, прости. - принимается шептать Чонгук, поглаживая травмированный участок на моей голове.       Вместо каких либо слов, я тяну его за воротник на себя и первым целую. Чон тут же реагирует, перехватывает инициативу на себя и вжимает своим телом в стену, кусает губы, лижет их, руками хозяйничает во всю, не стесняясь даже опустить их на мою задницу и сжать её. Жарко. Мне кажется, что я сейчас испарюсь. Или расплавлюсь.       Неожиданно меня подхватывают под задницу и валят на кровать. Я оказываюсь под Чонгуком. Он устраивает свое колено меж моих ног, давит на пах, потирается, не переставая целовать. Я крепко сжимаю ткань толстовки на его плечах, и давлю в себе рвущийся наружу стон. Что-что, но стонать я под ним пока не собираюсь . А потом я чувствую, как его рука в наглую лезет мне за резинку шорт. Так, а какое у нас стоп-слово? Я ещё не готов к такому повороту событий. Совсем не готов. - Что ты делаешь? - я перехватываю его руку. Чонгук смотрит в мои глаза. У него сейчас взгляд наркомана, которому, наконец-то, перепала доза. Зрачки расширены, что едва видно саму радужку, будто чёрные дыры вместо глаз. Красиво. - Хочу сделать тебе приятно. - Что? - У тебя встал. - ухмылка на его лице. А я сглатываю, потому что да, и правда встал. У кого от такого не встанет. - Я помогу тебе немного. - и снова ныряет рукой в мои шорты. Я принимаюсь извиваться под ним, как уж. - Стой! Блять, остановись! - но он меня словно не слышит. Наоборот, ловит мои руки и фиксирует их над головой, а к губам присасываются его собственные. Черт возьми, почему это так похоже на сцену из дешёвого порно. И почему именно со мной это происходит.       Как только я перестаю дёргаться, Чонгук тут же ловко пробирается в мои трусы. Обхватывает член и принимается скользить по нему сверху-вниз. Я прикусываю его губу, рвано выдыхаю и утыкаюсь лбом в его плечо. Боже, какой позор. Мне дрочит парень. Чон Чонгук, мать его. Тот, кого я ненавидел ещё совсем недавно и тот, кого мечтал прибить при первой же возможности.       Чонгук ускоряет движение рукой, начинает шептать какую-то ахинею мне на ухо, я совсем не разбираю его голоса, напрягаясь всем телом, и в последние несколько секунд подаюсь бёдрами навстречу его руке.       Я изливаюсь в его руку, мелко подрагивая и до боли закусывая губы. Он валится сверху, утыкается носом мне в шею и вытаскивает руку из моих шорт. Я тупо пялюсь в потолок, пытаясь привести дыхание в норму. На столе лежит упаковка с салфетками, к которым потом тянется Чон. Вытирает руку и обратно ложится на меня сверху. - Как же ты сладко стонешь. - шепчет неожиданно он и принимается выцеловывать мою шею. Нет, хватит. На сегодня точно хватит. И так слишком много для меня одного потрясений. Я принимаюсь его отталкивать от себя. - Всё, перестань. Хватит, я говорю тебе. - Чон хнычет страдальчески и роняет голову мне на грудь. Я зарываюсь рукой в его волосы. Они гладкие и мягкие. - Всю жизнь бы пролежал вот так. С тобой. Вдыхая твой запах и обнимая. Я так долго об этом мечтал. - произносит Чонгук. Уголки моих губ невольно ползут вверх от его слов. В груди резко становится теплее. Я совсем ласково начинаю поглаживать его по голове, пропуская волосы через пальцы. - Юнги? - вдруг раздаётся за дверью спальни. Мама. - Юнги, ты спишь?       Я не сразу это осознаю, но, как только меня озаряет, я подскакиваю в панике. Что делать? Если она увидит Чонгука у меня, то мне конец. Чон принимается метаться по комнате, пытаясь спрятаться. Ничего лучше он придумывает, чем залезть под стол. - Куда, болван! - шиплю я, принимаюсь вытаскивать его из под этого стола. - В шкаф давай. - Чон быстрее быстрого оказывается в противоположном конце комнаты и запрыгивает в шкаф. Я плотнее закрываю за ним дверки.       Мама стоит на пороге, когда я открываю ей. Заглядывает в комнату, словно пытаясь найти что-то или кого-то. - Что-то случилось? - интересуюсь я. - Мне показалось, что я слышала чей-то голос из твоей спальни. С кем ты разговаривал? - Я? - так, Юнги, играй. Это импровизация. Главное не спались. - Ни с кем. Так, это... Мысли вслух просто. - Да? - она приподнимает одну бровь. - Сам с собой уже начал разговаривать? Докатились, называется. Иди спать. Завтра будешь ванную драить. - я цокаю языком. Тоже мне, нашла бесплатную рабочую силу. Крепостное право давно уже отменили, между прочим. - Поцокай мне тут ещё. Марш в кровать. - Сейчас иду. - Смотри мне. -Спокойной ночи! - Будет она спокойной с таким ребёнком, как же. - бубнит она, направляясь в свою комнату. Фуф, пронесло. Я закрываю за ней дверь и бегу к шкафу.       Я открываю дверцы и вижу Чонгука с моими шортами в руках. - Эти шортики короче тех, в которых ты сейчас. Оденешь их для меня? - облизывается, как хищник. - Я тебе их на голову сейчас надену. - я вырываю шорты из его рук и закидываю их в самый дальний угол. - Тебе пора домой.       Я открываю окно, выглядываю, что бы соседи не засекли. Чонгук молча перелезает через подоконник, ногами становясь на пожарную лестницу, что находится немного левее моего окна. - Осторожно. - я придерживаю его за руки, чтобы не свалился.       На прощание целует. - Я буду скучать. - в ответ я дарю ему свою улыбку. Я жду пока Чонгук благополучно спустится на землю, машу ему рукой и закрываю окно. На глаза попадается тот самый пакет, который притащил Чон, и про который мы забыли совсем. Я беру его в руки и заглядываю внутрь. Улыбка разливается сама по себе на моем лице. Шоколадки. Мои любимые. С мятным вкусом. - Эх... - выдыхаю я, и тяну шоколадку из пакета.