сны о несбывшемся (и слава новым и старым богам за это)

Он шёл на негнущихся ногах среди пепла и крови, не веря в происходящее. Только вчера Дейнерис была королевой, о которой Вестерос мог только мечтать. Тирион был уверен, что этот жестокий мир не заслуживал её доброй улыбки и её бесконечной веры в лучший исход. А найдя своё личное счастье в Джоне Сноу, королева и вовсе стала непобедимой, познав всю суть поддержки и любви. Но тогда почему всё вышло так б е з у м н о? Тирион не знал, что послужило первым толчком к её изменениям. Смерть Миссандеи в цепях? Предательство Вариса, так глупо действовавшего во имя собственных желаний об истинном короле? Джон Сноу никогда бы не предал Дейнерис, не высказав ей об этом сначала. Возможно, действия Сансы послужили рождению паранойи в голове Дейнерис. Леди Болтон, даже если она упрямо зовёт себя Старком из Винтерфелла, не изъявила ни капли желания поблагодарить королеву Дейнерис в её участии в битве за Север. Дейнерис не нужно было спасать северян, но ради людей и их семей она сделала это. Дейнерис потеряла верного друга и должна была обрести взамен верных подданных, но ей было в этом отказано, и она ушла потому, что обернувшись, погибла бы от их неблагодарности и презрения. Джон Сноу ушёл вслед за ней, отказавшись от тех, кого звал семьёй. Джон — Эйгон Таргариен, истинный наследник престола, сказала Санса, дрожа то ли от радости, то ли от страха. Радости, что бастард отца, оказавшийся истинным сыном Последнего дракона, станет королём и не откажет сестре в благосклонности, как и Северу в целом. Страха, что Дейнерис прознает и убьёт каждого, кто узнал эту тайну. Но тайной это не было, и королева знала о желании Джона Сноу заручиться доверием семьи. Истинные Старки погибли в Тихом Волке и в Молодом Волке, думал Тирион, слушая якобы доверительные речи Сансы Болтон. Он говорил, что леди Санса переживёт их всех, но не предупреждал, что одно неверное действие вмиг лишит её этой живучести. Дрогон сжигал Королевскую гавань и любовь Тириона к Дейнерис Таргариен. Тирион верил в милосердную королеву, но Дейнерис оказалась слаба перед кровью и собственным гневом. — Вы сожгли город и невинных жителей, — обманчиво мягко сказал он, не скрывая неодобрения во взгляде и движениях. Дейнерис не смутилась этого, лишь посмотрела прямо и уверено, как он ожидал бы от королевы, верной своему слову. Но она не была такой, как оказалось, и вряд ли станет после этих горячих речей о спасении мира. Тирион не знал валирийский так хорошо, как хотел бы, но тон королевы и реакция её солдат были вполне ясны. — Они — предатели, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Это была не его королева, а какая-то неправильная тень. — Они сдались, — и, бросив на неё последний взгляд, карлик сорвал с груди знак десницы и бросил ей под ноги. Он не хотел служить королеве, неспособной сдерживать безумные порывы. Серсея не умела, и к чему это привело? «Почему я вообще защищаю Серсею? — думал он, ведомый Безупречными солдатами в темницу. — Как до такого вообще дошло?» Дейнерис только вчера была просто женщиной, переживающей потерю близких друзей и сына, а сегодня обратилось в само безумие. Но Тирион знал, что она не была слабой и не позволила бы чувствам совладать над собой в такой ответственный момент. Серсея была бы поглощена ненавистью и злобой, но не Дейнерис, нет, эта королева была создана испытаниями и искренностью, а не завистью и похотью, как его покойная сестрица. Тирион сидел в темнице, размышляя. Что могло изменить её так резко? Мог ли Варис перед смертью обратиться к каким-нибудь ядам, вызывающим галлюцинации? Тирион вскочил, пошатнулся от слабости, вызванной голодом, и снова упал на каменную кушетку, служащей кроватью эти два дня. Варис мог, даже без своих шепнутов, он мог бы добраться до закрытых покоев, обмануть безутешную королеву, а после склонить к предательству и Джона Сноу, и из-за благородства бывшего бастарда потерпел неудачу. Он не помнил, как прошли дни до его освобождения. К нему приходил Джон Сноу, и опустошенный разум выдал какой-то несвязный бред. Тирион лишь надеялся, что король Севера не прислушался к нему, голодному карлику, напуганному темнотой своей тюрьмы. На следующий день пришла леди Болтон, улыбаясь очаровательно и счастливо. — Безумная королева мертва. Джон убил её ради нас всех. Нужно решить, что делать дальше. Тирион не сразу понял её слова, а когда осознал, не знал, что делать. Джон Сноу стал цареубийцей ради спасения мира. Долг — это смерть любви, сказал Тирион ему, и Джон Сноу прислушался, подумал и сделал свой выбор. «Он должен был просто помочь ей, убедить в необходимости заботиться только о Вестеросе, а не обо всём мире», — сокрушено думал Тирион, но ничто не могло теперь изменить ситуацию. Джон Сноу будет убит Безупречными, если леди Болтон захочет подставить брата снова. — Бран Сломленный, — провозгласил Тирион, глядя в небо, в надежде, что прилетит дракон и спалит эту яму к семи адам. Новоявленный король улыбался, и его слова вызвали дрожь позвоночника. — А зачем я ещё проделал этот путь? — Бран не может иметь детей. — Север останется независимым. — Да здравствует король Шести королевств, Бран Сломанный! Да здравствует королева на Севере, Санса Старк! — Джон Сноу приговаривается к вечному служению на Стене за убийство своей королевы. — Лорд Тирион, вы показали себя свободным и мудрым десницей. Но это было не так. Бран Старк изначально отказался от своих притязаний на собственное имя, назвав себя Трёхглазым Вороном. Откуда Санса Болтон узнала о неспособности брата в зачатии наследников? Влияние Серсеи? Наблюдение за служанками, убирающими за Браном? Независимость Севера зависела только от Дейнерис, и северяне своей неблагодарностью и бесчестием сами потеряли свой шанс. Бран Сломанный, Санса Старк — никто не был тем, как их называли. Джон Сноу убил не королеву, он убил самого себя в надежде на лучший исход для мирных жителей. И в Тирионе не было мудрости, только ланнистерское вероломство и карликова трусость. Но он принял знак десницы из рук дрожащего Сэма Тарли, и мир вокруг неожиданно померк, сокрушенный драконьим рёвом. — Лорд Тирион, лорд Тирион, лорд Тирион! Проснись, лорд Тирион, — потревожил его мелодичный девичий голосок, и карлик с утёса Кастерли открыл глаза, чтобы увидеть перед собой тронный зал Красной крепости, но украшенный знаменем Таргариенов. Рядом недовольно заскулил Призрак, и Тирион недоуменно моргнул, ведь своего верного товарища Джон Сноу оставил на Севере с одичалыми. — Лорд Тирион, ты обещал, что расскажешь мне историю о моей бабушке принцессе Лианне! Принцесса Лианна? Тирион медленно повернул голову в сторону обладательницы голоса и едва не упал с табуретки, на которой сидел. На железном троне восседала беззаботно самая красивая девочка, которую он когда-либо видел. Длинные бело-золотые волосы ниспадали с плеч и на макушке удерживались тонким серебряным обручем, блестящим в свете дневного солнца, как и её серые глаза с фиолетовыми крапинками вокруг зрачка. Тирион моргнул, потёр глаза и чуть не уронил книгу, в которую до этого вцепился изо всех сил. На шее девочки висела подвеска с драконом, а с пояса, обёрнутом вокруг талии, скалился лютоволк с рубиновыми глазами, как у Призрака. Тирион облегчёно засмеялся, вызвав у девочки — у принцессы Рейланны — недоумение. Принцесса недовольно нахмурилась и требовательно посмотрела на него. — Простите, принцесса, старому карлику приснился ужасный сон. Это всё старость, — ласково сказал он. — Ты не такой уж и старый, лорд Тирион, — фыркнула девочка. — Папа говорил, что самым старым человеком, которого он знал, был наш великий дядя Эймон из Ночного дозора. Так что вы просто наговариваете на себя. — Да, до мейстера Эймона мне ещё жить и жить, — согласился Тирион. — А что вам приснилось? — полюбопытствовала принцесса. — Неужели белые ходоки? — с тайным трепетом спросила она. Королева Дейнерис и король Джон редко рассказывали единственной дочери о битве за Север, слишком много неприятных последствий выявилось после, стерев всю радость победы. — Нет, я уже и сам не помню. Просто страшный сон, но, проснувшись, я увидел нашу прекрасную принцессу, и мне сразу стало лучше. Девочка смутилась, а после звонко рассмеялась, радуя его старое сердце. Смех принцессы прогнал ощущение ужасного кошмара из его разума и напомнил, что девочке нужно учиться, а эту работу доверили ему, как самому мудрому деснице королевы. «Это был просто страшный сон, — строго сказал он себе, глядя на радостную Рейланну. — Королева никогда не была безумна, а король всегда был рядом с ней, чтобы защитить от предателей. Варис не добрался до её покоев и не отравил её разум ядом. Леди Болтон сидит в Дредфорде за своё предательство и попытку создать заговор. Северяне верно служат, осознав своё бесчестье. Бран и Арья Старк верно следят за их преданностью, выбрав сторону брата, а не сестры. Всё хорошо. Страшные сны не сбываются». — Лорд Тирион, а когда лорд Джейме позволит своим детям прийти в Королевскую гавань? — неожиданно спросила принцесса, и сердце карлика вновь пропустило удар. В том кошмаре Джейме, его брат, принял последнюю попытку познать любовь сестры и умер, держа её в руках. Но Тирион знал, что это просто сон, и в реальности Джейме, получив милость королевы, отказался от белого плаща (но тут у него не было выбора, королева должна была действовать мудро) и с трудом добился от упрямой Бриенны Тарт согласия на брак. Даже родив первого сына, женщина-рыцарь продолжала верно стоять на страже королевы, игнорируя постоянные приезды влюблённого в неё дурака. — Вы снова меня не слушаете! — Простите, принцесса, простите. Не могу сказать точно, мой брат невероятно упрям, хотя его жена и хотела растить их детей рядом с вами, чтобы те защищали вас, как она защищала ваших родителей. — Да, сир Бриенна невероятная, — с восторгом ответила принцесса. — Как думаете, я могу получить пирожное сейчас? Чтобы никто не сказал маме и папе. — Она с надеждой посмотрела на него, и Тирион не смог отказать ей. — Но вы должны прочесть задания мейстера Тарли, — предупредил он, подмигивая. — Только если у меня не будет ужасной септы, — посмеялась принцесса и совсем не по-королевски побежала в сторону кухни. Тирион смотрел, как Призрак бежит за ней и выглянул в окно. В небе парили драконы, а над крепостью развевались порывами летнего ветра знамёна Таргариенов. — Это всё старость, — сказал он вслух. — Из-за неё мне снятся такие бестолковые сны. Вздохнув, десница королевы Дейнерис поспешил догнать принцессу раньше, чем та столкнётся со своими родителями или напугает кухарок с помощью Призрака.