Путешествие на троих

Парни въезжают в Лион в час дня, вымотанные, уставшие, с желанием поскорей лечь на настоящую нормальную кровать. Каминари все непонятно возится на задних сиденьях, притихший, от чего у Киришимы возникают вопросы. Возможно, Бакуго как всегда разозлился от его непрекращающегося потока энергии, испепелил взглядом, обматерил, пригрозился убить. Ясно только одно - первые два часа они будут отдыхать по своим комнатам. Киришима обязан выпытать что же случилось. Лион встречает их солнцем, мокрыми дорогами и красивыми домами, отличающимися от марсельских. Эйджиро этот город чем-то напоминал Венецию, шелестящие зеленые деревья, движение по мостам через реку, шумящие прохожие и машины, а старинные здания добавляют еще больше изысканности. На летних верандах сидят люди, говорящие о чем-то своем, чего красноволосый разобрать не может. — А вот и наш новый дом на пару суток. — Каминари снимает от первого лица, распахивая дверь и заходя внутрь. Здесь все было иначе. Денки проходит в темный коридор, включая свет, показывая себя в зеркале в полный рост. Его джинсовые шорты по колено и желтая майка уж никак не вписывались в интерьер. Темно-коричневые обои, темный паркет и какие-то картины будто выталкивали его энергию отсюда, давя со всех сторон. Бакуго заходит за ним, медленно разуваясь. Киришиму они отправили искать место для парковки. — Тут уже нет стиралки, но нам на два дня хватит и душа. — Констатирует он, показывая светлый санузел, перемещаясь из коридора в большую спальню. Невероятных размеров шкаф из темного дерева, почти сливающийся со стеной, явно предназначенный для кого-то, кто приезжает сюда подольше. Невероятно большая двуспальная кровать, укрытая атласным покрывалом темно-золотого цвета, настолько большая, что кажется, на ней парни поместятся втроем. Но Каминари даже проверять этого не хотел, подходит к окну, раскрывая глухие шторы и перемещая кадр на вид. По светлой реке плыли белые корабли, машины перемещались на другой берег, а прямо под их домом располагалось какое-то кафе, из которого выходили люди, негромко что-то обсуждая на неизвестном языке. — Ну меня конечно не могли не отделить стенкой. — Говорит блондин, перемещаясь в другую комнату, показывая себя камере. — Мы же все знаем, чем занимаются около женатые парочки наедине. В его голову прилетает футболка Кацуки, идущего в душ. Потерев макушку от несильного толчка, в объективе снова появляется комната. Такие же обои как и везде, такие же плотные шторы и почти настолько же большая кровать, шкаф был поменьше, но не менее впечатляющим. Над изголовьем висела картина города, написанная маслом, разбавляя темноту места. балкона тут уже не было, поэтому вид на город был показан снова уже из открытого окна. Солнце прошло свой зенит, идя к западу, палящее словно большая печка. Дул несильный ветер, помогающий пережить такой климат, от которого деревья не забывали напоминать о себе, давая расслабляющий шум моря. Кацуки выходит из ванной, направляясь в их спальню с сумками и плюхаясь на кровать. Каминари, не думая, бежит к нему, показывая спину блондина из-за косяка, пока тот разбирал вещи. — Мы наблюдаем живую природу необычного существа: невероятно дисциплинированного мальчика. — Бакуго поворачивается на звук, всем своим видом показывая, насколько ему неинтересна болтовня друга. — Расскажешь о своем невероятно романтичном плане? — Чтобы ты потом не выдержал и рассказал ему? — Кацуки выглядит раздраженным и уставшим, относит вещи в шкаф, в котором они занимают не больше двух с половиной полок. — Я готовился к этому шагу еще за две недели как предложил вам сюда поехать. — Так ты позвал меня, чтобы я все снял? — В голосе Каминари звучит обида, но он продолжает снимать сосредоточенного Бакуго. — Нет. Ты мне нужен для его отвлечения когда я буду все готовить. — На лице блондина снова появляется эта странная улыбка, слишком нежная и не такая уж и частая. —Так где это будет? — Денки продолжает выуживать информацию непонятно для чего. — Париж? — Наверное. А может все-таки Этрете. — Бакуго садится на кровать, снова доставая кейс из штанов чтобы перепрятать. — Как дело пойдет. Каминари выключает камеру, примостившись рядом с Кацуки, перебирая ремешки от аппарата в пальцах. Ветер все так же шумит в открытом окне соседней комнаты, освежая душные апартаменты. Бакуго волнуется, можно заметить это невооруженным взглядом, Денки думает, что в душу к нему лучше не лезть - все равно не получится. — Бро, он сто процентов будет согласен. — Отсекает парень, поднимаясь с кровати. — Он слишком тебя любит, чтобы отказать. — Это достаточно серьезный шаг, чтобы тебе понять. — Рычит Кацуки, а Денки ретируется в свою комнату, поднимая руки вверх и говоря что-то о "посмотрим еще".

***

Дверь Киришиме открывает Каминари, смотрит на него вопросительным взглядом - писал же Бакуго - но скоро получает ответ, что тот уснул. Красные кроксы легко сползают с ног Эйджиро, а Денки все неймется у него, как-то странно обходит, осматривает. Красноволосый не выдерживает, когда он собирается зайти с ним в ванну. — Что произошло? — Он разворачивается cлишком резко, настолько, что Каминари врезается, отшатываясь и думает о том, что его уже достаточно отпинали за сегодня. — Ничего. — Говорит парень, ловя равновесие. Киришима стоит напротив, сложив руки на груди, выглядящий словно мамочка, что поймала своего ребенка за ночным сидением в телефоне. Волосы, собранные когда-то в аккуратный низкий хвост, теперь трепались в разные стороны, уставшие глаза смотрели с подозрением. Каминари было сложно удержаться под этим взглядом, поэтому он разворачивается, уходя в комнату. Эйджиро вздыхает и закрывает за собой дверь в ванную. Освежившись в душе, красноволосый выходит, обтирая голову белым полотенцем, что предоставляли в этом месте. С голой спины стекают капли воды, неприятно щекотя меж лопаток. В комнату все еще лился свет, освещая уснувшего Бакуго, который отвернулся от окна, прячась от лучей. Такой беззащитный, но с таким же хмурым лицом, которое бывает у него большую часть времени. Киришима закрывает дверь, кидая махровое полотенце в угол, и подходит к окну, закрывая шторы плотнее. Приземлившись с другой стороны кровати, Эйджиро подкатывается ближе к своему парню, обнимая его со спины, пытаясь согреть своим телом. Но Бакуго спит слишком чутко, чтобы не проснуться от движений матраца. Кацуки прищуривает глаза, завидев полотенце на полу. — Опять свинарник устраиваешь. — Хриплым от сна голосом ворчит блондин, поворачиваясь в кольце рук Киришимы, лишь бы прижаться поближе, уткнуться носом и вдохнуть запах. — Потом отнесу. — Коротко отвечает Эйджиро, целуя блондина в лоб, нежно поглаживая по волосам. Это путешествие дается им сложнее, чем они думали, но от этого не становится нежеланным. Незнакомые города, незнакомая страна и свой менталитет, все это ощущается загадкой, проникая под кожу и вызывая табун мурашек по спине. Эти же мурашки появляются, когда Кацуки шумно выдыхает ему в грудь. Воцаряется тишина, все пошли отдыхать после дороги, Каминари переписывался с друзьями, лежа на кровати, давая позвоночнику отдохнуть и подготовиться к новым прогулкам, а Бакуго и Киришима засыпают, переплетая ноги и не задумываясь о том, надо ли ставить будильник.

***

Кацуки просыпается от ора Денки. Причин для этого может быть бесконечное множество, блондин пытается уснуть снова, прижимаясь к красноволосому так, словно ему было необходимо слиться, лишь бы не слышать. Каминари снова нарушает их личное пространство, раскрывая дверь, от чего звука становится еще больше. Отстраняясь от теплого(наполовину голого) Киришимы, Бакуго берет друга за шкирку, выпроваживая за дверь. — Ты можешь быть немного тише. — Шпит блондин, ставя Каминари на землю и закывая дверь. — Я узнал, что сегодня единственный день в месяце, когда тут будет открыт бар с живыми выступлениями! — Для большого поклонника концертов, Денки был слишком легковозбудимым, начиная прыгать даже от такой, казалось бы, обычной новости. — Мы просто обязаны пойти! Прямо сейчас! Буди своего принца. Каминари скрывается за соседней дверью, пока ему хорошенько не дали по голове. Кацуки закатывает глаза, слыша как друг начинает напевать какие-то песни за стенкой. Было уже около шести вечера, надо было и вправду прогуляться. Бакуго заходит в комнату, старается быть тихим, передвигаясь на цыпочках, но только после того, как закрывает дверь, замечает, что Киришима уже не спит. Сидит, зевает, укутавшись неприятным на ощупь пледом, потирая глаза. Кацуки, не боясь теперь быть шумным, решительно подходит к нему, целуя в подставленную щеку, стискивая в объятьях, слушая тихое хихиканье парня. — Собирайся в бар. — Бакуго трется носом об его ухо, когда с головы возлюбленного падает ткань. — Опять бар? — С непониманием смотрит на блондина Киришима. — Пить не буду. — Поднимая руки в защитном жесте, говорит Кацуки. Киришима тянется, вытягивая руки вверх, заставляя покрывало сползти еще ниже. Кацуи встает, направляясь к шкафу, искать подходящую одежду. Вечер сегодня будет не из скучных.

***

Город нещадно нагревался под палящим солнцем, но душно не было, прохладный ветерок добавлял некоторой свежести. Каминари шел спереди, восторженно разглядывая разноцветную архитектуру, пока парни шли сзади, взявшись за руку. Точно родители со своим ребенком, Бакуго иногда ругался на Денки, что он под ноги не смотрит, скоро и в люк провалится и на дорогу выскочит, а Киришима тихо посмеивался со всего происходящего, поедая мороженное и иногда поправляя черную кепку, так нагло взятую у Кацуки, что сейчас улетит из-за ветра. До открытия бара оставалось два часа, общее состояние друзей стало лучше, все вроде как начали привыкать к текущему здесь времени. — В этом городе будет интересно только тем, кому за сорок. — Говорит Каминари на камеру, показывая ей свое лицо. — Бары открываются только в девять, а все остальное - прогулки на пароходах и живописные парки. Денки переводит объектив на парочку, что стояла справа от него. Кацуки и Эйджиро смотрели на редкие проплывающие мимо корабли, оперевшись на ограждение. Бакуго говорил о том как переводятся их названия, а Киришима не переставал весело улыбаться, наблюдая за движением воды. — Погода здесь конечно, совсем не такая, как сейчас в Японии. Достаточно прохладно. — Каминари снова показывает себя на фоне города. — Но это не мешает Бакуго светить мышцами в майке. Не знаю кого он захотел привлечь здесь. — Здесь никого. — Подает голос Киришима, пытаясь попасть в кадр, сдвигая Денки левее. — Парни тут слишком слабые, чтобы бороться со мной за внимание Кацуки. Видеорепортаж отключается на этом моменте, запечатлев улыбающееся лицо Эйджиро. Каминари становилось скучно просто смотреть на виды города, предлагая сходить в кафе. Ему было сложно отказать, никто из них не мог вспомнить когда нормально ел в последний раз. Киришима хватает Бакуго под руку, таща в сторону заведения через дорогу, пока Денки пытался перебежать в неположенном месте, снова получая нагоняй от Кацуки.

***

— Ничего здесь конечно непонятно. — Вздыхает Каминари, отдавая меню официантке. — Из всех названий я понял только круассан. — Было бы ума побольше, посмотрел бы какая тут местная кухня. — Раздраженно говорит Бакуго, снимая кепку с Эйджиро. Киришима откидывается на спинку кресла, положив голову на плечо своего парня. Заведение не отличалось размерами и в будний вечер тут было не так много посетителей, поэтому их блюда принесли достаточно быстро. Так же быстро они с ними и расправились, оставались лишь коктейли для Киришимы и Каминари, а для Бакуго горячий американо. Блондин делает вывод, что этот кофе все равно несравним с тем, что он делал для себя и красноволосого на завтрак. — У вас же скоро будет годовщина с признания Киришимы. — Задает тему для разговора Денки, отрываясь от безалкогольного мохито. — Да. — Эйджиро отрывает свой взгляд от телефона, где вел диалог с Ашидо. Кажется, она никогда не спит. — Семь лет будем встречать в Париже. — Было и было. — Ворчит Бакуго, ставя наполовину выпитый кофе на стол. — Вот почему ты все время так вредничаешь, когда вспоминают эту историю.

***

Первый год старшей школы был достаточно сложным для Киришимы, как и все обучение в принципе. Но как только наступило лето, он мог отвлечься от постоянной зубрежки новых правил и не думать об успеваемости, остались только тренировки в клубе по легкой атлетике, там и происходило все чудо. Бакуго Кацуки казался Эйджиро недосягаемой звездой, только перейдя в старшую школу, его показатели были лучше многих выпускников, что заставляло немало восхищаться им. Еще бы, у блондина явно был синдром отличника, он хотел быть лучше всех во всем, так и попал в сборную уже на первом году. А Киришима не уставал восхищаться им со скамейки запасных, иногда слишком уж задерживая внимание. Нередкие тычки под бок его друга Каминари заставляли закатывать глаза. Тогда уже с крашенными волосами, Эйджиро тихим возмущенным шепотом говорил ему "Не влюбился я", хотя учащающийся пульс, чересмерное внимание и бесконечные попытки пробиться в друзья явно говорили об обратном. Самому себе удалось признаться только к августу, когда уже хотелось плакать от того, насколько Бакуго Кацуки прекрасен. Мина Ашидо, его подруга еще со средней школы, нередко сидела у Киришимы в гостях, расчесывая волосы парня и заплетая косички, слушала о том, как проходили тренировки и как опять Бакуго всех уделал, не боясь назвать всех старшеклассников слабаками. — Может, попробуешь признаться ему. — Вдруг говорит девушка, чувствуя напряжение Эйджиро. — Не думаю, что он просто так тебе помогает с домашкой и дополнительными тренировками. Он же почти все свободное время проводит с тобой. — Боюсь разрушить нашу... Связь. — Перед последним словом Киришима делает паузу, думая как лучше назвать их отношения. — Такой как я ему и в подметки не годится. — Ну, не попробуешь - не узнаешь. — Ашидо доплетает второй колосок, фиксируя его резинкой. — Тем более до конца лета остались какие-то две недели. К началу учебного года может и забыться. Киришима собирает всю волю в кулак и пишет Бакуго тем же днем, приглашая на прогулку до кафе, где они обычно разбирались с заданиями на дом и пили кофе. Мозг говорил, что идея отстойная, а сердце так и хотело поскорей открыть правду тому, кто уже глубоко в нем засел. Эйджиро провожает Мину до дома и направляется к заведению, зарядившись от кинутого девушкой "удачи" на прощание. Когда он подходит к зданию, у него уже стоит Кацуки, в обыкновении сдвинув брови и уткнувшись в телефон, проверяя новостную ленту какой-то соцсети. Заметив Киришиму, блондин отвлекается от телефона, оставляя на лице привычное недовольство. Вечерело в августе намного быстрее, но аномальная для того времени жара все равно не спадала. Он прогуливались по безлюдной аллее, выпив по кружке кофе, болая о чем-то отвлеченном. Киришима уже не мог терпеть. — Бакуго. — Зовет блондина красноволосый, не подумав о том, что говорить дальше. Кацуки оборачивается на друга в шаговой доступности, видя напряжение в лице Эйджиро, прячет руки в карманах темных джинс и сдвигает брови, возвращая привычно злое лицо. Киришима начинает еще больше нервничать, крутит между пальцев хвостики от колосков, что остались после их посиделок с Ашидо и краснеет. — Ты мне нравишься. — Между ними пролетает легкий ветер, что смог добраться через множество деревьев, высаженных по длине всего пути. Молчание длится недолго, но для Эйджиро проходит целая вечность. Он боится смотреть на парня напротив, думая, что он явно раздражен этим признанием, если только не начал злится еще больше и сейчас не стоял, думая, как бы открутить красноволосую голову, чтобы потом и найти не смогли. Взгляд Киришимы направлен на землю, часто перескакивая на камни, корни деревьев или асфальт прямо под ногами, лишь бы не смотреть на него. — Я знаю. — Коротко говорит Бакуго. Их глаза пересекаются, и Эйджиро подмечает, что блондин выглядит... Смущенным? —Так что... — Пока ты не сможешь попасть в основной состав, я не могу с тобой встречаться. — Кацуки возвращает нахмуренный взгляд, продолжая их движение по аллее, игнорируя прыгающего вокруг Киришиму, который так и не смог понять его ответа. Бакуго тогда проводил красноволосого до дома и, не сумев удержаться, обнял.

***

— Правда, в сборную я попал в октябре. — Заключил свой рассказ Эйджиро, когда они подошли к бару. — Но он не удержался и поцеловал меня в пустой раздевалке через четыре дня после этого. Каминари хихикал над Кацуки, очень смущенного эти рассказом. Он делал вид, что смотрит на здания, которые спустя два часа прогулок казались одинаковыми. Солнце уже спускалось за горизонт, а для молодых людей в этом городе развлечения только начинались. В баре было много людей, несмотря на разгар рабочей недели. Видимо, выступавшая сегодня группа была достаточно популярна. Каминари кружился, не унимаясь и, казалось, совсем скоро потеряется в толпе у небольшой сцены с выставленными инструментами. Бакуго уже перестал обращать на него внимание, держа Киришиму за подол футболки, боясь потерять. Дойдя до бара, Кацуки начал что-то говорить бармену, не посоветовавшись со своим парнем. Эйджиро посмотрел на него с непониманием, но блондин его уверял, что его выбор не заставит разочароваться. Буквально через мгновение перед ними начинают мешать коктейли, украшая кусочками фруктов. Киришима наблюдал за всем, не скрывая любопытства. Когда перед ними ставят напитки, Бакуго двигает красный с ягодами в направлении красноволосого, а себе оставляет апельсиновый, отпивая его через трубочку. Эйджиро делает первый глоток, его глаза раскрываются в изумлении. Это было то что надо: сладко-кислый вкус ягод и освежающая мята. Но вот напиток Кацуки его смущал, напоминая апероль. Без разрешения попробовав и у парня, не пропуская его возмущенного взгляда, и убедившись, что он так же безалкогольный, возвращается к своему напитку. Во всем баре потухает свет, оставляя только прожекторы около сцены, народ начинает больше подтягиваться к ней. В толпе нельзя было не заметить Денки, изумленно ждущего начала. Бакуго и Киришима оставались около бара, прижавшись плечами и иногда обмениваясь усмехающимися взглядами, видя как Каминари чуть ли не визжит от радости, когда на сцену выходят артисты. Начинает играть медленная музыка, под которую толпа медленно покачивается в такт, наверняка зная репертуар. Эйджиро уже допил свой напиток, отставив его на барную стойку и положив голову на плечо Кацуки, наслаждаясь живой музыкой. До тех пор, пока Бакуго не начинает тянуть его на свободное место позади толпы, заставляя медленно кружиться с собой под музыку и какие-то иностранные слова, скорее всего о любви. Наверное, в коктейле блондина все-таки был алкоголь, раз он сам решился втянуть Киришиму в танец. Его теплые руки ложатся на талию красноволосого, заставляя прижаться и чувствовать не ушедший из тел жар после активного дня. Эйджиро кладет руки на плечи парня, смотря тому в глаза и улыбаясь, они оба начинают медленно качаться в одном направлении, не отрывая взгляда друг от друга, иногда слыша взвизгивания у сцены. Как они предполагают, от Каминари, но даже не думают отрывать глаз друг от друга. По Киришиме явно читалась огромная любовь и обожание, а Бакуго все так же хмурит брови, но мало кто понимает, что делает он это только из-за того, как сильно сосредоточен на том, чтобы не отдавить ноги своему парню. Эйджиро берет Кацуки за щеки, поднимая лицо к себе и вовлекая в короткий поцелуй, после чего блондин кладет свою голову к нему на плечо, сокращая пространство между ними до нуля. Никто из них двоих не знает, что Каминари в этот момент снимает их из-за угла у бара.

***

Утро Киришимы и Бакуго начинается в десять утра. В апартаментах они были только вдвоем, уйдя от Денки после его заверений, что он точно не потеряется и вообще познакомился с солисткой группы, выступавшей в тот вечер. Друг специально представил их Кьеке Джиро, чтобы они убедились в том, что она тоже японка, бросила университет на втором курсе и уехала покорять Европу своей музыкой. Кацуки было до звезды кто она такая, он мечтал о кровати и Эйджиро в его объятьях. Так оно и произошло. Каминари скинул сообщение в пять утра, что останется у девушки. Видимо, настолько хорошо пошло знакомство, Денки впервые кого-то не отталкивает своей энергией. Отложиа телефон в сторону, Киришима ложится к Бакуго на грудь, ощипывая пальцами бока, чтобы разбудить и его тоже. Солнечный свет не проникает сквозь шторы, создавая достаточно романтическую обстановку, Эйджиро не мог перестать этого чувствовать. Блондин, не желая открывать глаза, морщится, сдвигая брови, хватает Киришиму в объятья и протаскивает через себя, укладываясь уже у него на груди, целуя у ключицы и закапываясь глубже под одеяло. Но красноволосый не собирается сдаваться, достает лицо своего парня и начинает целовать лоб, щеки, веки и в конце концов вовлекает в долгий поцелуй, от которого Бакуго чуть оживляется. Эйджиро поглаживает пальцами накаченную спину Кацуки, медленно передвигаясь к пояснице. Блондин усаживается на ногах Киришимы, вытаскивая свое тело из-под одеяла, отрываясь от поцелуя. Недолго красноволосый любуется накаченным телом парня, после чего снова притягивает в поцелуй, пододвигая за бедра чуть выше. В этот момент оба слышат, как в замочную скважину вставляется ключ, намереваясь прервать их уединение. Так и происходит, из коридора доносится пыхтение Каминари. Бакуго раздраженно вздыхает, падая на грудь Киришимы. Эйджиро улыбается, целуя парня в макушку и нежно поглаживая спину пальцами. Они отложат это дело на потом.

***

Каминари грустит, складывая свою сумку в багажник машины. Шутить ему как в самом начале не хотелось, даже камеру не доставал, чтобы что-то снять. Бакуго задается вопросом почему Джиро пришла его провожать, Киришима же всячески удерживает его от колких комментариев, добавляя, что они узнают все по дороге. Парни садятся в машину, ожидая только Денки, что остался с девушкой на улице, прощаясь. — Кацуки, они обнимаются. — Эйджиро удивленно раскрывает глаза, смотря в боковое зеркало, наблюдая за всей картиной. — Кажется, он не захочет возвращаться в Японию. — Заключает блондин, закатывая глаза. Их путешествие начинает брать новые обороты.