Ветер перемен

Июньский вечер. В дни, как этот, начинаешь искренне верить, что

в с е е щ ё б у д е т.

Воздух словно пропитан дорогим парфюмом — долгоиграющий и раскрывающийся с каждой секундой новой ноткой, до этого никому не известной. Последнее, будто прощальное, щебетание птиц перед долгой, но тёплой ночью убаюкивало всех вокруг, включая животных. Дуновение летнего легкого ветерка резко разбудило Накахару, словно это был, как минимум, ураган Катрина. Чуя быстро проснулся, как от детского ночного кошмара, и обнаружил, что заснул на балконе.Он упорно старался вспомнить, во сколько он отключился, но единственное, что было ещё свежо в его памяти — смс.Короткое, ёмкое и странное:

«Позвони мне»

Да уж, ещё бы он это не помнил. Эти слова отпечатались в его сознании надолго. Смысл слов ничем не примечателен, обыкновенное сообщение от друга, родственника или волнующегося близкого человека. Но, черт возьми, отправитель не являлся ни одним из вышеперечисленных, потому что был гораздо большим.Рыжий ещё минут пять сидел и смотрел в одну точку. То ли от шока, то ли от недосыпа в перемешку с пятничными «попойками».  — Да, давно уже стоит задуматься об отпуске, — рассуждал вслух рыжий, сидя на балконе и наблюдая за садящимся солнцем. – Может, показалось? Он с надеждой смотрел на чёрный экран блокировки. Приободрил себя словами: «Соберись уже, смска как смска, подумаешь, может и правда привиделось во сне» — и наконец зашёл в недавние сообщения.Но Чуя никогда не отличался везением, зато память у него, нужно отметить, действительно хороша. Взгляд невольно остановился на новой, ещё непрочитанной весточке: От кого: прореха на человечестве

Позвони мне

— Твою ж мать, — несчастного мафиози передернуло. К слову, это было первое смс за все семь лет, и он знал, это явно не к добру. Накахара хотел послать все к чертям. В его планы не входило вот это. Он планировал открыть только что купленную бутылку полусухого, принять горячую ванну, слушая джаз или блюз на старом виниловом проигрывателе. Эстет, не иначе. Странная мысль промелькнула в голове рыжего, когда он мысленно прощался со своим спокойным и желанным времяпрепровождением: «Неужели он так легко бы распрощался со всем прекрасным в этом мире?» Ему это было поистине интересно, Чуя часто задавался этим вопросом, когда работал с Дазаем. Этот человек вообще вызывал много вопросов. Но ещё больше вопросов вызывала сложившаяся ситуация: «Может, он пьян? Или проспорил? Он мог просто перепутать номера, не так ли?! Почему я, черт возьми, вообще не удалил номер этой скотины??!» — Чуя тщетно пытался успокоить и отвлечь себя. Надежда всегда умирает последней. Сработавшая сигнализация чьей-то машины отогнала все посторонние мысли, и мафиози вернулся к главной задаче. Он решил посмотреть время отправки смс:

«18:47»

На часах было уже 19:52. Прошел целый час. После долгих раздумий и переговоров с самими собой Накахара решил взглянуть правде в глаза: перебинтованный не звонит или пишет по пустякам. Ответ был очевиден.

***

Дазай сидел в полной тишине в скудно обставленной квартире. Хотя это больше походило на каморку. Да, после ухода из Портовой Мафии деньги у брюнета не особо водились, это было легко проследить по мебели и гардеробу. Его холодильник был пустым на постоянной основе, бог знает, чем он вообще питается. Частенько отключали воду с электричеством за неуплату налогов. Единственное, что всегда можно было найти в его «квартире» — бинты и спиртовку. Сейчас его жизнь напоминала выживание, будто это популярное американское ток-шоу, где в случае победы тебе дадут награду. Жаль, что это реальная жизнь, а не постановка, немного денег сейчас бы не помешало. Иногда детектив задумывался: а во имя чего была та жертва? Он оставил всё и его, а ради чего? Ради этих облезлых стен и вечно холодных батарей? Ради зарплаты, которой едва ли хватает на уплату всех долгов в кафе и выпивку в баре, в котором он уже стал чуть ли не постоянным посетителем? Или же ради работы, на которой он всячески избегал обязанностей и считал секунды до конца рабочего дня?

Цель не оправдала средств, это Дазай уяснил, правда, слишком поздно.

Осаму смотрел в одну точку, его лицо не выражало эмоций, взгляд был отстранён, а мысли — перепутаны. Кто бы мог подумать, что таким вот странным образом он ждал. Ждал так, словно это был не звонок, а решение короля о помиловании. Казалось, что прошло куда больше часа, потому что прошло целых пять лет. Его многолетниеминутные мучения прекратила вибрация телефона. Дазай с надеждой и неким страхом взял в руки телефон и посмотрел на экран:

удали этот номер

Кажется, его лицо впервые за долгое время изобразило облегчение и спокойствие: «Ха, как же хорошо, что я всё-таки не последовал собственному совету». — Что тебе надо, мудень? — рыжий был явно не в духе, но, если прислушаться, можно было уловить нотки волнения в хриплом прокуренном голосе. К счастью, Дазай обладал острым слухом. Он словил себя на мысли, что слишком давно не слышал его голоса. — Чуя? — детектив наигранно удивился, будто бы не знал, кому принадлежит этот номер телефона. Накахару это разозлило. Но про себя он отметил, что тот был абсолютно трезв, и это напрягало. — Нет, блять, жнец из преисподней. Пришёл по твою душу, пора платить по долгам, дорогой, — сердце Осаму пропустило удар на последнем слове, хотя было прекрасно слышно и понятно, что это издевка. — Разве я не сказал то же самое две секунды назад? — Дазай никогда не упускал возможности подразнить бывшего напарника, несмотря на состояние. И, конечно, в ответ он получил долгожданное недовольное цоканье и легкое порыкивание. Оно того стоило. — Смотрю, ты в своём репертуаре. Значит, все нормально. — О, ты что, волновался обо мне? Как мило с твоей стороны, я тронут, — самое страшное, что эти слова не показались Накахаре очередной колкостью, поэтому он совсем немного смягчился. — Я вовсе не…боже, проехали. Я повторяю вопрос: что тебе надо от меня? — рыжий хотел произнести это грубее, но вышло так себе. В ответ он услышал лишь молчание на другом конце трубки. – Ну?! — Я-я...не знаю. А ты почему позвонил? — брюнет изо всех сил старался не быть прижатым к стенке, поэтому первое, что пришло ему в голову, — перевести стрелки. — Ты совсем дебильный, Осаму? — по его голосу было слышно, что он начинает закипать от нетерпения и тупости собеседника, что было большой редкостью, если честно. Чаще всего именно Чуя оказывался тем самым «недогоняющим» в их общении. — Ты назвал меня по имени?..– Дазай еле сдерживал себя. — Что?.. Ну да, а что такого-то? — на самом деле, Накахара и сам не понял, как это произошло. Просто вырвалось, захотелось. — Нет, ничего, забудь, Чуя-я, — бывший мафиози максимально длинно произнёс последнюю гласную, словно смаковал и попробовал на вкус, хотя он делал это не впервые, как Накахара. — Так, слушай сюда, сволочь ты эдакая, я не собираюсь с тобой тут чесать языками два часа. Ты, между прочим, сорвал мой заслуженный отдых, поэтому я не в лучшем расположении духа. Либо ты сейчас говоришь, что с тобой там случилось такого, что ты написал мне, либо я сбрасываю трубку. — Давно не слышал от тебя таких длинных откровенных монологов. Обычно ты предпочитаешь быстро и коротко послать всех и вся, это же намного проще и не требует большой мыслительной нагрузки, не так ли? — снова этот странный фальшивый смех, который рыжий терпеть не мог. — Всё, я отключа– — Я просто захотел. Все. Не думал, что моя секундная прихоть вызовет у тебя столько эмоций. И… эм, спа-… ладно, забудь, — его голос стал резко серьёзным, Накахара лишь три раза заставал его таким за все время напарничества, и на этой непонятной ноте Дазай оборвал звонок. Он просто понял, что больше не выдержит. Не выдержит беспокоящийся о нем голос человека, которого никогда не сможет достичь. Боже, да кого он обманывал все эти семь лет? Знали и видели почти все, кто окружал его, как он смотрит на него, как следит за каждым движением и ждёт, когда он наконец поймёт. Но именно Чуя, этот мелкий холерик с небольшим комплексом превосходства и такими красивыми голубыми глазами, ничерта не замечал. Или просто делал вид…? Чего он хотел, когда писал ему сегодня? Что хотел услышать? Дазай и сам уже не знал, но собственная гордыня не позволила ему признаться в том, что он просто хотел услышать его. Да, он скучал. Скучал по его манере злиться от одного только существования Осаму, по его крику, который больше походил на писк, и по его вечно мягким волосам, пахнущими сигаретами и цитрусами. И разве мог он сказать такое напрямую, пускай даже в телефон? Нет, конечно. Потому что это был он — Дазай Осаму, экс-исполнитель мафии, лицемер и явно не тот, кому бы Накахара Чуя ответил взаимностью. С такими мыслями брюнет засыпал почти каждый день, если ему вообще удавалась заснуть. «В таком случае, что я теряю?» — воодушевленный и приободрённый разговором с бывшим напарником, детектив решился на то, что рано или поздно все равно должно было случиться. Сейчас ему показалось, что вся эта история дошла до точки невозврата. Дазаю уже было плевать на последствия — он знал, какой бы ни была его реакция, он примет её. Он не был дураком и понимал: надо готовиться к худшему. Наилучшим вариантом для бывшего мафиози было бы «торможение» рыжего, чем он и славился. До того, как до него дойдёт весь смысл сказанных ранее слов, Дазай успел бы быстренько смыться, а это уже была прерогатива брюнета. А худший вариант — быстрое реагирование собеседника и драка, в которой, несомненно, победит Накахара, потому что Дазай вряд ли будет оказывать сопротивление, так как в рукопашном бою рыжему не было равных. Давно пора сделать это. Страх быть уязвимым, в случае отказа, далеко в прошлом, потому что сейчас до Осаму наконец-то дошло: он всегда был беззащитен рядом с ним, под его чутким взглядом, выражавшим весь спектр эмоций, Дазай всегда был безоружен. Он мог часами наблюдать за ежесекундно меняющейся мимикой рыжего, когда тот пытался в очередной раз доказать свою правоту. И именно тогда он понял:

«Я пропал»

— Алло, Куникида? Подожди, только не начинай ворчать раньше времени, мне нужны твои связи. Ага, да, помню, отчёты и прочая ерунда… Итак, я знаю, ты любишь водиться с информаторами. Кстати, я недавно был на могиле Рокузо. Так вот, вопрос плёвый, буквально пара минут, не откажи дорогому коллеге в услуге…

***

Сказать, что Накахара был в конкретном ахуе, — значит ничего не сказать: «Что, черт тебя дери, только что было? Он совсем там в своём агенстве головой поехал?! И он хотел сказать «спасибо»…?» Но мафиози пока что не представлял, что ему ещё оставалось пережить сегодня вечером. Этот день запомнится ему надолго, потому что именно сегодня изменится всё. На часах восемь вечера, стало заметно прохладнее, а Чуя всё так же сидел на балконе, хотя, наверное, любой бы на его месте оставался бы там как можно дольше. Панорама была великолепна: невысокие пятиэтажки нового образца, полностью подходящие под стиль Йокогамы, и прекрасный вид на набережную. Завершающими мазками сего шедевра были последние заходящие лучи солнца. Это было его любимое место в квартире, он мог спать и есть здесь, сидя на удобных диванах. В особо холодные вечера, или зимой, он разжигал огонь и грелся. К слову, Чуя жил в клубном доме. Это очень удобно, учитывая то, что в проживание входит и уборщица с сантехником, и место на паркинге, и даже прачечная с баром (последнее и стало решающим в выборе жилья)! С его работой это было идеальное место для жизни. Также, как известно, в клубных домах живут не просто обеспеченные граждане, а люди определенного круга. Корпус, в котором жил мафиози, предоставлялся для людей его статуса и положения. Естественно, Чуя узнал об этом не на официальном сайте жилого комплекса, а от «своих». Об этом не распространялись, это никому и нужно-то не было, что-то вроде негласного правила. Своеобразное «гнездышко» для подпольщиков. В конце концов, ни для кого не секрет, что таким людям тоже надо где-то жить, да и они не вызвали никаких вопросов у обычных жильцов. Хотя жильцов клубных домов вообще трудно назвать обычными… Если кто-нибудь из соседей и вступал с ними в разговор, и речь заходила о карьере, все, как один, отвечали: «Бизнесмен». В целом, это было от части правдой. Никто никого не сдавал, иногда даже приплачивали персоналу за молчание, как обычные чаевые, так как средства позволяли. Хоть какой-то плюс в такой работе — хороший оклад. В общем, Накахара очень даже неплохо устроился. Но со своего любимого «обиталища» он все же решил уйти, на сегодня с него хватит. Во всех смыслах. Аккуратно собрав винные бокалы и плед, рыжий медленно перенёс все в дом, предусмотрительно закрыв за собой дверь. — Весь настрой убил, говнюк, — Чуя со вздохом посмотрел на бутылку вина и понял, что все желание пить пропало. – Такими темпами и пить вовсе брошу. Рационально поразмыслив, рыжий решил, что лучшим вариантом сейчас будет горячий душ, а после уже по состоянию. Либо фильм, либо сразу в постель: «Да, лучше сразу спать» — лишь мысль о мягкой большой кровати заставила его поторопиться и поскорее принять водные процедуры. Для мафиози не было редкостью — ложиться в 8-9 часов вечера. Работенка была поистине изматывающей, и под конец дня сил оставалось только валятся на диване или в кровати. И для Накахары было загадкой: как Акутагава умудрялся ходить куда-то с оборотнем по вечерам. Он не просто ходил, он буквально бежал после конца миссии с ним на свидание: «Н-да, возможно, фраза «любовь окрыляет» не настолько уж и бредовая. Иначе как объяснить такой прилив сил после четырёх часов выслеживания врага по кустам в лесу?» –Чуя с грустью осознал, что вряд ли он когда-либо сможет ответить на этот вопрос. Ох, как же сильно он ошибается. Акутагава пытался всячески скрыть тот факт, что он отсчитывает минуты до встречи с ним, но по его приподнятым уголкам губ, когда тот смотрел в телефон, вероятно читая сообщения от Накаджимы, можно было прочитать всё. Иногда сам Чуя отпускал его пораньше, говоря, что и сам справится, выступая в роли свахи. Как-никак, а у рыжего было сердце, в отличие от предыдущего наставника Рюноскэ, и он понимал, что, если ему не удаётся построить личную жизнь, то это не значит, что её не должно быть у других. — Черт, где кондиционер? — Чуя очень хорошо заботился о своих волосах и коже. Скрабы, маски, бальзамы — всё это было неотъемлемыми атрибутами душевой кабинки. Когда он наконец нашёл потерянный предмет, Накахара с головой погрузился под струи горячей воды. Настолько горячей, что зеркало над раковиной запотело, а кожа спины, в особенности плеч, стала розовой. Чуя по привычке напевал какую-то незамысловатую песенку, но громко, отдавая всего себя. Закончив, он понял, что забыл забрать халат из спальни, поэтому просто повязал полотенце поверх бёдер: «И почему я до сих пор одинок?» — думал про себя рыжий, когда посмотрел на себя в зеркало.И правда странно. Уходя из ванны, он посчитал своим долгом подмигнуть себе. Ну, а кому ещё? — Красиво поёшь, коротышка, — Чуя прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. Буквально полчаса назад он был готов убить его обладателя. Мафиози быстро схватил пистолет из близстоящего комода. Он очень некстати вспомнил, что в нем нет патронов. – Ну-ну, положи пушку. Я ничего тебе не сделаю, успокойся. — Да ты в край охренел?! — Накахара не просто кричал, он срывал голос. — Убери, пожалуйста, пистолет, — Дазай уже подключил успокаивающие жесты руками и стал медленно подходить к рыжему. — Ещё хоть шаг — и я за себя не отвечаю, — конечно, брюнета это не остановило. – Ты меня вообще слы– Одно резкое, но точное движение и Дазай валит бывшего напарника на пол, параллельно выбивая оружие из его руки. Быстро адаптировавшись к сложившийся ситуации, приколачивает запястья напарника к полу своими ладонями и крепко усаживается на его бёдра своими. Годы, проведённые в мафии, дают о себе знать. — Вообще, в теории, в такой позе сверху должен быть не я… – Накахара не даёт ему договорить, пользуется моментом и кардинально меняет свою позицию в более выигрышную. Но выигрышной она была только в данном случае… Как ни крути, а Чуя был сильнее Осаму, если находился в подходящей позиции, как сейчас. — О, а вот теперь правильно.Не думал, что ты послушаешь меня, — за этими словами последовала привычная ухмылка. — Ты…ты, — рыжий пытался отдышаться, — какого хрена здесь забыл??! Кто тебя впустил?! Как ты узнал, где я– — Не ерзай так бёдрами, будь добр, — детектив снова перебил его. Он уже даже не пытался дать отпор, а просто лежал пластом, словно вообще забыл, что сейчас происходит. — Так… Сто– — И не мог ты чуть-чуть отодвинуться от меня? Мне, конечно, безумно приятна такая близость, просто твои мокрые волосы щекочут мне лицо. Кстати, мне нравится запах твоего шампуня, — Дазай не мог перестать тараторить всё подряд. То ли от волнения, то ли от нарастающего возбуждения, которое он любой ценой пытался скрыть. Ведь прямо сейчас на нем сидел этот полуголый идиот, Дазай и представить не мог, что такое бывает не только в его пошлой фантазии. — С каких пор ты указываешь мне? Ты не забыл о своём положении? — Чуя уже будто позабыл, что этот человек только что проник в его апартаменты, и демонстративно ещё раз вильнул бёдрами, наклонился ближе, дабы показать, кто тут лидер в схватке. Но на брюнета это возымело абсолютно противоположный эффект. — Ох, зря ты это сделал, дорогуша.Ты думаешь, я зря такие советы тебе даю? И нет, я не забыл о своём положении. Именно поэтому я и прошу тебя не делать этого, — детектив специально сделал акцент на последнем слове. – И как бы тебе сказать… Не мог бы ты надеть трусы? — от этой фразы Чуя покраснел с ног до головы.Он и до этого был тёплым после душа, но сейчас на его теле можно было сварить кофе. Он немедленно отскочил от бывшего напарника, и отодвинулся на безопасное расстояние. При этом оба сидели на полу. — Так нехрен заявляться ко мне в десятом часу! Я спать собирался. — Ты спишь голым? — Иногда… Так, не соскакивай с темы разговора! — Ну, своё бесспорное первенство в скачках ты сегодня уже подтвердил. До тебя далековато будет, — хитрый взгляд карих глазах остановился на оголенной груди и ключицах.Черт. — Ты бы хоть оделся, — Дазай изо всех сил старался не выдать свою заинтересованность и нетерпение. — Я тебе уже сказал. Не указывай, что мне делать в моем доме. Я не оденусь, пока ты не отвалишь отсюда, — Накахара уже из принципа будет настаивать на своём. Дазай это знал, и сейчас ему было это только на руку. — Как хочешь, — он развёл руками. – Как ты там сказал? «Ещё один шаг — и я за себя не отвечаю»? — К чему ты клонишь? Я сказал это, придурок, потому что думал, что тебя это остановит. Но, видимо, я уже успел забыть твою реакцию на угрозы, — рыжий бы хотел не видеть этого вовсе, но было слишком поздно. Он уже успел поймать сосредоточенный на своём теле взгляд «гостя», но решил промолчать. Возможно, ему это даже льстило. — Почему ты не ударил меня? — Дазай решил пойти до конца. Тонуть так тонуть. — Эм, может, потому что это и не надо было? А что толку-то? Ты не был даже вооружён, силы не равны. А разводить кровавую бойню в своём доме я не намерен, — Осаму был приятно удивлён, так как не ожидал вообще услышать вразумительный ответ. — А если я пришёл тебя убить? — Тогда ты бы уже попытался сделать это. Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы не понять этого, — на последней реплике сердце брюнета забилось чуть быстрее: «Знаем друг друга…». – Какого хрена ты снова устраиваешь мне допрос, а?! Моя очередь задавать вопросы, и они явно повесомее твоих будут. — Я даже догадываюсь, что ты хочешь узнать. — Да ну? Человек, который откуда-то знает мой адрес, хотя не должен, каким-то сраным образом забрался в дом, где куча охраны, знает, какой вопрос я хочу задать? — мафиози очень сильно жестикулировал руками и наигранно ломал голос. – Хотя знаешь. Я не удивлён, зная тебя, поэтому отметём эти вопросы. — Сочту за комплемент. — Ага, валяй. Так вот, момент истины. Вопрос, который мучает меня последние два часа: что тебе от меня надо, мать твою? — Прямо таки мучает? Я польщен. — Не увиливай, — на самом деле, Чуя уже попрощался со сном, но правду он должен быть узнать. Опять же, скорее принцип, чем реальная нужда. — Ха… А если я скажу, что передумал говорить? — игра, как обычно. Или защитная реакция?.. — О господи, как же ты меня задрал, — рыжий тяжело вздохнул. – Тогда делать тебе здесь н е х р е н. Дверь в той стороне, — он указал в сторону входной железной двери. – Проводить, дорогой гость? — Если не затруднит, — детектив наконец встал с пола, потёр ушибленное место на пояснице и подошёл с протянутой рукой к мафиози. – Помочь? — Обойдусь, — рявкнул в ответ рыжий. – Достаточно услужил на сегодня. Пойдем. — Уютно у тебя тут. Хорошо устроился. — Не свалил бы — так же бы жил. — Решил прошлое поворошить? Или скучаешь по старым добрым денькам? — Дазай словил себя на мысли, что он бы ни за что не вернулся в те годы. Потому что тогда даже и шанса не было стать ближе к нему. Вел себя как идиот последний. Потому что по-другому и не умел выразить то, что чувствовал. Оба были горазды, два упрямых барана. — Так если ты их так любил, нахрена сбежал, поджав хвост? — Чуя остановился в метре от двери. Его этот вопрос интересовал не меньше предыдущего. — Сегодня день откровений? — Судя по всему, нет, потому что на прошлый ты мне так и не ответил, засранец такой. — Чу-Чу, некоторых вещей лучше не знать, — Осаму приложил указательный палец к губам и подмигнул. — «Лучше не знать»?! И поэтому ты сегодня вытрахал мне весь мозг? Ты…т-ты, боже, я уже и забыл, какого это. — Забыл, какого это — запинаться? — Нет, какого это — общаться с тобой, чертов Дазай! — он хотел ответить «ничего, привыкнешь», но не стал. – Всё, а теперь вали отсюда! — Хотя знаешь, кое-что тебе всё-таки стоит узнать, — после этих слов брюнет быстро сократил расстояние между ними. – Сам просил, вот и получай свой долгожданный ответ, любопытный мой, — и бесцеремонно поцеловал рыжего. Поцелуй длился недолго, но за это время он успел обхватить руками голую тонкую талию Чуи. Дазай почувствовал, как по ней бегут мурашки. Он отметил, что его губы были слишком мягкими и пухлыми для парня. Как он себе и представлял. Хотелось, чтобы это не заканчивалось. Но Дазай прекрасно понимал: как только он закончит «отвечать на вопрос», у него есть пара секунд, чтобы вылететь стрелой из квартиры, поэтому он специально все так и спланировал — от двери было всего полметра.Вероятность выжить взлетела до 70%.Однако, в его план не входила ситуация, которой было суждено сбыться. Пока Осаму сминал его в своих крепких объятиях, что больше походили на боевую хватку, чтоб не сбежал, Накахара и пальцем пошевельнуть не мог. Шок шоком, но отталкивать рыжий его явно не спешил. И, когда уже сам Дазай отстранился и направился пулей в сторону двери, до Чуи дошло: — Стоять! — приказным тоном проорал мафиози. Детектив остановился в сантиметре от дверной ручки: «Ну всё. Я попал». – Далеко собрался, м? — Накахара стал медленно продвигаться в сторону Дазая. — Если я постоянно говорю, что хочу умереть, это вовсе не значит, что я нуждаюсь в твоей помощи, — Осаму оперся спиной на свою последнюю возможность сбежать. Теперь он был жертвой. — Заткнись-ка, — и последнее решающее движение. Чуя хватает за ворот его пальто и со всей силы тянет на себя, чтобы их лица были на одном уровне, а Дазай даже не сопротивляется. В конце концов, он был морально готов к этому. – Последнее желание? — Нет. Всё, чего я желал, я только что получил, — Дазай вдруг снова стал серьёзным. Он уже не мог нормально соображать, диалог происходил непозволительно близко. Настолько, что каждый чувствовал сбитое дыхание другого на своей коже. Обоих это сводило с ума. Уже никто не хотел препираться и язвить. Хотелось просто отпустить себя, свои чувства. И не кулаками, как в отрочестве, нет. А нежно, показывая через ласки всю свою любовь и одержимость друг другом. — Рад за тебя безмерно. Теперь моя очередь. Дазай был готов буквально ко всему. Он старательно вспоминал тактику боя Чуи, чтобы уцелеть, но голова была забита не тем. Он всё смотрел и смотрел на его голое тело, представлял, как дотрагивается до каждого миллиметра его нежной белой кожи, оставляя следы своей неудержимой любви: «Ну зачем ты такой?» Но Накахара словно и не думал ослабить позиции, а только сильнее сжал кулаки: «Либо сейчас, либо никогда» —притянул ещё ближе и дотронулся губами до щеки брюнета. Нежно так, по-детски. Осаму ещё пока рано знать, что тот не умеет целоваться «по-настоящему». Опыту то неоткуда взяться. Это Дазай у нас посвященный во все эти тонкости, а Накахара хоть и знает, но только в теории. Поэтому делал, как умел. Неуклюже, неловко, сильно смущаясь, но искренно. Брюнет это чувствовал и потому решил подсобить, и взял инициативу в свои руки. Он обхватил его лицо своими огромными ладонями и, словно пробуя почву, коснулся своими губами его. Сначала получалось просто мять их, а потом, немного приноровившись, провёл языком по губам рыжего, параллельно слегка надавливая. Накахара тем временем встал на носочки и обхватил руками его шею, притягивая ещё ближе, будто хотел быть единым целым. Воздуха катастрофически не хватало. Но он и не нужен был, потому что казалось, что они дышали друг другом. — Открой рот, — и Чуя послушно выполнил указание.— Не хочешь одолжить мне свой острый язычок? Не бойся, больно не будет. — Я за себя не переживаю. Сам то не боишься пораниться о мой «острый язычок»? — рыжий хитро улыбнулся. — О, дорогой, ничто меня так не ранит, как твоё безразличие. И могу поклясться — сейчас я в полной безопасности, когда ты так страстно отвечаешь мне на прикосновения. — Тц, не язви,— Накахара поморщился и фыркнул.— Эй, ты куда это полез?! — Дазай ловко и незаметно переместил руки на задницу рыжего. — О боже, Чуя! — детектив резко вскинул брови и широко открыл глаза.— Мои руки меня не слушаются! Кажется, я околдован... — Только попробуй это ска– — тобой,— и сильнее сжал упругие и прекрасные ягодицы, не оставляя в одиночестве манящие к себе губы. Они ещё долго стукались зубами и носами, привыкая друг к другу. Но это было настолько чувственно и страстно, что мафиози стало жарко, хотя он был в одном полотенце. С каждой минутой поцелуй становился всё глубже. Дазай отстранился первым: — У меня шея затекла,— нехотя произнёс брюнет, словно боялся, что если сейчас отодвинется хотя бы на сантиметр, то потеряет его навсегда. — Сам виноват, что вымахал, как фонарный столб,— в следующую секунду Осаму подхватил Накахару и понёс в сторону диванов. Благо, мебель была достаточного размера, чтобы сидеть на ней вдвоём.— Ты чего творишь!? Поставь меня на место! Дазай аккуратно положил возмущённого мафиози на диван и принялся оставлять засосы на ключицах, груди, шее и плечах. Чуя тихо постанывал под таким сильным напором. Кожа была достаточно чувствительна, чтобы после подобного синяки не сходили три-четыре дня. Когда Осаму закончил с «метками», то снова возвратился к желанным губам, которыми не мог насытиться уже целых двадцать минут. Тут уже инициативу решил проявить Чуя. Он стал неспешно стягивать пальто с детектива. Он вообще не понимал, как тот ещё не умер в нем, потому что Накахаре было безумно душно в одном лишь полотенце. Но тут его остановила сильная и крепкая рука: — Ты уверен, что хочешь продолжения? — Ты идиот? Я просто помогаю снять тебе пальто.Я-я...пока что не готов к...— бедняга покраснел. Ему было непривычно говорить о таком с Дазаем. — К сексу? — как-то радостно и привычно прочирикал второй. — Д-да...— Накахара сильно смутился и отвёл взгляд. Его можно было понять. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь до этого дойдёт. И что самое главное — с ним. Осаму был для него недосягаем, всегда дразнил и подначивал, в то время как Чуя просто хотел поговорить. Как напарники, друзья или любовники. У него никого не осталось после ухода из Овец, а Дазаю он не сдался. У него то были Одасаку и Анго. — Смотри на меня. Всегда, — и Чуя посмотрел ему прямо в глаза. В них читался страх в перемешку с возбуждением. В памяти брюнета всплыли отрезки, где он тщетно пытался поймать хотя бы секундный взгляд этого самоуверенного коротышки. — Я не зайду дальше, пока ты не будешь готов. Обещай смотреть только на меня,— он нежно коснулся его мягкой щеки. — Обещаю, — незамедлительно ответил рыжий. — Что будет дальше? — после минутного перерыва начал Накахара, лёжа в объятиях уже любимого. — А дальше, милый,

б у д е т в с ё