Magic moments

– Эй, Капулетти, чего такой грустный? В зеркало с утра заглянул и расстроился? Тибальт только морщится, хотя желание достать палочку и бросить в Меркуцио какое-нибудь неприятное заклинание медленно разгорается где-то в кончиках пальцев. Чёртова сдержанность, чёртово воспитание в их чёртовой чистокровной семейке. Нужно держать себя в руках. Не может он, сломя голову, броситься на племянника министра магии и выдрать ему пышные кудрявые патлы, как бы ни хотелось. Не может одним резким волшебным словом сделать так, что делла Скала замолчит примерно на неделю. Не может, к сожалению, потому что после предыдущей их дуэли глава рода Капулетти пригрозил найти ему невесту. Нужно держать себя в руках, чтобы не женили на пустоголовой чистокровной дурочке. Так что Тибальт просто тихо хмыкает и кивает в сторону Меркуцио, поправляя серебристо-зелёный форменный галстук: – Нет, скорее твою рожу ненаглядную увидел. Меркуцио весь подбирается от скрытой радости и явного азарта. Капулетти ответил, значит, есть шанс вывести его из себя. – О, ты считаешь моё лицо «ненаглядным»? – делла Скала встряхивает длинными волосами, кокетливо подмигивая. – Не могу сказать того же. Прости, mon amour. Тибальт закатывает глаза. Сегодня Меркуцио, можно сказать, не в форме. Даже странно. Обычно колкие остроты бьют прямо в цель, вызывая кипучее желание отмудохать шутника. А сейчас вот, Капулетти видит это будто случайно, Мерк почему-то на взводе, нервный, желающий спустить пар. Нарваться на дуэль где-то за Гремучей Ивой. Слизеринец некстати вспоминает последний раз, когда они дрались. Формально, драгоценная кузина Джульетта могла бы и сама рассказать о своём затянувшемся романе с Ромео Монтекки, но предпочла промолчать, и Тибальт сорвался. Враждебность между их факультетами создавала определённые трудности в общении, но Монтекки? Серьёзно? Капулетти помнит, как шёл надрать задницу Ромео, как столкнулся с Меркуцио и Бенволио, двумя дружками виновника торжества, помнит, как делла Скала что-то вякнул. А дальше Тибальт помнит лишь вспышки заклинаний, хлёстко рассекающую воздух палочку в своих пальцах, и нечаянно сорвавшееся с губ «режущее» заклятье. Помнит, как оседал на землю племянник министра, помнит, как страх парализовал всё тело. Убивать он не хотел. Хотел просто заткнуть, унизить, победить. Не убивать. К счастью, все выжили. Меркуцио уже через неделю рассказывал всем о том, как чуть не пал смертью храбрых (настоящий гриффиндорец, чтоб его), а вот Капулетти досталось и от декана, профессора Зельеварения Лоренцо, и от главы рода, и от директора Хогвартса. Мол, «вы, студент Капулетти, старше, через год вы заканчиваете школу! И так вы используете свои способности?» И отработки в теплицах. До конца года. Чёртов делла Скала. – Что-то ты неразговорчивый сегодня, – Меркуцио спрыгивает с бортика фонтана, медленно направляясь в сторону слизеринца. В тонких изящных пальцах прокручивается волшебная палочка, и Капулетти всё же достаёт свою. На всякий случай. – Что мне сказать, чтобы ты разозлился? Хм… О! Забавнейшая ситуация тут произошла. Захожу я в нашу гостиную, а там Джульетта сидит на Ромео и… Движение Тибальта мгновенно. Кончик палочки утыкается в подбородок делла Скала, который ухмыляется, наклонив голову. Глаза блестят почти безумно, грудь быстро вздымается под чёрной мантией, а изо рта вырываются клочки пара. Ноябрь выдался слишком холодным. Капулетти медленно поднимается, делая шаг в сторону гриффиндорца, буквально глядя на шестикурсника сверху вниз, небольшая разница в росте это позволяет. Серо-голубые «прозрачные» глаза неторопливо и холодно разглядывают лицо недруга, а вечно растрёпанные светлые волосы… вдруг мягко начинает трепать чужая рука. – Ого, реально мягкие, – бормочет Меркуцио, переводя уже внезапно задумчивый взгляд на свою руку в волосах Тибальта, словно совершенно не ожидая её там увидеть. – Кто бы мог подумать. Капулетти вопросительно вскидывает бровь, впрочем, убирая палочку. Ситуация вдруг резко перестаёт располагать к драке. Становится до смешного неловко. Пальцы Меркуцио всё ещё перебирают светлые волосы, а Тибальт просто тупо смотрит на парня перед собой, отмечая детали, на которые не обращал внимания раньше. Например, родинка под губой. И глаза у делла Скала светлее, чем он думал. Зелёные, обрамлённые пышными ресницами, почти как у девчонки… …чей-то громкий смех раздаётся совсем близко, и Капулетти делает резкий шаг назад, чуть ли не поскальзываясь на подмёрзшей луже. Он ловит равновесие, пару секунд молча смотрит на Меркуцио, а затем уходит, пряча палочку в карман. Гриффиндорец загадочно улыбается, подхватывает забытый Тибальтом учебник Зельеварения, и направляется в замок.

***

Тибальт делает пару вдохов и выдохов, пытаясь хоть капельку протрезветь, но огневиски, распитый с однокурсниками после выигранного матча с Рейвенкло, против такого расклада. Стены опасно плывут перед глазами, шатает Капулетти, как на палубе, а настроение настолько хорошее, что губы расползаются в глупой улыбке. Вот это наследник одного из самых древних чистокровных родов магической Англии! Вот это зрелище, мать его. Тибальт тихо фыркает, стараясь ровно двигаться по темному коридору. Нужно просто дойти до родного Слизерина и упасть в… Да куда угодно. Хоть в кресло общей гостиной. Мягкое, теплое, уютное кресло у камина… Что-то врезается в Тибальта при очередном заносе в сторону, равновесие бездарно потеряно, и слизеринец падает на каменный пол, слегка прикладываясь затылком. – Мерлинова срань, – шипит он, пытаясь подняться, но падая обратно. Внезапно начинает накатывать тошнота. – Как-то это всё по-уебански. – Ты пьяный и материшься. А я думал, что видел всё, когда дядюшка выпил на Рождество. Голос раздаётся откуда-то сверху, и Тибальт лениво поднимает веки, фокусируя взгляд на Меркуцио. Смешок сам вырывается из приоткрытых губ, а слизеринец расслабленно закидывает руки за голову, даже не думая вставать. Всё равно это сложно, а он что-то знатно задолбался. Да и матч был нелёгким, а от полёта на метле слегка ноет натренированное тело. – Да я вообще в говно, – Тибальт абсолютно отпускает всё своё воспитание, обещая подумать над своим поведением как-нибудь завтра или в следующей жизни. – Так что драться сегодня не хочу, прости. – Это было бы крайне интересно, – хмыкает Меркуцио, продолжая стоять над семикурсником. – Но ты потерял палочку два коридора назад. Капулетти слегка хмурится, стараясь собрать мозги в кучу. Потерять палочку это уже не очень смешно. Хотя, нет. Чуточку забавно. И парень снова коротко смеётся, пытаясь встать: – Да помоги ты уже. – А больше ничего не сделать? – Меркуцио не без удовольствия наблюдает за таким Тибальтом, слишком уж прекрасное зрелище эта пьяная «ледяная принцесса Слизерина». – Можешь ещё отсосать, но я не настаиваю. Капулетти наконец поднимается с пола, тут же начиная падать и хватаясь за первое, что может. Это оказывается плечо делла Скала, который не ожидает такого поворота и отступает к стене, оказываясь в крайне интересном положении. Тибальт почти вдавливает его в холодную стену, пытаясь найти хоть какое-то равновесие, а Меркуцио хочет рассмеяться или сделать что-то ещё. Более провокационное. То, за что Капулетти точно будет стыдно с утра. Если он, конечно, вспомнит. Но не успевает Мерк ничего сделать, когда Тибальт вдруг открывает слегка покрасневшие глаза, наматывает чужую прядь волос на палец и бормочет: – Волшебство какое-то, да?.. Ладно, Меркуцио не из тех, кто смущается. Он не ребёнок, он не дурак и не романтик. Он заноза в заднице. У всех, кто с ним общается. Он громкий, резкий, яркий. Но вот он стоит и не понимает, почему вечно острый язык прилип к нёбу, а всё происходящее кажется какой-то приятной больной фантазией. – Отсасывать я тебе не буду, – говорит гриффиндорец первое, что приходит в голову. – И твоя палочка у меня в кармане. – Звучит интере-е-е-сно, – тянет Капулетти, пытаясь нащупать чужой карман. – Кажется нашё… – Не там, мерлинов ты идиот! – шипит Меркуцио, отталкивая руку парня от своего потенциально интересного места, доставая чужую палочку из мантии и вкладывая в холодные пальцы семикурсника. – Вот. – Спасибо, – кивает Тибальт, шумно выдыхая и чуть встряхивая головой. Рассеянный взгляд блуждает по лицу делла Скала, а затем губы слизеринца коротко и будто бы случайно касаются кончика чужого носа. – Спокойной ночи. Капулетти, всё так же шатаясь, поворачивает за угол к подземельям, а Меркуцио накидывает на плечи мантию-невидимку и быстро касается пальцем места, где пару секунд назад были прохладные губы. – Бред какой-то, – качает головой гриффиндорец. – Чушь. Но сердце почему-то стучит чуть быстрее.

***

В «Трёх метлах» тепло, пахнет сливочным пивом, фирменным жаркое и приближающимся Рождеством. Мерк без спешки тянет уже вторую кружку пряного какао, лениво перекидываясь шутками и новостями с Ромео и Бенволио, сидящими напротив. Первый листает каталог магических товаров, придумывая подарок Джульетте, второй рассуждает о тех, кого из многочисленной армии поклонниц можно поцеловать под омелой. Меркуцио качает головой на очередное имя, бегло поясняя: – Если ты о Кэт, то она замучает потом. Завалила меня письмами на прошлую Пасху, а я всего лишь мимо прошёл. У неё кстати брат вместе с Тибальтом учится. – А ты знаешь всех, кто учится с Тибальтом? – хитро щурится кузен Ромео, но делает пометку в своём мысленном списке "Тотальное игнорирование". – У меня есть глаза и уши, так что, да, - пожимает плечами делла Скала. – А что? – Да так, – Бенволио и Ромео коротко переглядываются, но последний тут же возвращается к попыткам выбрать возлюбленной нормальный подарок, а второй Монтекки продолжает: – Просто ты так много говоришь о Кошаке, что даже неловко. «Кошак». Старая детская кличка вызывает странное чувство ностальгии, и Меркуцио давит улыбку. И сейчас на кота похож. Хотя в детстве высокий и нескладный Тибальт с вечно растрёпанными волосами и грустными глазами, правда, был похож на котёнка. Это потом он стал Кошаком и Кошачьим царём. А Патронус его в виде льва только всё подтвердил. Натуру пальцем не заткнёшь. Вот все смеялись, у слизеринца Патронус – герб Гриффиндора. Умора. – Тук-тук, Земля вызывает Меркуцио, – палец Бенволио несколько раз стучит ему по лбу, и делла Скала отодвигается, отбивая руку друга. – Ромео, брат, да ты был прав. – А я говорил, – не отрываясь от каталога, хмыкает Монтекки. – Это же видно. – Не знаю, что вам там видно, господа, – раздражённо перебивает Мерк, – но вы можете сказать мне в лицо или… – Да влюбился ты, – закатывает глаза Бенволио. – Ч-чего? – делла Скала от неожиданности давится какао, мгновенно утирая подбородок салфеткой. – Втрескался, влип, запал, потерял голову, воспылал страстью, вхрюкнулся, – нетерпеливо поясняет Бенв. – Нужное подчеркнуть. – И в кого же, по вашему мнению, я «вхрюкнулся»? – Меркуцио быстро берет себя в руки, нагло ухмыляясь и делая вид, что всё происходящее крайне затянувшаяся шутка. – В Его Кошачье Высочество Тибальта Капулетти, – благосклонно сообщает Монтекки. – Смешно, - губы Мерка расползаются в совершенно неискренней улыбке, а пальцы крепче сжимают горячую кружку. – Сделаем вид, что я даже посмеялся. Откуда информация? – От Мерлина, – Ромео откладывает каталог сторону, упираясь подбородком в сложенные руки. На его лице видимость умиротворения, но друзей этим не обманешь. Возлюбленный Джульетты далеко не самый спокойный член их трио. – Брось. Ты с начала года не затыкаешься на эту тему. "Тибальт это…", "Тибальт то…" Мы заметили. – Искренне за вас рад, вот только это чушь, – громко смеётся делла Скала. Бенволио жестом просит себе ещё сливочного пива, подмигивая новенькой официантке. – В Гигантского Кальмара я у вас там не влюблен? Это было бы реалистичнее. – Да сами в шоке, дружище, – кузен Ромео наигранно скорбно качает головой, отчего светлые волосы падают на лоб, откуда их убирают небрежным движением руки. – Давно у вас?.. – Ещё два слова, и будешь вести Историю Магии с Бинсом, – цедит Меркуцио, чувствуя, как предательски краснеют щёки. – Ой, да прекрати, – отмахивается Бенволио, делая пару глотков из бутылки. – Смотри, сколько плюсов. Во-первых, дядюшка тебя не женит, во-вторых… –...во-вторых, замолчи к моргановой матери! – всё же перебивает Мерк, сверкая глазами. – Придумали себе какую-то бредятину и доказывают мне. Сходите к мадам Помфри, проверьте голову. – У нас с головой все в порядке, – мило улыбается Ромео. – А вот у тебя любо-о-о-вь. – Нет, если подумать, то это даже выгодно! – подхватывает его кузен. – Там такой род, деньги, положение… – Любо-о-о-вь, – тянет Ромео. – Очень выгодно, – резюмирует Бенволио, довольно цокая. – И любовь, конечно же. Куда без неё? Меркуцио безумно хочет сказать, куда друзья могут засунуть свои разговоры о любви и выгоде, как глубоко и в каком порядке. Однако он крепко сжимает зубы и чашку рукой, выравнивает дыхание и надеется, что кузены Монтекки больше не откроют рты. По какой-то причине, этот разговор больше не кажется ни забавным, ни смешным. Очень в тему вспоминаются странности в собственном поведении и в поведении Тибальта во время их последних встреч. Делла Скала по инерции трёт кончик носа, но быстро осекается, запуская руку в волосы и начиная нервно теребить локон. В конце концов, он хмуро допивает какао, встаёт из-за стола, оставляя пару монет на салфетке и кивает друзьям: – Пойду пройдусь. – Да ладно, Мерк, – Ромео слегка напрягается, теряя всю свою беззаботность. – Мы же не… – К Мерлину, – отмахивается делла Скала. – Я не обижаюсь. А Джульетте понравится левый браслет. Монтекки оценивающе смотрит в каталог, удовлетворённо кивая: – Да, пожалуй, ты прав. Но Мерка уже нет, в тёплое помещение на секунду врывается холодный воздух с парой снежинок, и над негромко хлопнувшей дверью коротко звенит колокольчик.

***

На рождественском приёме в Министерстве Магии безумно скучно. Меркуцио обводит взглядом гостей, отмечая безвкусное платье какой-то леди, похожей на старую засохшую тарталетку, неприятный парфюм какого-то джентльмена, десятки заискивающих улыбок и пару кокетливо подмигивающих ему дочек всяких начальников отделов. Одной он даже коротко улыбается в ответ, делая вид хоть крошечной заинтересованности. Об этом бесконечно жужжал дядюшка, почти просил (хотя это больше напоминало приказ) племянника вести себя прилично. Мерку даже не сложно. Настроение совсем на нуле, он вяло допивает третий бокал вина и ищет хоть один изъян в своей идеально выглаженной парадной мантии насыщенно-сливового оттенка. Не находит. Начинает затекать сначала одна нога, затем вторая. Отсутствие Ромео и Бенволио, отправившихся с матерью первого во Францию на все каникулы, подавляет ещё больше. Вместе они устроили бы какую-нибудь шалость. Например, положили бы старшему брату Меркуцио Парису зачарованных шоколадных лягушек в карманы, как в прошлом году. Было весело, когда тот открыл рот, чтобы начать рассказывать всем, какой он красавец и молодец, но громкое кваканье понравилось гостям куда больше. Надо сказать, что Парис тогда не растерялся, выпустил шоколадную живность в фонтан и одним коротким взмахом палочки приклеил ноги троицы к полу. Весь оставшийся вечер они пытались придумать способ, чтобы сделать хоть шаг, но в итоге ушли босиком. Что не говори, но по части магии Парис был не дилетант. Уже отчаявшись найти себе хоть какое-то развлечение, делла Скала вдруг видит в толпе гостей знакомую белобрысую макушку и весь тянется вверх, чтобы разглядеть чуть лучше. Ну точно! Тибальт Капулетти собственной персоной. Стоит рядом со своим дядей и разговаривает с министром и Парисом. Прекрасно. Меркуцио хватает с проплывающего мимо подноса очередной бокал вина, чувствуя предвкушение и азарт, умело лавирует между людьми, делая комплименты и даже успевая слегка коснуться губами пары женских рук. Один такой смазанный недо-поцелуй достаётся той самой счастливице, получившей чуть ранее улыбку. Каким-то краем сознания Мерк отмечает, что надо быть осторожнее, а то в чистокровных семьях женить могут и за меньшее. А этого ему совершенно не хочется. – Добрый вечер, дядя, Парис, лорд Капулетти, Тибальт, – ослепительно улыбается Меркуцио, пожимая мужчинам руки. – Прошу прощения, за то, что бесцеремонно вмешиваюсь в ваш разговор, но не могу ли я поговорить с Тибальтом всего одну минуту? Судя по кислому выражению лица Капулетти, общество Париса ему не особо приятно, но эта минута, возможно, обойдётся ему парой седых волос. Хотя из двух зол выбирают меньшее, и с братьями делла Скала принцип тот же. Слизеринец коротко кивает собеседникам и отходит вслед за Меркуцио к стене. Тот выглядит до неприличия радостным и слегка опьяневшим, и Тибальт даже позволяет себе чуть расслабить напряжённые плечи. Это всего лишь мальчишка делла Скала, младше на год, задиристый и болтливый. Не дракон, не мантикора, даже не боггарт. Просто избалованный наследничек знатного рода. – Не благодари, – вдруг негромко смеётся делла Скала. – Я видел, как тебе тяжело выносить общество моего братца. – Парис хочет просить руки Джульетты, – вдруг произносит Тибальт, сам не ожидая от себя такой откровенности. – Он… – Красив, ему тридцать лет, лучшей партии для вас нет? – перебивает Мерк. – Жаба он. Но квакает убедительно. – У вас это семейное, – не удерживается от колкости Капулетти. – Однако брак Джульетты с Парисом сделает нас одной семьёй. А мы и так слишком часто видимся. – Тебе это нравится, – уверенно заявляет гриффиндорец. – Мы уже десять минут разговариваем и не подрались. – Нам нельзя использовать магию вне Хогвартса, – качает головой Тибальт. – Да и драться в этом… – он обводит взглядом их парадные мантии. – Неудобно. – В таких только целоваться, согласен, – Меркуцио вдруг поднимает взгляд, в неприкрытом удивлении приоткрывая рот. – Какого… Тибальт делает то же самое, мгновенно подавляя приступ гнева, когда видит над их головами наколдованную омелу. Идиотское детское заклинание, реагирующее на все производные от слова "поцелуй". Кто додумался установить его на приёме в Министерстве? – Целовать я тебя не буду, – произносит Капулетти, глядя прямо в глаза Меркуцио. – Не очень то и хотелось, – равнодушнее, чем надо, бросает тот, уже уходя, а затем резко оборачивается и широко улыбается: – Но я так люблю рождественские традиции! Тибальт, лучший загонщик сборной Слизерина, летающий на метле с трех лет, не успевает отклониться, чувствуя только тёплые влажные губы на линии подбородка. Омела взрывается сотней блестящих искорок, привлекая внимание всех в зале, но делла Скала уже мелькает фиолетовым ураганом где-то в толпе. Капулетти хватает ближайший бокал, осушая его залпом, и на пару секунд закрывает глаза, собирая всё свое самообладание в кулак. Хотя хочется сорвать с себя эту парадную робу и погнаться за делла Скала, чтобы… Чтобы что?.. Капулетти не может ответить на этот вопрос, но прекрасно знает, что злости нет. Скорее желание догнать и вернуть неловкость. И кому какая разница, если неловкостью зовётся поцелуй?..

***

– Какого Мерлина ты такой высокий? У нас ноги по колено торчат! – Зато я не садовый гном! – Заткнись! Слышишь? Филч со своей драной кошкой… – Миссис Норрис хорошая… Тибальта бесцеремонно затыкают, прижав тёплую ладонь к губам и заставляя слегка согнуться в коленях. Двум взрослым парням явно тесно под одной мантией-невидимкой, но Капулетти терпит. Не каждый день он, староста Слизерина, образцовый студент (если бы не драки, вообще золотом бы был), нарушает половину правил школы. Вот так держаться шесть с половиной курсов, а за полгода до окончания сойтись с наглым гриффиндорцем на год младше. На почве любви к ночным перекусам и попыток отвадить его старшего братца от младшей сестры слизеринца. Что кстати вполне получалось. На приёме, который устраивал лорд Капулетти, Меркуцио, Ромео, Бенволио и Тибальт опробовали какое-то забавное заклинание и весь вечер Парис говорил очень каверзными стишками, смущая весь высший свет магической Англии. Финишем стало, когда желая сделать комплимент Джульетте, старший делла Скала вдруг выдал: – Таких красот я не видал давно, Ты свет, но есть здесь огорченье : Всё, кто не я – какое-то говно, И ты, увы, совсем не исключенье. Несчастная Джульетта так старалась не рассмеяться, что стала ярко-розового цвета и поспешила удалиться. А Тибальт впервые за долгое время хохотал в голос, спрятавшись за колонну и совершенно не обращая внимания на то, каким восхищенным взглядом в этот момент осматривали его зеленые глаза. …Меркуцио подталкивает его к уже знакомому натюрморту с грушей и аккуратно щекочет её, пока фрукт не начинает хихикать. Незаметная раньше дверь с тихим скрипом открывается и в нос двум студентам ударяет запах свежей выпечки и шоколада. Местные домовики уже давно выучили пожелания юных господ, аккуратно расставляя на небольшом столике тарелки с тёплыми хрустящими круассанами, вишневым вареньем и двумя кружками какао. Капулетти первый кусает выпечку, даже не скрывая удовольствия и прикрывая глаза. Мало кто знает, что Тибальт обожает сладкое, но делла Скала выучил наизусть почти все гастрономические привычки слизеринца. Мерк тихо улыбается, прикрывая губы чашкой и маленькими глотками поглощая пряный напиток, пока Капулетти смакует уже второй круассан. – Парис уезжает работать в Венгрию, – сообщает гриффиндорец. – Джульетта может не переживать. Да и ты тоже. – Почему Венгрия? – интересуется Тибальт, аккуратно вытирая губы салфеткой и даже не сдерживая расслабленной улыбки. С плеч будто бы падает целый континент. – Я думал, он будет работать с министром. – Сказал, что хочет быть подальше от нашей неадекватной компании, – хихикает Мерк. – Думаю, приехать к нему на каникулы. – Оставь нашего поэта в покое, пусть развлекается с венграми. Я как-то был у них. Интересный народ. Парису в самый раз. Они разговаривают ещё несколько часов, пока один из эльфов робко не напоминает, что юным господам скоро вставать на занятия. Тибальт дожидается, когда Меркуцио накинет на них мантию, а затем выходит в тёмный коридор замка. Гостиная Гриффиндора направо. Подземелье Слизерина – налево. Расходиться не хочется, придумывать поводы остаться тоже, и Капулетти просто делает то, чего хочет ещё с Рождества. Он незаметно взмахивает палочкой, а затем спрашивает: – Помнишь тот твой поцелуй на приёме? Меркуцио не выглядит смущенным, хитро улыбается и кивает: – Конечно. Тибальт медленно указывает пальцем вверх, и когда делла Скала поднимает голову, быстро целует его, прижимаясь губами к тёплым, сохранившим вкус какао, губам гриффиндорца. Над ними рассыпается игривыми искорками наколдованная омела, а Меркуцио медленно отстраняется и негромко произносит, несмело улыбаясь: – Ого, реально мягкие. Тибальт пару раз моргает, не до конца понимая, о чём речь, а затем тихо смеется: – Волшебство какое-то, да?..