В самый темный час

— Сигнал бедствия разослан по всей галактике, но ответа нет… — Значит, услышали… Но промолчали… — Видимо, это конец. Видно, галактика утратила надежду. Её искра… угасла. Лея опустошенно опустилась за обесточенный терминал и прикрыла глаза. Чуда не случилось. Настало время признать поражение. В это самое мгновение она ощутила всю тяжесть прошедших лет на своих плечах. У неё не осталось больше сил. И тем неожиданнее прозвучал чужой голос в наступившей тишине. — Вам ли не знать, принцесса, что лишь в самый тёмный час разгорается рассвет? Сиплый выдох респиратора пустил волну дрожи по спине — он снился ей в кошмарах долгие годы после того, как человека, которому он принадлежал, не стало. Распахнув глаза, Лея Скайуокер увидела стоящую на пороге тёмную тень, которой не могло быть здесь. В самом убогом подобии центра связи из возможных, никого не стесняясь, стоял давно похороненный ужас повстанцев. Тёмные доспехи просвечивали в отблесках аварийного освещения, но от этого призрак был не менее реальным. Холодное облако силы окружало его, незримо расползаясь по полу и заставляя живых ёжиться и замирать ледяными статуями от страха. Его лица не было видно за маской, но на мгновение Лее показалось, что он иронично улыбается, глядя на неё. — Лорд Вейдер. Прошло больше четверти века, но она так и не смогла научиться относиться к нему без уважения. Кем бы он ни был, сколь бы страшных поступков он не совершил, он всегда был и оставался для неё врагом, которого нельзя не уважать в той же степени, в какой нельзя не ненавидеть. — Ваше Высочество, — он склонил голову в старом, почти позабытом поклоне, принятом при дворе Альдераана, и, сипло выдохнув, бесшумно двинулся вперёд. — А ну стой! — кто-то выхватил бластер и нацелил его на призрака. — Ты подойдёшь к ней, только через мой труп! Темный лорд остановился и повернул голову в сторону повстанца. Склонил маску на бок и медленно, почти показательно поднял руку, чуть сжав большой и указательный палец. В то же мгновение захрустел металл, и на пол под шокированный вскрик солдата упало скомканное в неровный комок вывернувшееся из рук оружие. — Я могу вам это организовать, молодой человек, — холодно произнес главнокомандующий, и, не опуская руки, вновь повернулся к Лее. — Но сейчас я здесь не за этим. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, судорожно сжимая навершие медицинской трости, и ей казалось, что она вернулась в прошлое, в тот самый день, когда наивная, пятнадцатилетняя принцесса Альдераана впервые увидела вживую ужас галактики, столкнувшись с ним в коридорах Сената. А потом они вдвоём застряли в лифте… Вероятно, более никто в галактике не слышал, как Тёмный Лорд ругается на хаттском, пытаясь починить закоротивший механизм. — Отомрите, принцесса, я вас не съем. Шутил… …а она дрожала от страха. Невероятно. Это было почти сорок лет назад. Теперь Лея не дрожит, но как и раньше, не знает, чего от него ожидать. — Зачем же вы здесь, Лорд Вейдер? — спрашивает она, смотря прямо в тёмные линзы маски. Действительно, зачем? Почему пришёл сюда? Генерал не врёт себе — она никогда не ждала его. Никогда не прощала и… никогда не сожалела, что он погиб на Звезде Смерти. Она не Люк. Лея никогда не сможет смириться с тем, кем приходится ей этот человек. Он, кажется, всё понимает без слов. Опустив руку, Вейдер делает шаг вперёд и останавливается в нескольких метрах от неё. Смотрит. Принцессе кажется, что он хотел бы взять её за руку, опустить прозрачную руку на плечо, что-то сказать. Вместо этого он молчит, и страшные звуки его респиратора несутся приговором повстанцам, как и много лет назад. И лишь когда звонкий голос молодой девочки за пультом наблюдения разбивает тишину: — Фиксирую! На орбите планеты десять новых целей — Имперские Крейсеры типа Звездный Разрушитель! Он говорит, смотря только на Лею. — Не обижай их. У них столько же причин не любить тебя, сколько у тебя меня ненавидеть. Но они всё же пришли сюда, потому что ты тоже часть этой семьи. Призрак силы растворяется в воздухе прежде, чем она успевает спросить его, что это значит. И в то же мгновение по общей связи широким вещанием раздаётся уверенный, властный голос. — Внимание! Говорит Гранд-адмирал Адриан Скайуокер. Силы Первого Ордена признаны Империей террористической организацией. Прекратите бой, сложите оружие и сдавайтесь. В случае неподчинения, к вам будут применены карательные меры в соответствии со статьёй Имперского законодательства три, дробь один, точка аурек. В наступившей звонкой тишине дрожащий голос оператора отчитался: — Мэм! Нам поступает сигнал вызова! Лея нервно сжимает трость побелевшими пальцами. — Примите. — Есть, мэм! Несмотря на прозвучавшую фамилию (или только благодаря ей?), подспудно никто не ждёт от этого ничего хорошего. Секунды подключения тянутся, кажется, вечность. — Не для протокола: — в динамиках связи звучит тот же голос, что выдвинул ультиматум силам Первого Ордена, — для меня Республика, Сопротивление и прочие им подобные названия, ничуть не лучше сепаратистов, террористов и фанатиков, — Гранд-адмирал делает короткую паузу. — Однако, каким-то неведомым мне образом, вы все, всё ещё считаетесь галактическим сообществом разновидностью государства, с которым у остатков Империи вооруженный нейтралитет. Поэтому… — тяжёлый вздох, — Ваше Высочество. Пока мой младший брат доносит всю степень своего неудовольствия до генерала Хакса и Магистра Рэна на земле, самое время определиться: вам сын нужен одним куском или по частям? Коль он столь сильно восхищается нашим отцом и горит желанием быть на него похожим, Реван с удовольствием ему поможет — жить останется, но огребёт по первое число. Гарантирую. Ни меня, ни брата, племянник, честно говоря, не впечатлил.