Тихий шепот прошлого

      Тишина в доме стояла такая, что, казалось, само время замедлило шаг. Маленькая Брианн, кутаясь в длинную ночную сорочку, бесшумно скользнула к приоткрытой двери гостиной и замерла на пороге, как мотылёк у стекла. В груди ещё теплилась робкая надежда: а вдруг сегодня мама всё-таки почитает ей сказку?       В комнате было полутемно, и только пламя камина рисовало на стенах живые, дрожащие тени. Мама сидела прямо на ковре, обхватив колени тонкими руками, уронив на них подбородок, и смотрела в огонь - не мигая, не дыша, будто застывшая статуя, которую согревает лишь отсвет чужого, давно угасшего пожара.       Брианн знала: в этот день маму трогать нельзя. И всё же её губы сами собой прошептали:       - Мам…       Звук растворился в потрескивании дров, даже не долетев до адресата. Девочка тихонько вздохнула - так вздыхают не по годам взрослые дети - и, неслышно ступая, ушла к себе, унося в ладошках непрочитанную сказку.       Астер не слышала. Она была здесь, но в другом времени. В этой самой комнате, только на десять лет раньше. Перед её внутренним взором до сих пор плясали те же языки пламени, и память, не спросив разрешения, снова распахнула дверь в прошлое.       Десять лет назад.       У меня был план. Глупый, отчаянный, девичий план. Я так устала от недомолвок Тиану, от его мягких, но непреклонных "не сейчас", что решилась на шаг, за который потом расплачивалась годами. Слабое приворотное зелье - всего лишь капля, лёгкий толчок, который снимет запреты, но не убьёт волю. Так мне казалось.       Операция "Люби меня" - так я назвала я это в мыслях. Вечер того дня я помню до мельчайших подробностей.       Я свернулась клубком под боком у Ти, ощущая, как размеренно вздымается его грудь. В комнате пахло хвоей и сушёными травами, и я, точно кошка, тёрлась щекой о его плечо, прежде чем задать вопрос, с которого всё началось.       - Расскажи мне, что отличает мужчину от женщины?       Он уставился на меня так, что воздух между нами будто сгустился. Уши эльфа вспыхнули алым, и в сумраке спальни они, казалось, светились, как два маленьких фонарика.       - Бель, тебе так хочется узнать, что у меня в штанах? - в его голосе была попытка уколоть, смутить, заставить отступить.       Но я лишь повела плечом:       - Ну, ты ведь видел меня, когда я превращалась из единорога.       - Видел, - выдохнул он тяжело, и по лицу его пробежала тень. - И забыть до сих пор не могу.       - А ты хочешь забыть? - я не унималась, кончиками пальцев водя по его ключицам - тёплым, чуть выступающим под тонкой кожей.       - Бель, искушение моё… потерпи пару лет.       Пара лет… Пара лет - это целая вечность, когда сердце колотится где-то в горле, а каждая минута рядом с ним - сладкая пытка. Может, он был прав, и "меньше знаешь - крепче спишь"? Нет. Не в этот раз.       Я потянулась к столу и налила себе сока. Выпила, ощущая, как прохладная жидкость гасит жар в горле. Налила ещё и, затаив дыхание, спросила:       - Хочешь сока?       Мир в этот момент замер, как натянутая струна. Сейчас всё решится.       - Давай, - ответил он слегка удивлённо, ещё не подозревая, что этот глоток изменит всё.       Я отвернулась ровно на мгновение - и успела вылить в стакан содержимое перстня с секретом. Удобная вещица; хоть яд, хоть зелье - всё спрячется от чужих глаз. Когда я поднесла стакан к губам, Ти смотрел на меня странно потемневшим взглядом. Я сделала один глоток, но не проглотила - а потянулась к нему в поцелуе, отдавая тепло и сладость вместе с отравой.       Кажется, он что-то почуял. Его зрачки дрогнули, в глубине мелькнула тень узнавания… но было поздно.       С ним боролись две силы, и я видела эту борьбу в каждой напряжённой жилке. А потом - резкий рывок. Мир перевернулся: я оказалась на подушках, а он навис надо мной, тяжело дыша. Его пальцы сжали подол моей туники, рванули вверх - ткань жалобно треснула, но мне было всё равно. Его губы стали жадными, настойчивыми, и в этом поцелуе было что-то, что разбудило меня настоящую.       Горячая волна прокатилась по телу, смывая страх, сомнения, время. Ти обнял меня за талию, прижал к себе с такой силой, что мир сузился до биения двух сердец. Мы увлеклись. Слишком. Если бы он и захотел остановиться, то не смог бы - я не дала ему такого шанса.       И я наконец узнала, чем отличается мужчина от женщины. Не из книг, не из намёков - собственной кожей, каждым вдохом, каждой клеточкой.       Утро обрушилось тишиной. Тиану сидел на краю постели, сжимая виски ладонями, и, когда поднял на меня глаза, в них была такая мука, что я чуть не закричала.       - Прости… - одними губами прошептал он.       И ушёл.       Позже я поняла: навсегда.       Арден нашёл меня через несколько часов - разбитую, зарёванную, прижимающую к груди обрывок туники. Он обнял молча, и в этом молчании было больше любви, чем во всех пылких клятвах.       Это был его шанс на счастье. Чистокровный эльф, никогда не знавший неба, и я - теперь бескрылая, которой больше не суждено взлететь. Мы стоили друг друга. Для наследного принца это, можно сказать, был равнозначный размен: потерять брата и обрести любовь. Ведь, оставаясь возлюбленной Ти, я никогда бы не смогла полюбить Ара.       Арден искал Тиану долгие годы. Единственное, что удалось узнать: он жив. Просто жив - где-то, за гранью досягаемости. Но даже если бы мы нашли его… Тиану бы не вернулся. Мы оба виноваты: я - в своём слепом нетерпении, он - в том, что позволил мне подойти слишком близко, не выстроил стену, за которой можно было бы укрыться.       Каждый год, именно в этот вечер, я остаюсь одна. Запираю сердце на замок, отпускаю слуг, прошу Ардена не ждать меня и сажусь к огню. Он говорит, что нужно жить дальше, - и он прав, тысячу раз прав. Но…       Я знаю: если закрою глаза сейчас, мне приснится тот самый голос. И синие-синие глаза, в которых отражалось моё падение.       Голос, который будет тихо, бесконечно нежно шептать одну и ту же фразу:        Я люблю мечтать, как однажды мы с тобой вместе поднимемся в небо… ***       В камине с тихим треском обвалилось полено. Сноп искр метнулся вверх и погас, не долетев до свода. Астер вздрогнула, возвращаясь в настоящее, и провела ладонью по лицу - пальцы стали влажными. За окном ветер раскачивал ветви старого дуба, а где-то наверху, в своей комнате, Брианн уже спала, прижимая к себе книгу со сказками, которые так никто и не прочёл…