kind of a slow player

— так что, sweetheart? — подпирая замком из рук подбородок, Финн смотрит в упор на парнишку, изучая каждую эмоцию на его лице. такой славный, боже, какой же славный. как такого вообще занесло в их глушь? ещё и с братом мелким. Дэниел тоже хороший: понимает не с первого раза, дерзкий, непослушный и своевольный мальчишка. вообще, получается неплохая копия самого Финна. что-то вроде his own blood. это заставляло его улыбаться ещё сильнее, когда тот просил тренировать в метании ножей, рассказывать какие-то ужасные истории и показывать, как курить косячок; но ни за что не давать курить самому! Диас-старший, горячий и классный big bro, обязательно начнёт ругаться, говорить, что всё это очень нехорошо и что Финн — одно огромное пагубное влияние. а он, собственно, от этого звания и не собирается отказываться. Дэниел таскает его браслет, а Шон таскает его самого от озера рядом с их лагерем до палатки, от костра до любимого места под звёздами. а МакНамара улыбается постоянно, как придурок, которому многого и не надо. он видит по глазкам Шона, как тот глупо ревнует его к мальчишке, потому что ему с Финном явно нужно больше времени — он всё ещё слишком хороший для этого места. — я... готов, — Шон улыбается, склоняя голову вбок и наблюдая за довольным панком. ему он кажется всегда таким милым в эти моменты. Диас часто вспоминает их первую встречу: он тогда смотрел на Кэссиди совсем недолго, по большей части наслаждаясь её прекрасным голосом, которая даже, кажется, спрашивает, не запал ли он на неё, когда подошёл Финн. как и с Кэссиди, сначала он слышит голос. такой вкрадчивый, томный, завораживающий почему-то. может, он бы попробовал описать, но, пожалуй, проще увидеть этого парня и услышать самому. тот называет их с братом коротким pups (Шон даже не совсем уверен, какой тут контекст), а затем задерживает взгляд на старшем Диасе, а взгляд у него такой же: вкрадчивый, томный. за-во-ра-жи-ва-ю-щий. шутка про то, что Кэссиди всегда западает на suburban boys — и Шон тает прямо в тот момент. и примерно с того момента, как они прыгают на поезд, к нему привязывается пресловутое, но такое до дрожи приятное my little Шон. — тогда готовься, sweetie, — Финн щурится, похлопывая своего подопечного по плечу и подмигивая. Диас поджимает губы, заметно волнуясь, на что старший улыбается так, как только он умеет: располагающе, тепло. — детка, всё это — часть веселья! and... sexier, помнишь? он толкает парня в бедро ногой под импровизированным столом, а тот лишь смущённо отводит взгляд, стараясь тут же нахмурится вновь. Финн, честно говоря, обожает эту его чёртову серьёзность. то, как он всегда пытается быть строгим и важным (и это идёт ему почему-то), хотя на самом деле абсолютно точно булочка с корицей. МакНамара самому себе уже легко признаётся, что это заводит. он даже специально стал по-немногу учить испанский, чтобы его querido amigo был доволен. да и звучит это, ну, скажем, ничего так. сексуально, да? поэтому все эти lindura и dulce chico совсем скоро входят в его речь. Шон смущается, краснеет, просит его прекратить, мол, это уж совсем лишнее. но как же приятно, oh dios mio. — а теперь... zen about this, Шон. МакНамара обнажает зубки, взяв в руку иглу и мягко коснувшись приятной кожи на предплечье парня. он проводит по ней пальцами: нежная, слегка смуглая, а от касаний по ней сразу же бегут мурашки. да, он всегда говорит, что у Финна холодные руки. — ты так и не сказал, что выбрал, laddie. — хочу волка. Шон поправляет непослушные волосы, вновь заглядывая в глаза перед собой. да, вот так вот символично. в честь историй для Дэниэла, в честь своей свободы, которую необходимо достичь в кратчайшие сроки, в честь собственной мятежности и силы духа. — прекрасно, man. могу болтать с тобой, пока работаю. Финн никогда не любил рассказывать о себе. всегда говорил с паузами, отрывисто, как будто вспоминая, аккуратно вытаскивал из памяти то, что причиняло ему боль. и Шон понимает его прекрасно. старается не докучать собой; просто мягко берёт за руку, перебирая его пальцы, рассматривая кучу татуировок, маленьких и больших, со смыслом и без, красивых и кривоватых, но любимых до жути. обоими, причём. Диас явно помнит, как потратил целую ночь на то, чтобы лично выцеловывать каждую. — сегодня Ханна сказала, что я как часть семьи. вписываюсь, типа, — Шон улыбается, смотря себе под ноги и пиная какие-то камушки в земле. старается не обращать внимания на боль. — мне понравилось, как она про тебя сказала: "young punk, but old soul". думаю, она очень тебя любит, Финн. парень усмехается, запрокидывает голову, прикрывая глаза, но иглу в руке держит крепко, чтобы не соскользнула. Ханну он правда любит тоже, но Шона больше раз в сто. — ты и правда часть семьи, honey, — Диас привычно краснеет, улыбаясь по-дурацки и подворачивая рукав своей старенькой рубашки повыше. надо же, сколько он вообще в ней прошёл? сколько времени они уже таскаются по свету, с ловкостью отделываясь от преследующего с настойчивостью хищника прошлого? хотя, наверное, это и не так важно сейчас, когда Финн, the sweetest guy he's ever met, улыбается хитро и двигается к нему ближе. он аккуратно вырисовывает контур волка, без эскизов и зарисовок. плевать на них. хочет так, сразу, от души и от мыслей. Шон тихонько шипит, простонав от боли: неожиданной и неприятной. — потерпи немного, my poor city boy, — он смотрит на него с нежностью, присущей ему, склонившись ближе и едва коснувшись губами лба Диаса. ладно-ладно, это успокаивает. эта strong connection между ними никогда не казалась странной. Шону просто пришлось признать, что он может и хочет быть с парнем тоже, а Финн для себя решил, что любовь, блин, существует. вот так — легко и просто. им не приходилось свыкаться, не приходилось страдать и переживать о чём-то. нет; они провели ночь у озера, мягко держась за руки и ёжась от холода, а потом согревались в палатке (читать как: согревали друг друга). и всё это настолько естественное, настолько правильное, что какой же смысл тогда думать об этом слишком много? — как думаешь, у нас есть шанс? Финн спрашивает настолько тихо, что младший даже не понимает сначала, было ли это в действительности, или ему лишь померещилось. — шанс на..? — на Коста-Рику. на Puerto Lobos. на что угодно. но вместе. вообще, сложно поверить в то, что МакНамара может быть таким. чутким, неуверенным, тихим. можно вспомнить, как он рассказывал о kick-ass пляжном домике, dysfunctional семейке и коктейлях из кокосов, и подумать, что он шутил. но... — я с удовольствием, Финн, ты же знаешь. парень улыбается широко, продолжая иглой вырисовывать волка на руке Шона Диаса, своего, хм, друга, любовника или просто прекрасного человека. как в той шутке про бар, oh dios mio. он даже думает по-испански, ну и жесть! время здесь всегда течёт медленно, поэтому на татуировку уходит вообще неизвестно сколько. постепенно смеркается, пока их освещает чёрт знает откуда добытая слабенькая лампа, в которой явно пора заменить батарейки, и луна. кажется, не сама луна светится, а отражает свет Солнца, которого сейчас совсем не видно. непонятно, откуда и зачем МакНамара это знает, но это интересно иногда завернуть, верно? — на нас светит не луна, а отражаемый ею свет Солнца, — он почти заканчивает, когда Диас поднимает на него глаза, улыбается и произносит совершенно неизвестное, но отчего-то приятное bien hecho. испанский всегда казался ему самым прекрасным языком. — я закончил. для Шона этот момент наступает неожиданно, поэтому он удивлённый взгляд опускает на новенькую татушку, рассматривая и блестя глазками. — вау, это реально круто, Финн. gracias. — love ya, man... они улыбаются друг другу; Шон думает, что обязательно попросит Финна набить ему ещё одну татуировку (может, и не одну), а МакНамара думает о том, что хочет снова его поцеловать. конечно, они обязательно сойдутся в своих мыслях и желаниях. они обязательно будут вынуждены разлучиться, а потом обязательно встретиться. а затем обязательно, непременно, неизбежно и точно-точно будут жить в своём kick-ass пляжном домике в Коста-Рике, создадут свою dysfunctional and happy семейку и будут пить коктейли из кокосов. а пока у Диаса на предплечье горит первая кривенькая татуировка, у МакНамары в груди горит первая честная влюблённость.

— to the end and shit? — to the end and shit, man.