Идеально-горячий

      Он пропитывал одежду.       Забирался под ногти, пронизывал криво остриженные и уложенные вредным беспорядком волосы.       Он пропитывал всю чертову жизнь Гэвина Рида.       Горечь, оседающая на языке, отдавалась в организме годами - десятилетиями - привычки, столь же вредной и губительной, как и любая другая зависимость. Может быть, не вреднее тяжелых наркотиков, никотина и, пожалуй, что того паршивого пойла, которым травится Андерсон.       Коннор делает кофе... без души - лейтенант, около которого он вьется, не особо жалует горькую чернь напитка. Да и вообще в последнее время перешел на поразительно нормальное питание. Вот оно, влияние пластиковых придурков.       Его личного пластикового придурка зовут Ричард - и Гэвин не ебет, как эту угрожающую хладнокровную (и в прямом, и в переносном значении этого слова) дрянь можно спутать с щенком Андерсона. Он выше. Он опаснее. Он лучше. Он реально к р у ч е Коннора.       Просто потому, что умеет готовить огромное количество вариаций личного наркотика Гэвина Рида.       "Доброго утра, детектив Рид. Мое имя Ричард, модель RK900. Я надеюсь на наше плодотворное сотрудничество"       Гэвин перечитывает эти слова раз десять, крутя бумажный стаканчик, прежде чем настороженно сделать глоток... и тихо застонать. Идеальный напиток, отдающий правильной горечью, сладостью и терпкостью.       "После революции андроидов Киберлайф и новое правительство приняло решение о временном распределении новых моделей андроидов-детективов по департаментам полиции разных городов..."       Если этот ебучий пластик будет готовить ему кофе каждое утро, Гэвин готов с этим смириться.       Это, в общем-то, становится единственным поводом не разбить пластикового ушлёпка в первый же совместный рабочий день. Детектив реально чувствует себя... ненужным. Невостребованным. Он болтается за Ричардом словно тупая машинка - он-то! Гэвин чертов Рид - на привязи.       "Детектив, я не имею права здесь оставаться без вас"       "Я не могу подать запрос без вашего подтверждения"       "Мне запрещено использовать оружие без личного разрешения детектива, Гэвин"       Лучше бы ему запретили использовать его ебучие пластиковые мозги и он бы перестал отбирать у Гэвина работу, ради которой Рид впахивал почти третий десяток лет.       - Какого хера ты забыл в моем доме с самого утра, ушлепок? - Ричард только оборачивается, сканируя взглядом сонного, едва оторвавшего себя от подушки Гэвина.       Люди забавны.       Их волосы растут почти по всему телу. Они мягкие. Их "детали-органы" нельзя заменить по щелчку пальцев. Они хрупкие.       У них красная кровь, несколько десятков сотен гормонов, которые вечно влияют на жизнь и поведение людей. Людям нужен странный крепкий напиток, вливающийся в кровь смесью бодрящих химических элементов.       Гэвин весь пропах этой горечью - Ричард способен ее почувствовать и на расстоянии, но острее всего запах чувствуется, если уткнуться носом куда-то в шею заспанного, ленивого и алчного до неспешных домогательств Гэвина.       - Я приготовил кофе, детектив, - Ричарда невозможно спутать с Коннором. У него голос даже - наглое сытое урчание, когда он прикусывает кожу, оставляя над веной алое пятно засоса. Девиант-собственник. Врагу такого не пожелаешь... а все потому, что Гэвину такой девиант и самому нужен.       - Есть такая штука. Называется телефон. Мог бы предупредить, что мы снова опоздаем в департамент, - Гэвин откровенно наслаждается. Растекается по груди андроида спиной, прижимая к груди обжигающе-идеально-горячую кружку с любимым наркотиком. Горькая чернь касается губ, вливается на язык сотней оттенков вкуса: корица, жженый сахар и нота перца, скользит в горло - адамово яблоко дергается, когда влага стекает в желудок, чтобы попасть в кровь. Светлые губы снова касаются шеи, оставляют десяток следов: бледно-розовых, алых, бордовых и вовсе незаметных, скользят вниз, смыкаются на обнаженной коже плеч, когда пальцы, лишенные скина, гладят талию и скользят по ребрам, проникая этими прикосновениями до сердца, до мурашек.       Ричард похож на кофе. Сначала он был таким же, как сотни стаканчиков дерьмового кофе из автоматов. Их приходится пить, когда уже откровенно безысходная ситуация. Когда нет выбора.       Потом он стал неплохим американо. Горьким, правильным, но все-таки довольно своеобразным - много не выпьешь. Общество Ричарда тогда тоже долго терпеть не получалось.       А превратился во второй наркотик, избавляться от пристрастия к которому у Гэвина Рида не было никакого желания.       В конце концов.       В мире нет больше таких хладнокровных андроидов, способных приготовить настолько же идеально-горячий кофе.