Что-то новое

Она просто пила. Не сказать, что она заливала своё горе алкоголем или что-то подобное, ведь ситуацию даже горем нельзя было назвать, скорее довольно сильное раздражение. Просто пила. Самой смешно. Зачем она сюда пришла? Её нельзя назвать той, кто любит шумные клубы или вечеринки, да и к алкоголю она прикасалась всего пару раз в жизни в силу приличий и обязательств на каких-либо мероприятиях высшей важности, куда ей не очень то и хотелось идти. Но обязательства есть обязательства, слишком сильно из толпы выделяться не следует. А сейчас она просто пила. Правда, всё равно сдержанно, трезво оценивая свои возможности. Но воспоминания не уходили из головы, а раздражение вновь накатывало волнами. Мерзкие родственники! Хотя, чего следовало ожидать? Что они примут её с распростёртыми объятиями? Ладно, плевать… В дорогом, элитном клубе вовсю шумела музыка, люди танцевали и выпивали, ничего и никого не стесняясь, чередуя вышеупомянутые действия. Здесь собирались, конечно, не сливки общества, но, по крайней мере, довольно обеспеченный слой населения.Что её сюда занесло? Просто захотелось выплеснуть эмоции, но избивать кого-нибудь на улице или крушить всё вокруг слишком накладно, а тренажёрный зал, в который она обычно ходит, сейчас закрыт, поэтому она решила отложить вымещение чувств до утра, всё равно сейчас уже сил нет. А эта жижа, продаваемая гораздо дороже, чем стоит на деле, должна помочь отсрочить эмоциональные всплески. Но пока не очень получается. На соседний стул уселся симпатичный блондин в дорогих дизайнерских шмотках. Одет опрятно и со вкусом, пахнет приятно, отличного телосложения. Она бы не предала этому такого большого значения, если бы не изучающий взгляд зелёных глаз, брошенный в её сторону. О Боже, только не сейчас!.. — Привет, — блондин мило улыбнулся девушке. — Здравствуй, — она ответила вполне дружелюбным тоном, но даже не повернулась в его сторону, показывая этим нежелание продолжать беседу. Парня это не остановило. — Что же так официально, — ещё одна обворожительная улыбка, — И почему сидим одни, грустим? — Мне вполне комфортно, — девушка всё-таки повернулась к незнакомцу и вполне приветливо улыбнулась, но затем снова вернулась к барной стойке. — Можно разбавить твоё одиночество? Могу я предложить тебе коктейль? — не сдавался блондин. — Спасибо, но я откажусь от всего. Извините, — проявляя чудеса терпения, девушка снова слегка улыбнулась незнакомцу и отвернулась. — Да ладно тебе, не ломайся, — парень начал терять терпение, — Ну, малыш, кто перед таким устоит? — он поиграл мышцами груди, скрытыми плотно обтягивающей рубашкой. Девушка вымученно вздохнула. — Я. — Ой, ну хватит! — блондин поиграл белесыми бровями. Нет, это уже предел! — Объясняю доходчиво: я не нуждаюсь в обществе, тем более, в вашем. Это последнее предупреждение. — Ну мы и зануды! А если так? — и рука наглого доставалы легла на зад девушки. Похоже, случай излить душу всё-таки представился… Не успел нарушитель личного пространства и моргнуть, как ему в лицо, прямо в нос, прилетел размашистый удар крепкого кулака. Да так, что нахал слетел со стула на пол и немного приложился головой и задницей. На пару секунд блондин просто завис, придерживая обеими руками кровоточащую рану на носу, но, когда шок прошёл, визгливо закричал. Девушка слезла со стула и просто стала молча наблюдать за его истерикой, скрестив руки на груди. Вокруг уже собиралась толпа, перепуганный бармен вызывал скорую, а пострадавший продолжал повизгивать, правда, уже более осмысленно: — Сука, ты охуела?! Тварь! Грёбаная шлюха!.. — и т. д., и т. п. На эти поросячьи визги откликнулся чей-то голос, обладатель которого сейчас активно расталкивал толпу, дабы пробраться к источнику шума. Голос показался девушке красивым, мягким и звонким одновременно, просто чарующим, но главное странно знакомым. Где же она могла его слышать прежде? Судьба иногда вытворяет такие кульбиты, что начинает тошнить. В судьбу она, конечно, не верила (и правильно!), но как-то здраво осмыслить и оценить сложившуюся ситуацию даже её гениальный мозг не мог. Из толпы вдруг вырвался чуть смуглый темноволосый парень и с криками «Джимми!» кинулся к пострадавшему. Впервые в жизни девушка готова была признать, что опешила и буквально потеряла дар речи. Вот уж этого ожидать никак нельзя было! Низкого роста и хрупкого телосложения, чуть смугловатая кожа, тёмные волосы, миленькая чёлка, худенькие и необычайно сексуальные ручки и ножки, дорогая дизайнерская одежда и обувь, проколотые уши и нос, идеально подобранная бижутерия, лёгкий и приятный макияж… И волшебный голос! Митч Грасси собственной персоной сейчас поддерживал голову этому «Джимми» и не меньше, чем девушка, пребывал в откровенном шоке. Правда, причины у них были разные. — Она… Тварь!.. — не унимался блондин, совершенно неприлично тыкая пальцем в девушку. Она и Грасси встретились взглядами. Лица удивлённые, шокированные… Всего на секунду. Тут им надо отдать должное, проработанные до деталей образы — дерзкой королевы и принципиального стратега — оставляли их редко. С лица девушки стёрлись эмоции, поза вновь стала беспристрастно расслабленной, но зрительный контакт не прекратился. Мимика парня, в свою очередь, начала передавать ярость с нотками всевластия и дерзости. Митч аккуратно опустил голову Джимми на пол, поднялся с колен на ноги и с грацией коронованной особы, но всё так же гневно, подлетел к девушке. Она не повела бровью. Он закричал: — Ты совсем охренела?! — идеальные брови сведены к переносице. — Он сам виноват, — она равнодушно пожала в ответ плечами. И не успела увернуться от смачной пощёчины. Совсем не возмутившись от этого жеста, девушка лишь хмыкнула, — Теперь возникает вопрос: а кто здесь действительно охренел? — Да ты хоть знаешь с кем разговариваешь?! — брюнет умильно топнул ножкой. Конечно она знала, но сдаваться не собиралась. — Мне фиолетово. — Да как ты смеешь!!! Ну всё, тебе конец! Я сейчас вызову охрану! И копов! К толпе всё подтягивались и подтягивались люди, всем было интересно поглазеть на это интереснейшее зрелище. Не каждый день можно увидеть как ругаются Митч Грасси и Лара Эклз из-за разбитого носа какого-то левого парня. Хлеба и зрелищ, как говорится. — Зови кого хочешь, Митчи. Я всё сказала. И уже собираюсь уйти. Всего хорошего! И, главный гений современности, нобелевский лауреат по химии, математике и медицине, академик и светило науки, Лара Эклз, развернувшись на пятках дешёвых кроссовок из секонд-хенда, направилась к выходу из клуба, надев капюшон застиранной толстовки и засовывая руки в карманы потёртых джинс, оставляя после себя Джимми Коллинза, начинающую модель, с разбитым носом, а также Митча Грасси, вокалиста а капелла группы «Pentatonix», всё-таки в немного шокированном состоянии.

***

Немного о Митчи Спокойно похрапывающему Митчу Грасси, удобно устроившемуся на плече лучшего друга, Скотта Хоуинга, снились короткие рыжеватые волосы с золотыми отливами, спокойная ухмылка, полная превосходства, и редкие веснушки на бледном лице. Почему-то сон нельзя было назвать плохим, было что-то приятное во всём этом. Особенно, если вместе и сразу. Вот уже два часа после клуба Скотт и Митч торчали в приёмном отделении больницы, дожидаясь разрешения увидеть Джима и желая узнать о его состоянии. Вообще собирались поехать все ребята, но Скотт настоял на своём, угрожая тем, что они не выспятся и окончательно загубят записи песен и клипов. Тяжелее всего, на удивление, было отговорить Ави (хотя блондин вполне понимал почему), но не существует ничего невозможного, поэтому они сейчас вдвоём с Митчем сидели на креслицах в идеально белом коридоре и ждали врача. Час из проведённого здесь времени брюнет проспал на плече друга, чему тот был совершенно не против. «Бедняжка, как же тяжело ему с этим козлом», — уже в миллиардный раз повторял про себя Хоуинг. Он откровенно недолюбливал Коллинза. И было за что. Скотт услышал шелестящие шаги в коридоре и спустя пару секунд увидел врача, который занимался Джимом. Он направлялся к ним, неся какие-то бумаги. «Придётся будить Митчи», — подумал блондин и аккуратно и нежно тронул друга за плечо: — Эй, дружище, проснись, — Митч приподнял голову, — Доктор пришёл. — А?.. — брюнет спросонья мило похлопал длинными чёрными ресницами и протёр глаза. Оглядевшись и вернувшись к реальности, он заметил доктора и требовательно уставился на него. — Что с Джимми? — резво вскочив с кресла, спросил Митч. — Небольшое кровотечение, перелома нет, всё не так страшно. Мы приложим все возможные усилия и, возможно, даже маленького шрамика не останется. Заживать будет максимум месяц, а выписаться можно где-то через неделю: у него ещё имеется небольшое повреждение затылка и локтей, но это незначительно. Однако, чтобы не рисковать, мы продержим его у нас. — А можно его увидеть? — парень посмотрел на врача с мольбой. Второй раз за сегодняшнюю ночь его внутренняя королева отступила на задний план, обнажая настоящие эмоции Митча. А такое бывает не часто. — К сожалению, нет. Сейчас уже слишком поздно, пострадавшему необходим покой. Тем более он сам попросил никого к себе не пускать, — врач внимательно поглядел поверх очков на надутого брюнета, — Ни-ко-го! — Пожалуйста… — Езжайте домой, молодые люди. — Но… — Езжайте, — и мужчина ушёл по своим делам. Ну, его тоже следует понять: не так-то и легко работать в три часа ночи, когда так хочется спать. А Митч так и остался стоять на том же месте с самым страдальческим выражением лица. Королева паникует. — Пошли, приятель, — Скотт снова мягко тронул Грасси за плечо. Тот вновь на секунду замер, глядя в глубину коридора пытливым взглядом, но всё-таки позволил утянуть себя к выходу из больницы. Парни ехали какое-то время молча. У обоих уже слипались глаза, вести машину в таком состоянии довольно опасно, но Хоуинг категорически отказался оставлять её и ехать на такси. Поэтому уставший блондин аккуратно выруливал к дому, а Митч следил за тем, чтобы парень не уснул, и сам активно борясь со сном. В голове брюнета не переставая крутилась одна фраза. брошенная доктором — «…Он сам попросил никого к себе не пускать…» Почему Джим не захотел его видеть? И что же такого случилось между ним и той девушкой? Грасси вспомнил короткие рыжие волосы необычного оттенка, даже немного болезненно бледную кожу, пару рассеянных веснушек на вздёрнутом носу и острых, как у него самого, скулах, высоченный рост, крепкое телосложение, большие, угрожающе сильные кулаки и воинственный взгляд карих, почти чёрных глаз. Она, определенно, симпатичная, но довольно необычная. На подсознательном уровне промелькнула мысль — не будь она девушкой, Митч, быть может, даже и заинтересовался бы ей. Но рассудок быстро прогнал эту мысль. «Она избила моего Джимми и за это поплатится!» — верещало достоинство. А королева слов на ветер не бросает. Видимо, активный мыслительный процесс отразился на его лице, а может Скотту просто стало скучно, но Хоуинг подал голос: — О чём задумался, Митчи? Хотелось ответить, что он обязательно найдёт эту сучку, посягнувшую на его парня, но непроизвольно вырвалось другое: — Как думаешь, почему он это сказал? — Кто сказал? Что? — блондин даже на секунду оторвался от дороги и повернул голову к Грасси. — Джим. Ну, чтоб к нему никого не пускать. — Он, скорее всего, очень сильно устал и не хотел, чтобы его беспокоили, — ответил Скотт, а на языке, как назло, вертелось кое-что другое — «Потому что он эгоистичный говнюк, который не ценит никого вокруг себя, особенно тебя, милашка. И вообще он, наверное опять что-то натворил и получил по заслугам. Не удивительно, что он отказался писать заявление в полицию. Чует моё сердце, что-то ещё будет. Как ты его до сих пор не бросил, очаровашка?» Но, конечно, Скотт всего этого не сказал, хотя Митчу не надо уметь читать мысли, чтобы понять — друг врёт. Они слишком давно и хорошо друг друга знают и вполне способны распознать друг в друге правду или ложь. Но брюнет решил покончить с расспросами, ведь они уже подъезжали, да и сил не было. Хорошо, что завтра, а, точней, сегодня, воскресенье!

***

— Джимми выпишут только через неделю, — Митч плюхнулся на мягкое кресло с кружкой горячего кофе в руке. Под глазами у парня пролегали небольшие круги, а причёска была уложена не так аккуратно и грациозно, как обычно. И всё же, даже в таком состоянии Грасси не потерял своего королевского величия. Остальные ребята сочувственно посмотрели на парня, хотя сами выглядели не лучше: бессонная ночь дала о себе знать. Скотт и вовсе всё время зевал и протирал глаза — он спал меньше всех. При всём при том, никто из них (кроме Митча, разумеется) не собирался признаваться, что они рады отсутствию назойливой пассии их дивы. Митч сердито стукнул кулаком по подлокотнику кресла: — Что же это была за тварь?! Вот бы найти её! — А ты разве её не знаешь? — удивлённо отозвался Кевин, сидящий на стуле в углу комнаты с кружкой эспрессо. Все обратили к нему вопросительные взгляды, — Да ладно, не прикалывайтесь, я её сразу узнал. Вы когда телевизор последний раз включали? Я её сразу увидел, так ещё и удивился — что она здесь делает? — Не томи, ну и что это за сучка? — злобно и чуть напыщенно бросил брюнет, отпивая кофе. Кевин вновь посмотрел на парня удивлённо и ответил: — Это была Лара Эклз собственной персоной! — Мне это должно что-нибудь сказать? — вновь огрызнулся Грасси, вопросительно приподняв одну идеально причёсанную бровь. Остальные тоже непонимающе переглянулись, а Ави озарило: — А, это тот самый гений, о котором последнее время так гудят СМИ? — Аллилуйя, — улыбнулся битбоксер, тоже принимаясь за свой напиток, — Не просто гений, — он нравоучительно поднял палец, продолжая улыбаться, — Будущая легенда и светило науки. Она недавно получила нобелевскую премию по химии за… — Да плевать мне на её заслуги, — резко прервал его Митч, — Она не имела права трогать моего Джимми и ещё за это поплатится, — брюнет отхлебнул ещё глоток из кружки. — А что хоть произошло? — подала голос Кирсти, расположившаяся на диване напротив Митча с кружкой горячего сладкого чая с лимоном. По бокам от неё сидели Ави и Скотт. Последний активно боролся со сном большой кружкой самого крепкого американо, а вот басу всё ни по чём — Ави пил какао. Скотт и Кевин частенько за глаза сравнивали своего друга с плюшевым мишкой: добродушный, спокойный, добрый, всегда готовый помочь. Вообще, между друзьями стояла идиллия, единственным семенем раздора являлся ненавистный почти всем Коллинз, который лежал сейчас в больнице с расквашенной мордой. — Не знаю, Джим ничего не успел рассказать. — А, может, там было за что? — с нерешительной физиономией рискнул Скотт. Грасси кинул на него испепеляющий взгляд, и блондин поднял обе руки в примирительном жесте, — Я просто пытаюсь восстановить ситуацию. Не сердись, королева. — Посмотрим, что скажет Джим, — назидательно заметил рассудительный Ави, — Тем более, он, по-моему, отказался писать заявление в полицию. Верно, Митч? — брюнет только кивнул. — Это меня и насторожило, — Кирст прикусила губу. Грасси ничего не ответил, но надул губы. Его вроде-как-влюблённая натура категорически отказывалась считать своего парня виноватым в случившемся. Девушка тихо вздохнула, поджимая ноги ближе к груди и отпивая из кружки чай. Не признаваться же другу, что у неё тоже частенько возникало дикое желание двинуть придурку по роже. Благо физические данные, воспитание и уважение и любовь к Митчу не позволяли этого. В том, что Джим Коллинз — козёл, были уверены все находящиеся в комнате, кроме Грасси. Последний прощал своему парню всё, даже во вред себе, что сильно волновало его друзей. Хоуинг уже не мог вынести постоянной перевозки вещей брюнета (перевозил, конечно, Скотт, как же, Джим не при делах) из их общей квартиры в квартиру Джима, устал на пару с Кирст успокаивать милого парня после очередной истерики и выслушивать какой Коллинз козёл, чтобы потом лицезреть как Митч снова возвращается к этому подонку. Кирсти теперь всегда держит телефон под рукой, чтобы чуть что, и на один зов Грасси о помощи вместе с Джереми броситься к другу в другой конец города. У Ави всегда при себе упаковка одноразовых салфеток для вытирания слёз королевы, успокоительное, снотворное, да и вообще аптечка, потому что в любой момент может потребоваться восстановление пострадавшего (в широком смысле) Митча. Даже миролюбивый и спокойный Каплан еле удержался от того, чтобы ринуться к в конец охреневшему ублюдку и задушить его подушкой, когда увидел избитого брюнета в час ночи на пороге его с Кевином квартиры. Последний вёл с Коллинзом почти открытую войну (разумеется, пока Грасси не видел), досаждая Джиму всеми известными и возможными способами: то плюнет в кружку, пока тот не видит, то «нечаянно» забудет передать что-нибудь от Митча, то «не нарочно» оставит или запрёт его где-нибудь, то «случайное» толкнёт, и прочее, прочее. Это, конечно, уже больше походило на какое-то ребячество, но всё-таки каждый из них делал всё, что мог, чтобы отгородить ИХ королеву от этого говнюка. Но, как оказалось, Коллинз не только козёл, но ещё и баран, поэтому, даже откровенно чувствуя явную неприязнь со стороны друзей Митча, он упёрся рогом и продолжал отравлять парню жизнь. Конечно, ведь встречаться с одной из величайших поп-звёзд современности весьма полезно для его карьеры в фешн-мире, что сказать. Перед четырьмя участниками квинтета «Pentatonix» возникла дилемма — Джима отвадить от Митча не получается, но и Митча убедить бросить этого козла не удаётся. Что брюнет в нём нашёл — загадка человечества (наверное, и для самого Митча тоже), но Грасси с завидной настойчивостью возвращался к Коллинзу после каждого предательства. Никто не мог понять почему, и никто не мог ничего поделать. Стоило только даже намекнуть диве о несовершенствах его парня, как у брюнета буквально вставали волосы дыбом от ярости, а лицо становилось ещё более надменным. Скотт с остальными частенько шутил по этому поводу о мазохизме, а впечатлительный Кевин реально подумывал о продаже души дьяволу или о чём-то похожем. Короче, Джим Коллинз бесил почти всех. Этим дождливым утром PTX в полном составе собрались в квартире Скотта и Митча за чашками чая и кофе (и даже какао у Ави), чтобы обсудить инцидент, случившийся с ними, когда ребята зависали в клубе в субботу вечером.