Цветы на мраморе

      Ретт планировал поехать на своем вороном скакуне, но моросящий дождь, обещающий перерасти в ливень, поменял его планы. К кладбищу он подъехал в кабриолете. Подхватив с сидения букет цветов и сложенный черный зонт, он выбрался наружу и направился вдоль рядов могил.       Большая часть из них заросла сорняком, могильные плиты кое-где до сих пор лежали, вырванные с корнем янки еще при захвате Атланты.       Нужная ему могила находилась не более чем в двадцати ярдах от входа, и он был рад, что оставшиеся в живых огромные дубы надежно скрыли его своими кронами.       Он и самому себе не мог объяснить, зачем приехал. Почему стоит сейчас возле новенькой мраморной плиты, на которой сухо выбиты даты рождения и смерти, а также имя усопшего. Никаких эпитафий, даже соответствующей приличиям «Помним, любим, скорбим».       Впрочем, удивляться нечему.       Ретт наклонился и положил цветы на холодный мрамор. Хмыкнул невесело.       - Нам с вами стоило бы организовать клуб любителей Скарлетт О`Хара. Если бы вы остались живы, разумеется.       Ретт Батлер говорил негромко, как обычно, растягивая слова. В глазах его сквозила привычная насмешка.       Мраморная плита была безмолвна.       - Достопочтенный Эшли Уилкс, - пробормотал Ретт, не зная, что насмешка в его глазах на мгновение сменилась горечью. – Это же просто камень преткновения между Скарлетт и всеми ее поклонниками. Между мной и ею.       Принесенные им цветы тронул ветер, будто усопший выразил согласие со словами Ретта Батлера. Дождь усиливался, но Ретт медлил.       - Я, в общем-то, пришел поблагодарить вас. Помните тот яркий, солнечный день, когда вы вынуждены были взять меня с собой на барбекю к Уилксам? Я ведь именно тогда, в Двенадцати Дубах, впервые увидел Скарлетт. Такая она была очаровательная в своем зеленом платье, беззаботная…       Ретт умолк. Дождь перешел в ливень, струи воды стекали по полям шляпы на плечи, пропитывая шаль. Мокрые цветы на мраморе тоскливо съежились.       - Она принесла мне столько боли, Фрэнк.