Чёртова ошибка

от лица Шерил

***

- Уже семнадцать тридцать, - внезапно раздаётся голос моей матери, выводя меня из состояния оцепенения, в котором я нахожусь уже больше трёх месяцев. Семнадцать тридцать.. Что это? Ах, чёрт возьми, время уже пол шестого.. С опозданием понимая, что именно значат её слова, меня на секунду охватывает страх. Закрыв глаза, я стараюсь успокоить своё путающееся сознание, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Чёрт. Не могу поверить, что всё закончится вот так. 17:30. - Ей пора уходить, - замечает Пенелопа Блоссом с неприкрытым отвращением. Мы, а точнее мама, дали всего полчаса моему брату и его девушке, чтобы попрощаться. За последние месяцы Джейсону становилось то хуже, то лучше. И бывали дни, когда казалось, что болезнь отступала, и в наших жизнях снова наступал мир... а бывали дни, когда становилось ясно, что каждая прожитая им минута - это чудо. Но самым ужасным во всём этом была наша общая беспомощность. Блоссомы. Звучит так гордо, верно? - с горечью думаю я, смотря на мать. Она и все остальные из нашего рода несли это имя с достоинством. Словно наличие этой фамилии и натуральных рыжих волос было пропуском в какой-то закрытый привилегированный клуб. Все, кроме меня. Я ненавидела всё, что связано с Блоссомами, а за последние месяцы это чувство лишь усилилось. Для кого-то это прозвучало бы, как благословение, ведь быть частью нашей семьи даёт ряд преимуществ, в основном лишь заключающихся в огромном состоянии и связях. Но не для меня. Потому что все всегда видят лишь обложку, внешний фасад того, что происходит, и по какой-то причине принимают это за истину. "Вот, они такие красивые и богатые" - думают люди, видя, как мы с фальшивой улыбкой презентуем очередную партию наилучшего кленового сиропа на несколько штатов. Но никто не видит, что за всей этой маской скрывается лишь ложь и лицемерие. Возможно, это даже хорошо, ведь это означает, что мы все играем свою роль на отлично. Но в последнее время мне надоело притворяться сильной, когда на самом деле я была слабачкой и теряла единственного человека, что понимает меня. И именно это никак не поддавалось объяснению в моей семье. Блоссомы считали себя всемогущими, и, когда стало ясно, что Джейсону не могут помочь никакие деньги и остаётся только молиться Богу - это выбило нас всех из колеи. Чёртовы деньги. Они могут решить все, кроме опухоли, разрастающейся в лёгких моего брата, как лесной пожар. Лучшие врачи Ривердэйла и Гриндэйла несколько месяцев бились с болезнью в груди Джей-Джея. Ему делали ЭЛТ (электронно-лучевую терапию), комбинируя ее с химиотерапией, но всё было бесполезно. К этому времени болезнь прогрессировала слишком сильно, отчего лёгкие Джейсона практически отказывали. Полное дерьмо. С момента операции прошла уже неделя, и ему с трудом удавалось говорить сквозь кашель и затрудненное дыхание. Он улыбался каждый раз, как видел меня, но я всё равно видела морщины, собирающиеся в уголках его глаз и лбу от мучившей его изнутри боли. Ему было настолько плохо, что даже улыбался он через боль. И всё становилось только хуже. По прогнозам врачей ему оставалось жить ещё несколько дней, но Джейсон считал иначе. Он с трудом дышал, когда мы пришли сегодня, и заметно похудел за эти несколько дней, отчего скулы на его лице начали выпирать так сильно, что можно было порезаться до крови, просто проведя по ним пальцем. Понимая, что это конец, я словно в тумане, набрала номер Тони - девушки Джейсона - и ломающимся голосом сказала ей придти как можно быстрее. У нас оставалось всего несколько часов, чтобы попрощаться, но как можно было успеть сказать так много, когда времени так мало? И сейчас мне нужно было сообщить ей, что пора уходить.. Я уже привыкла, что моя мать относится к девушке моего брата подобным образом, но всё же в этот раз меня это взбесило. Ее сын, чёрт возьми, умирает, а единственное что её, кажется, заботит - это лишь в очередной раз продемонстрировать то, как Тони Топаз - девушка с южной части города - недостойна и никогда не станет достойна рода Блоссомов. - Это их последние часы вместе, мама, - отрезаю я, складывая руки на груди и чувствуя странную решимость. - Дай им побыть наедине. Я замечаю, как мама начинает раздраженно идти в сторону палаты, и, не думая, резко встаю напротив неё. Мы пристально смотрим друг другу в глаза, ведя молчаливую войну. Именно так. Мы не кричали, даже не повышали голос. Эмоциональность не было тем, что поощрялось в нашей семье. Блоссомы были сдержанны во всём. Начиная с внешнего вида и заканчивая поведением. Вот почему моя семья так люто не принимала меня. Я была кем угодно, но точно не олицетворением сдержанности. Спустя несколько секунд таких "гляделок", моя мать ехидно ухмыляется, презрительно смиряя меня взглядом. - Разве ты не должна радоваться тому, что он умирает? Теперь у тебя есть шанс на хеппи энд с этой грязной змеиной шлюхой.. - я крепко сжимаю зубы, прекрасно понимая, что моя мать просто провоцирует меня. Но, если я хочу "выиграть" , то не должна поддаваться на это, как бы мне и не было сложно. Как я и упомянула ранее, сдержанность не моя сильная черта. - Если она теперь хотя бы посмотрит на тебя. Ты теперь будешь для неё лишь живым напоминанием о нём. И никем больше. Никогда. - Как всегда Пенелопа Блоссом знала, что сказать для того, чтобы ранить сильнее. Взяв из сумки кошелёк, она разворачивается и идёт к лифту - Я пойду и выпью кофе внизу. Когда я вернусь, чтобы её здесь не было. Как только дверки лифта закрываются, я устало тру глаза, ощущая ту же острую необходимость в кофеине, как и мама. Хоть и кофе здесь дерьмовый. Не знаю, как обстоят дела в других больницах, но в этой всё хреново, что выяснила я за месяцы проведённые здесь. Но даже такой кофе сейчас был бы лучше, чем ничего. Я не спала больше суток и сейчас с трудом держалась на ногах. Мы все были вымотаны. Мы все были бессильны. Болезнь медленно высасывала жизнь из моего брата, вместе с нами, пока он не оказался буквально прикованным к больничной койке, а мы - к комнате ожидания возле него и зависимыми от часов приёма. Опухоль средостения лимфома. Вот, что нам сказали врачи семь месяцев назад. Вот, что убивало моего брата день за днём. Джей-джей в жизни не сделал ничего плохого. Он ничем не заслуживал того, что должно будет случится через несколько часов. Так чертовски несправедливо. Лучше бы на его месте была я. В отличии от моего брата - это было бы честно. Сделав глубокий вздох, я постаралась унять дрожь в теле. Я вся тряслась со вчерашнего ночного звонка из больницы о том, что Джейсону становится хуже, и до сих пор никак не могла успокоиться. Бросив взгляд на настенные часы, я увидела что прошло уже пять минут. Моя мать может вернуться с минуты на минуту и, если она увидит что Тони все ещё там, это закончится плохо. Для всех нас. Я тихо подхожу к его палате, мешкая перед дверью. Черт бы побрал Пенелопу Блоссом! Захожу внутрь, стараясь быть как можно более аккуратнее, но стоит мне только прикрыть дверь, я тут же чувствую их пристальные взгляды на себе. Она лежит на койке рядом с ним. И она явно недовольна тем, что я тоже здесь. Чёрт. Моё сердце на миг замирает а потом начинает биться слишком быстро, пробивая грудную клетку. Я отвожу глаза, фокусируясь на точке над её головой. Это неправильно. Неправильно. Неправильно. Мой брат скоро умрёт, а я с вожделением пялюсь на его девушку. Какой сукой нужно быть для этого? - Мне жаль.. - как можно мягче начинаю я, слыша как ломается мой голос. - Но.. Тони? Пора идти. Она открывает рот, наверняка для того, чтобы послать меня куда подальше, но Джейсон успокаивающе касается её руки, слабо улыбаясь. Тони выдыхает и кивает мне. Встав с койки, она прижимается к его горячим губам (откуда я знаю, что они горячие? У него температура, которая не спадает уже третий день). Наблюдать за ними всегда было больно, но сейчас всё ещё хуже. Тони ненавидит меня. Но лучше я выведу её отсюда прежде, чем придёт моя мать и всё станет только хуже. Они продолжают целоваться, и я неловко отворачиваюсь, смотря куда угодно, но только не на них. Когда-то я готова была пойти на всё, чтобы оказаться на его месте. Я завидовала ему. Он был гордостью моих родителей. Капитаном команды и всеобщим любимчиком. Его все обожали. В отличие от меня, он был таким какой есть. Добрым. Смешным. Уверенным. Таким идеальным. Ему не приходилось притворяться. Он был таким на самом деле. Но завидовать ему было неправильно. Каждый раз, ловя себя на этой мысли, я мысленно давала пощёчину. Мой брат был лучшим. Он заботился обо мне, когда никто этого никогда не делал. Он искренне любил и понимал меня. И несмотря на все различия и споры, у нас с ним всё же было кое-что общее.. Мы оба были влюблены в одну и ту же девушку. Тони отстраняется и быстро проводит ладонью по лицу, пытаясь скрыть от меня слёзы. Чёрт. Она проходит к двери, и я неловко отхожу в сторону, давая ей пройти. Смотрю на Джейсона, который слабо улыбается мне. - Ты сделала то, что должна была. Сам бы я не смог сделать это с ней. Спасибо. Я ничего не отвечаю и молча, прикрываю за собой дверь. Нет, братишка, тебе не за что благодарить меня. Я ничего не сделала. В коридоре меня уже ждёт Тони, буравя меня глазами с такой яростью, что это разрывает мне сердце. - Было сложно дать нам хоть немного времени?! Тебе нужно было в который раз всё испортить? - презрительно бросает она, и по моей щеке катится слеза, затем другая, и я ничего не могу сделать, чтобы их остановить. Она права. Так чертовски права. Тони выпрямляется, и в её глазах больше нет злости, лишь холод, что намного хуже. - Господи, Шерил, мир не вращается вокруг тебя. Даже дать нам попрощаться было слишком сложно для тебя, да? Ты всегда была и останешься чёртовой эгоисткой. Она разворачивается, чуть не сталкиваясь с моей матерью, и уходит. Не оглядываясь. Мама подходит ко мне, хмуря брови. - Что так долго? - жёстко спрашивает она, но я только качаю головой. Сев на лавочку, я кладу голову на спинку и закрываю глаза, ощущая в том месте, где должно быть сердце, огромную дыру.