Косы

Кроули часами мог расчесывать волосы. Он открыто наслаждался этим наедине с собой - кожа головы у доставшегося ему тела оказалась очень чувствительной, и тонкие зубчики расчески в волнистых локонах невероятно расслабляли. Об этом не знал никто, даже Азирафаэлю Кроули об этом не говорил, сначала считая слишком личной деталью жизни, а после просто потому, что понял - он ненавидит чужие пальцы в волосах. Расчесывая и заплетая их самостоятельно он расслаблялся и успокаивался, но стоило только кому-то другому коснуться медных прядей, он шипя отстранялся, уходя от прикосновений. Не счесть юношей и девушек, которых он когда-либо совращал, и почти каждый из них норовил запустить пятерню в волосы, неаккуратно дергая, и вызывая глухое раздражение. Обычно наглеца сразу же выставляли за дверь, без права возвращения когда-либо в постель демона. Девушки же норовили заплести их в косы, тоже не слишком осторожничая, поэтому с годами Кроули запретил прикосновения к своей голове вообще всем, не считая самых опытных парикмахеров, которые были строжайше предупреждены (запуганы), но и это было верхом мучения. Изменил все случай. Демон и ангел провели великолепный вечер в Ритце, и приняли решение продолжить беседу в уютном магазине, который Кроули тайно обожал. Прохладное вино и теплая улыбка расслабляли не хуже расчески, а выбившиеся в пылу дружеского спора из привычной укладки пряди немерено раздражали, маяча перед глазами медными нитками. Кроули отфыркивался от них до последнего, пока Азирафаэль не засмеялся. — Позволь мне, мой дорогой. И, прежде чем Кроули успел пикнуть, зацепил пальцами выбившиеся пряди, и зачесал их назад, вплетая между еще послушных волос. Кроули зажмурился было, ожидая привычной реакции, и готовый сдержать злое шипение, но, к его удивлению, этого не понадобилось. Азирафаэль не слишком спешил убирать руку, расчесывая волосы пальцами. Кроули едва не заурчал, в последнюю секунду сдерживая непривычный порыв поддаться затылком ближе к нежной ладони. Азирафаэль зачаровано прочесывал густые пряди, отставив бокал в сторону и подключая вторую ладонь. Кроули едва не взвыл, чувствуя горячие волны по коже, и жмурясь. Он чувствовал себя котом, которого почесали меж ушей, но ничего не мог поделать, слушая свое учащенное дыхание словно со стороны. Отрезвил их стон Кроули, горячим ножом разрезавший тишину маленькой комнаты. Азирафаэль одернул руки, сделав даже это невероятно аккуратно. Демон согнулся, опираясь локтями на собственные колени, и опустил голову вниз, силясь отдышаться. Ткань брюк в паху топорщилась, а ангел был таким красным, что Кроули подозревал у него похожую реакцию, судя по судорожно сведеным бедрам. Именно по этой причине распрощаться в тот вечер им пришлось довольно неловко, обмениваясь смущенными понимающими смешками. Стоило только Кроули вернуться домой, как он заперся в ванной, яростно лаская собственный член, вплетя вторую руку в тяжелые мокрые волосы, и вспоминая приоткрытые, розовые от вина, губы ангела. С того момента все пошло наперекосяк. Ангел словно прикипал взглядом к его волосам каждый раз, стоило Кроули тряхнуть головой, или сделать что-то похожее. И однажды он не выдержал этого голодного взгляда, встал с дивана, и сел спиной к нему прямо на пол, меж разведенных ног ангела. В одной руке он держал бокал, во второй появилась расческа, которую он молча протянул ангелу, откинув голову на ангельское бедро и следя за его реакцией. Тот замер, осторожно принимая из тонких пальцев изящный гребень, глядя на Кроули смущенно-вопросительным взглядом. Тот качнул головой, отворачиваясь, и глотнул вина - в горле резко пересохло. Ангел расчесывал его довольно долго - в этот раз реакция была куда более спокойной, скорее всего из-за того, что в этот раз не было прямого контакта. Демон разомлел, откинувшись на теплые бедра Азирафаэля, заставив его смущенно выдохнуть. Кроули даже немного задремал, совсем не замечая, что ангел отложил расческу в сторону, аккуратно сплетая тонкие пряди. Когда он махнул рукой, наколдовывая атласную черную ленту, и аккуратно вплел ее в волосы, Кроули открыл глаза, потревоженный скольжением атласа по обнаженной шее. Азирафаэль удовлетворенно оглядел свое творение, заставив демона повертеть головой, и откинулся на кресло, подхватив свой бокал. После этого случая, Азирафаэль часто возился с прическами для своего демона, иногда шутливо собирая совершенно женские, с удивлением обнаружив, что Кроули идет небрежный пучок, и тогда демон, дурачась, манерно шатался по магазину походкой от бедра на воображаемых каблуках, заставляя ангела хохотать едва ли не до колик. Иногда же ангелу удавалось собрать что-то сложное, и тогда Кроули не распускал волосы пару-тройку дней, и это почему-то умиляло ангела. Особенно демону шли косы, игриво мелькающие меж распущенных волос, и Азирафаэль всегда улыбался, глядя на него - Кроули был похож на эльфа. Кроули откровенно этим наслаждался, каждый раз подавляя мимолетное желание сцеловать яркую улыбку с розовых губ - он грезил губами ангела не меньше, чем тот его волосами, и это было забавно. Оба понимали, к чему они идут, и наслаждались медленным развитием собственных отношений никуда не торопясь - в конце концов, после апокалипсиса у них впереди была вечность вместе. Долго они не выдержали. Демон не мог точно сказать, кто - он сам, щелчком пальцев уничтожив гребень в чужих руках, или ангел, с тихим стоном вплетая свои пальцы в густые волосы. Кроули подорвался, мгновенно нависая над ангелом, жарко шепча ему в губы какой-то бред, и, наконец, целуя голодно и мокро, и откуда ангелу было знать, что мечтал он об этом с самой первой встречи. Демон целовал так, словно у них не было времени. Он не тратился на пустые прикосновения, легко подхватывая ангела за руки, и утягивая на пол, уложив поверх себя. Он сам не понимал почему, но ему было жизненно необходимо чувствовать Азирафаэля на себе сейчас, и когда ангел поднялся, седлая его бедра и неверными пальцами распутывая узел на горле, едва не разрывая тонкий хлопок галстука, он понимает, зачем, но все еще не может в это поверить. Он тихо зовет его, и Азирафаэль замирает дрожа всем телом, вопрошающе глядя. Он такой красивый, что у Кроули перехватывает горло. — Я люблю тебя. Азирафаэль крупно вздрагивает, и, не отводя взгляда, плачет, скорее всего, сам этого не осознавая. Вместо ответа он наклоняется, и целует, позволяя горячим слезам капать на чужое лицо. Они занимаются любовью прямо на полу, долго и тягуче. Азирафаэль постоянно плачет, а Кроули стирает руками и губами его слезы, целует нежно, и сам едва сдерживается, чтоб не расплакаться, как пятилетняя девочка. После чего они долго лежат, переплетаясь руками и ногами, лениво целуются, и улыбаются друг другу бесконечно нежно. Кроули и подумать не мог, что когда-нибудь его маленькая слабость принесет такие сладкие розовые плоды.