Не против, если я останусь?

      Утро в детстве пахло голубиным пером, влетевшим со двора в окно и опустившимся на горячую от солнца подушку.

А сейчас?

      Обычное осеннее утро, тёплое, ясное, везде в воздухе разлита мягкая розоватая дымка, осыпались с тополей листья, летели скользили по асфальту, мелькали мимо пригретых бабьим летом стен домов. Если открыть окно чуть больше, то можно услышать как во дворе в тихом уголке московской улицы до ступиц утопали в шуршащих ворохах осеннего золота колёса машин, как бы покинутых, грустно стоявших в долгом одиночестве вдоль обочин, и сухие листья лежали на крыльях, на радиаторах, собирались кучками на ветровых стеклах, а люди идут на работу, слушая хруст под ногами.       До чего хорошо ощущение этого тихого утра и как хороша солнечная осень — её ветерок, её винный запах, её листья на тротуарах и машинах, её тепло и её горная свежесть… Как добра природа в своём обновлении и утратах. Всё естественно и потому прекрасно!

* * *

— Доброе утро, — протянул, потягиваясь шатен, смотря на приоткрытые глаза напротив. — Доброе, но мне бежать домой нужно. — Зачем? — глаза Никиты сразу открылись так, будто он только что не хотел ещё подремать, — А кто вчера говорил, что медаль и институт… М? — Так, ты — да, но я то — нет, — с этими словами блондин встал и пошёл одеваться и, натянув футболку, продолжил, — Может, съездим кое-куда вечером? — Я не против, у меня планов нет, — ответил парень, хотя про себя думал совсем другое: «Конечно! Я ж один живу! Скучно так…», — А ты водить умеешь? — Да, у меня есть права, — сказал Святослав, встав и будто что-то ища глазами в комнате, — Закроешь? — продолжил он, указывая на дверь, на что Ник кивнул головой.       Как только блондин ушёл, шатен начал приготовления к институту, так как всё ещё туда успевал. «Утренний город так прекрасен…» — думал парень, идя к учебному зданию, — «Он тих, немноголюден, улицы чисты, пустынны. В домах все ещё спят за плотно закрытыми жалюзи, за розовеющими занавесями мансард, как спят и машины у обочин тротуаров, под платанами. В их сыроватой тени успокоенно поблескивают, не отражая будничную толпу, витрины закрытых магазинов, и за опущенными предохранительными решетками ювелиров, за… Оу, что-то я снова начал какое-то сочинение…»

* * *

Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть!.. Зловещий блеск и пестрота дерёв, Багряных листьев томный, легкий шелест, Туманная и тихая лазурь Над грустно-сиротеющей землею И, как предчувствие сходящих бурь, Порывистый, холодный ветр порою, Ущерб, изнеможенье — и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья!

      Никита закончил учиться и, как обычно, шёл спокойно домой. Почти дойдя до подъезда, его так никто не потревожил, но в квартире… — Киоссе. Слушаю. — Ну, привет, паренек. Уволиться решил? — Здравствуйте, да, — Никита хоть и соблюдал речевые особенности уважительных слов и выражений, но голос его так вовсе не звучал, — Извините меня. — Это из-за того инцидента? — Да. — Да ты хоть знаешь, кто тот парень, который защитил тебя?! А, ладно, сам разбирайся — здесь ты уже не работаешь.       Вызов завершен, как сказал мужской голос в трубке.       Парень расстроился почему-то, но напрягся, так как не понял пока что слова бывшего начальника…