Алюминиевые кольца

Люди из отстрела вымотались. Близилась зима, но не все животные были перебиты до конца. Но многие не хотели уходить, ведь здесь они были нужны, их кормили, давали водку, которая во время сухого закона были недоступной для многих роскошью. Даже мужчины, которых дома ждали семьи, уже забыли о родине и заливали себя литрами водки. Ими двигала жажда халявы, корысть. Этим людям было абсолютно плевать на то, что они выполняют долг перед своим государством. Многие из молодых парней, которых послали из-за нехватки военных, крайне мало знали об оружии, или вообще никогда не держали его в руках. Они были в полном неведении, даже не подозревали о том, насколько им предстоит быть жестокими. Одним из таких был Павел. Всю жизнь проживший в Киеве, он не знал ничего о военных порядках и солдатских привычках. В один день он увидел записку, брошенную под дверь его комнаты в общежитии. Призван в Чернобыль. Он не до конца понимал, что ему предстоит пройти, но он точно знал, что обязан явиться в комиссию, иначе он станет врагом народа, как это было во времена сталинизации. Привычки вырабатываются за двадцать один день. Но здесь организм молодых парней понял, что адаптироваться придётся быстрее, чем обычно. Утром ребята просыпались от лютого дубака, который был типичен для ноябрьских ночей. Иногда, приходилось спать, не раздеваясь, прямо в куртках. На рассвете просыпались практически все, кроме самых пьяных и уставших. Сонное марево не рассеивалось вплоть до полудня. Головы были затуманены усталостью и разочарованием. Уже два месяца повторяется один и тот же день. Павел, который почти всё своё время проводил со своими соседями по жилью, ещё не определил, как он относился к Бачо и Гаро. Два рослых мужчины старше тридцати лет восточной внешности создавали впечатление безжалостных убийц, но Павел видел сквозь их слова и действия скрытую человечность. Но всё же был довольно осторожен со своими мыслями и словами. Он не мог до конца прочувствовать и понять их намерения, желания. Всё-таки Паше большее доверие внушал Бачо. Он дословно и наглядно всё объяснял и показывал, иногда парню казалось, что он относится к нему с отцовской заботой. Ни жены, ни детей Бачо не имел, поэтому он был довольно груб в своих действиях. Ему всегда приходилось быть таким—беспощадным, чётким. В тот день утро настало позже, чем обычно. Возможно, это было из-за того, что облака были слишком густыми и не пропускали ни единого лучика солнечного света. Холод не так чувствовался, но с каждым порывом ветра становилось зябко, хотелось оказаться дома, лежать на мягком старом диване под колючим пледом и пить дешёвый чёрный чай из красной металлической тары в горошек. Предстояла вылазка в лесную местность. Группы быстро позавтракали и, немедля, распределились по грузовикам и отправились по точкам. Задачей Бачо, Паши и Гаро на сегодня был отстрел диких лесных зверей. Пройдя ближе в глубь леса, самой молодой член команды направился к небольшой канаве, ближе к краю которой на сухой траве лежала куча змей длинной в полметра. Их было не то, что много, но пересчитать их было практически невозможно, ведь они были сплетены в огромный клубок, распутать который могли только сами чешуйчатые. Пытаться убить их винтовкой—глупая затея и напрасная трата патронов. Паша в недоумении повернулся и попытался разглядеть среди деревьев своих товарищей. Он хотел спросить совета, как можно быстро избавиться от этой дряни. Парень решил отправиться на звуки выстрелов. Недолго блуждая, он сразу наткнулся на Бачо, который, тихо притаившись, хотел застрелить лося, рогатого и плешивого. Животное сразу услышало приближающиеся шаги и, недолго думая, ринулась прочь. Ветеран Афгана быстро рассвирепел, крича, что пытался стрельнуть этого гребаного лося, но Паша спугнул его и получасовые старания Бачо обернулись прахом. —Ты чего наделал? Слепой или глупый?—слова мужчины никак не задели Павла, но он сразу понял, что сейчас нужно как можно скорее оправдаться и изложить ситуацию с пристанищем пресмыкающихся. —-Издалека не заметил. Там в канаве есть змеиное гнездо. Как можно его вытравить?—объяснил парень, опустив голову, словно школьник, которого отчитывает учительница перед всем классом. —Пфф, ладно. Отстреливать точно бесполезно. Засыпать землёй тоже нельзя—после зимы выползут, единственные вариант—взорвать этих тварей. В грузовике лежат шашки, кинь парочку и сразу же убегай, понял? —Понял. Паша всегда был молчалив. Он умел ограничиваться парой слов для того, чтобы завершить общение, но на территории Чернобыля так не получалось. Постоянно приходилось докладывать обстановку, объяснять причины сложившихся осложнений. Молчать здесь было невозможно. Молодой человек быстрым шагом дошёл до пустовавшего грузовика, двери которого были открыты нараспашку. Шофёр, видимо, отошёл покурить. Под соседним с водительским местом сидением лежал тяжёлый рюкзак грязно-зелёного цвета. Он до отказа был наполнен патронами, шашками, сигнальными ракетами и прочими примочками и оборудованием. Взяв несколько взрывчатых цилиндров, Павел направился к злополучной канаве. Он немного сбился с пути, поэтому яму пришлось обходить и идти к противоположному концу. Когда Паша собрался, он выдернул сразу две чеки, кинул шашки и ринулся прочь, спрятался за толстую сосну и сгруппировался, прикрывая голову. Послышался взрыв, негромкий, без ударной волны, но этого было достаточно для того, чтобы разнести змеиный клубок в клочья. На некоторых близстоящих деревьях висели трупы длинных чёрных ложных гадюк. Выдернутые из шашек чеки так и продолжали висеть на указательном и среднем пальцах парня. Круглые металлические детали были похожи на тонкие кольца. Дальше следовало лишь бродить по лесу, выстреливая попавшихся на пути зверей. Уходя глубже в лес, ветер становился всё тише и тише, но холод от земли шёл и ноги мёрзли так, что не было никакой разницы: ходить босиком или в обуви. Послышались выстрелы. Павел незамедлительно отправился на их звук. Первое, что бросилось парню в глаза, когда он приблизился—труп лося. Того самого, которого он спугнул чуть меньше часа назад. —Бачо? —Здесь я,—голос доносился из кустов—мы почти закончили, вроде как. Пошли со мной, только тихо. —Угу. Паша чувствовал себя немного ущербно, ведь пока его товарищи выстреливали животных пачками, он убил лишь змей и встретившуюся по пути чёрную ворону. Он аккуратно наступал на землю, обходил каждую веточку, чтобы не шуметь. Бачо шагал неслышно, как будто он весил меньше щуплого Паши, хотя на самом деле он весил как восемь дюжин пшена. Спустя пару часов, лес уже казался мёртвым и опустевшим. Опавшие сухие листья лежали уже с начала октября, а снега всё не было. Ни единого звука, кроме шагов, не было слышно. Нужно было уже возвращаться обратно, так как местность была полностью зачищена. Бачо невольно обратил внимание на Пашину правую руку. Она казалась ничтожно маленькой и худой. На костлявых пальцах всё ещё висели металлические колечки, про которые парень уже точно забыл. —Нахрена ты носишь чеки на пальцах?—насмешливо спросил Бачо, не знавший, как завязать разговор с молчуном. —А, чеки? Совсем про них забыл,—Паша снова говорил, как будто оправдываясь. —Хах, ты всегда отвечаешь мне так, как будто ты сейчас от страха обделаешься.—мужчина уже в открытую издевался над парнем и скалил свои пожелтевшие от «Беломорканала» зубы. Паша не стал отвечать, лишь отвернулся в другую сторону. —Стой,—Бачо сказал это, как будто отдавал приказ,—дай руку. Парень покорно остановился и показал правую ладонь. Она была посиневшей от холода, изрисованной кружевом фиолетовых капилляров. Мужчина снял одну чеку с его пальца и надел на безымянный палец, а вторую же он надел на свой. —Теперь ты моя жена,—Бачо начал хохотать, громко, как никогда раньше. Смеялся долго, задыхаясь и плача. Паша засмущался и на его бледном лице выступил румянец. Стыд или влюблённость? Он не понял. Мужчина увидел, что заставил парня стесняться и сразу же выкинул в сторону алюминиевую чеку. —Да брось ты, я же шучу,—чувство юмора у ветерана явно было искажено. Вернувшись в лагерь, молодым людям стало ясно, что второй приём пищи давно уже закончился. На обед они не успели, ведь приехали последними. Пришлось оставаться голодными до вечера. Паша явно устал, поэтому сразу лёг спать. Гаро куда-то отошёл, а Бачо что-то усердно писал в пожелтевший журнал, запивая водкой из металлической эмалированной кружки. Во сне парень сильно замёрз и посинел от наступающего мороза, дёргался, сбрасывая с себя покрывало, но не просыпался—усталость была сильнее. Бачо, видя, что парень замерзает, накрыл его и постелил сверху своё одеяло. Всё равно ему было не холодно—горячая кровь всегда бурлила в его жилах. Укрывая парня, он заметил, что на его безымянном пальце правой руки всё ещё красуется металлическая чека. Усмехнувшись, он вернулся на своё место. До вечера было нечего делать, поэтому Бачо решил почитать одну из книг, которые им привезли ещё в начале миссии. Он не понимал текста, потому что его голова была забита мыслями совсем о другом... Паше снилось, что он находится в своей комнатушке на первом этаже огромного общежития для рабочих автомобильного завода. Из окна, рама которого была покрашена белой дешёвой краской, послышались стуки. Паша не сразу понял, откуда они, но повернувшись, увидел за окном улыбающегося Бачо. Таким счастливым парень его никогда не видел. Разве что сегодня, после его шутки. Возможно, это был вещий сон. Ведь это был четверг. Хотелось верить, чтоб этот сон был вещим. Паша проснулся уже ближе к наступлению темноты. После пробуждения он чувствовал себя очень хорошо. Удивительно, ведь ему не удавалось так высыпаться за время пребывания в зоне отчуждения. Он невольно улыбнулся, увидев Бачо, который спал, сидя на раскладушке с книгой на коленях. Он выглядел очень мило, даже несмотря на свою грубую внешность. Паша накинул куртку и вышел за кипятком. Пока он был вне тента, мужчина кое-как разомкнул веки, он же всего лишь притворялся спящим. Бачо видел, что Паша улыбнулся. Для него это уже имело смысл. Вернувшись с флягой горячей воды, Павел, не до конца проснувшийся, сказал Бачо: «Доброе утро». Мужчина поднял уголки губ, ведь был уже вечер. —Чай сделаешь? —Конечно. Вам с сахаром? —Нет, лучше себе побольше положи. Пока он доставал чай и кружки из походной тумбы, он начал осознавать, какие чувства он испытывает к своему грузинскому товарищу. Чай в металлическом коробке немного размок, поэтому привычного звука падающих сухих листиков не было. У сахара был противный аромат, от его запаха сильно хотелось чихать. Наливая кипяток, Паша пристально смотрел на пар, густой и белый из-за холода. Казалось, что время замедлилось. Чай заварился и листья осели. Паша поднёс две кружки к кровати Бачо. Мужчина похлопал по раскладушке, предлагая присесть. Он тихо поблагодарил Пашу и снова посмотрел на его правую руку. Чека всё ещё была на его пальце. —До сих пор не снял? —Как видите. —Почему?—Бачо нахмурил брови и на его широком лбу, прикрытом чёлкой, закрасовались три глубокие мимические морщины. Паша не ответил и отвернул голову, смущённо прикрывая щёки. Бачо прижал его к себе, положил руку на плечо. Голова парня легла на грудь мужчины и он раскраснелся ещё сильнее. Щёки горели и становилось жарко. Паша повернул голову и посмотрел в тёмно-карие глаза Бачо. —Всё-таки я хочу быть вашей женой. Мужчина засмеялся и его лицо озарилось счастливой улыбкой, похожую на ту, что в своём сне видел Паша. Бачо нежно докоснулся ладонью до его щеки и поцеловал без всяких предупреждений. «Всё-таки эта была любовь»—подумал Паша, закрыл глаза и начал наслаждаться ласковым поцелуем, из-за которого ему стало ещё жарче. Они хотели обняться, но им пришлось прерваться, ведь их руки были заняты кружками с горячим чаем. Поставив их на пол, уже ничего не может помешать им.