Счастье.

Метка.       Одно слово, пять букв и куча головной боли для Питера. Метка с самого начала времен была символом не принадлежности, а обещанием заботы и поддержки. Она говорила о том, что у её обладателя уже есть пара, способная защитить его и отстоять право быть с ним. В общем, мечта каждой омеги, даже если она этого не признаёт. В их генетическом коде стоит обязанность в поиске своей пары и продолжению рода, и Питер не видит в этом ничего постыдного. Это природа, и они все появились именно от неё. Но только вот самому Паркеру уже двадцать пять, а метки всё нет, и кажется, не будет. Они с ЭмДжей после почти двух месяцев планирования, наконец-то смогли встретиться в небольшой кафешке неподалёку от их с Тони квартиры, и теперь Мишель очень красочно рассказывает о протекающей на данный момент беременности. Они не могли увидеться целых два месяца, потому что в последнее время девушке пришлось проводить много времени в больнице, срок уже почти подошёл к концу, и ей нужен тщательный надзор врачей. А сейчас Паркер смотрит на неё, и он думает о том, как же счастливо она выглядит, буквально светится изнутри. Он даже не слышит того, что она рассказывает, просто…смотрит. Смотрит на метку, на внушительный живот, где уже почти сформировалась маленькая жизнь. Он смотрит ей в глаза, и видит Бог, Питер тоже хочет быть таким же счастливым. Тоже хочет чувствовать своего ребёнка под сердцем и ощущать кончиками пальцев шрам на переходе плеча в шею. Хочет знать, что его альфа не просто играет с ним, а на самом деле любит и хочет завести с ним семью. Парень потирает место, где у нормальных омег красуется метка, и грустно улыбается. Кажется, не судьба.

***

      Паркер возвращается домой под вечер, из гостиной слышен шум телевизора, а в шкафу висит пиджак, в котором сегодня Питер проводил Тони на работу. Они с ЭмДжей провели вместе весь день, и он словно зарядился этой позитивной энергией от неё, но стоило ему увидеть Тони, как мысли, сжирающие его двадцать четыре часа семь дней в неделю возвращаются на своё законное место. На звук закрывающейся двери Тони оборачивается, и увидев Питера встаёт с дивана. Он подходит, помогает ему снять лёгкую куртку и чмокает в щёку. — Скучал по тебе, малыш, — Старк устало улыбается, поглаживая щёку Питера ладонью. — Ого, у Энтони Старка есть сердце, — Паркер также устало улыбается, смотря на альфу перед собой. — Оу, это большой секрет, но раз уж ты меня раскусил, то оставь это тайной, умоляю, — Тони гримасничает, и Питер наконец чувствует себя лучше. Они молчат секунд десять, просто стоя в коридоре и смотря друг на друга, а затем Старк разрывает тишину. — А ещё моё сердце весь день чувствовало, что моя вторая половинка грустит, — мужчина заглядывает в глаза Питера, вмиг становясь серьёзным. Внутренне парень ликует, потому что его пара чувствует его очень тонко, даже на таком расстоянии. Так бывает далеко не у всех, и Питера на данный момент просто распирает от гордости за них обоих. Внешне же он остаётся спокоен. — Ты же знаешь, Мишель потеряла своего первого ребёнка, поэтому я… Тони прерывает парня, притягивая к себе и обнимая. Он гладит его по голове, словно успокаивает младенца и целует в макушку. Питер моментально расслабляется и обвивает альфу руками в ответ. Тони поднимает его, словно он ничего не весит, и несёт на диван. Там они ложатся вместе, Старк накрывает их пледом и последнее что помнит Питер прежде чем уснуть — это щемящую боль в сердце от того, как сильно он любит этого мужчину. Конечно же, Паркер знает как сильно Тони любит его. Конечно же Питер даже не задумывается о том, чтобы разойтись. Но они вместе уже семь лет, и за это время Тони не поставил ему метку, что уж говорить о детях. Паркер буквально сам чувствует, как увядает. Он — мужчина-омега, ему биологически необходимо стать родителем, иначе каждая течка будет всё тяжелее, пока в одну из них он не умрёт. Если ты не принёс потомство — ты бесполезен. Это естественный отбор, ничего другого.

***

      Питер просыпается посреди ночи, весь потный и горячий, с температурой под сорок. Он будит Тони, умоляя сделать с этим хоть что-нибудь. Старк спросонья не понимает в чём дело, пока не видит мокрое от слёз лицо Питера. — Эй, малыш, в чём дело? — Старк усаживается на кровати, обеспокоенно смотря на омегу. — Течка, — Питер говорит сквозь зубы, потому что ему хочется засунуть в себя уже хоть что-нибудь. Парень наблюдает, как ноздри альфы немного дёргаются, принюхиваясь. — Такого раньше не было, — Тони прикладывает руку ко лбу омеги, делая ситуацию ещё хуже. — Либо вставь мне, либо вообще не трогай, — Паркер шипит, смотря на мужчину сквозь пелену застилающей глаза похоти. Тони лишь на секунду останавливается, чтобы посмотреть на свою омегу, и боже, какой же он красивый. Абсолютно прекрасный. Старк накрывает Питера собой, чтобы в следующую секунду смять его губы поцелуем.

***

      Врач снимает резиновые перчатки, кидая их в урну. Питер рядом застёгивает джинсы, обеспокоенно спрашивая: — Так почему это произошло? Мистер Смоллс поджимает губы, жестом указывая на кресло напротив него самого. — Вы ведь знаете что происходит с организмом мужчины-омеги, если он не рожает до тридцати? Питер кивает и опускает голову. Слёзы как-то сами наворачиваются на глаза. — А о последствии знаете? — врач сочувствующе смотрит на Питера. — Да, конечно, — Питер заламывает пальцы. — Мне очень жаль, Питер, но вам просто необходимо найти здорового альфу и забеременеть в течение полугода, иначе… — Да, я знаю. Я понимаю это, — Паркер шмыгает носом.

***

      Домой он добирается как в тумане. Помнит лишь что сначала вызвал такси, а сейчас уже собирает свои вещи в их с Тони общей квартире. Через двадцать минут в дом буквально вбегает растрёпанный и обеспокоенный Старк. На периферии сознания Питер думает о том, что тот наверняка почувствовал состояние омеги. У них ведь такая связь. Мужчина вбегает в спальню не успев раздеться, и сразу же прижимает к себе Паркера. Омега никакого сопротивления не оказывает, но и не то чтобы сильно «за». — Господи, Пит, я так переживал, я почувствовал тебя, и сразу же поехал домой, чтобы… Речь Тони прерывает сам, когда оглядывает комнату и видит полный хаос: вещи омеги раскиданы по комнате, некоторые уже сложены и покоятся в чемоданах. Питер наблюдает за его лицом и надеется, что тому будет также больно как и самому Паркеру, когда он уйдёт. Хотя Питер уверен, что будет чувствовать его ещё очень долго. — Что ты делаешь? — мужчина неверяще смотрит на происходящее. Питер лишь отворачивается, продолжая собирать и паковать вещи, словно Старка здесь и нет. — Питер, что происходит, чёрт возьми? — Тони повышает голос, но омега всё также не реагирует. Альфа резко хватает парня за руку и разворачивает к себе, крича в его лицо: — Что, мать твою, происходит, Питер? Паркер будто в трансе вырывается из рук Тони. — Я ухожу, — он говорит это с комом в горле. Мужчина хмурится, пытаясь остановить свою пару. — Что за чушь, малыш? Если что-то не так — только скажи, я всё исправлю. После этой фразы Питер резко обрывает сборы, всё ещё стоя спиной к Тони. Омега чувствует приближающуюся истерику, и начинает часто-часто дышать чтобы хоть как-то помочь ситуации. Помочь не получается, потому что в следующую секунду он бросается на Тони и толкает его. — Что ты, чёрт возьми, можешь исправить? — он плачет и скулит, как раненый пёс, — ты можешь исправить то, что я умираю? Из-за тебя умираю, Тони! — парень тычет пальцем в грудь мужчины, продолжая кричать. — Может быть, ты забудешь о несравненной Пеппер, и поставишь мне метку? За семь лет, Тони, ты даже не поставил ебаную метку, — Питер вмиг останавливается, смотря на Тони. У того тонны боли в глазах и соскользнувшее с губ «Остановись». — Я омега, Тони, — Питер показывает пальцем на себя, — я не бета как Пеппер или Стивен, я ебаная омега, и я сдохну если не рожу, — омега говорит охрипшим голосом, — и не говори, что ты не знал. Ты всё блять прекрасно знал. А в итоге заставляешь меня подыхать. Одного, — омега замолкает на несколько секунд, а затем добавляет, — иди к чёрту, Тони Старк. Я даже не приглашаю тебя на свои похороны. Питер возвращается к вещам, а через минуту слышит звук захлопывающейся входной двери. Что ж, хотя бы не он один чувствует себя омерзительно.

***

      Питер в этот же вечер снимает номер в отеле, чтобы успеть подыскать себе квартиру за пару дней. В номере Паркер долго не может уснуть, потому что… «Потому что рядом нет Тони» — подсказывает мерзенький внутренний голос. Утром его тошнит сплошь водой и кровью, всё тело ноет, и он чувствует, что умрёт прямо здесь, в туалете и в полном одиночестве. Весь день Паркер проводит за поисками квартиры, но всё не то. Они либо слишком плохие за такую цену, либо в принципе дешёвые и убогие. К вечеру он снова чувствует жар, и знакомое подступающее чувство возбуждения. — Чёрт… — пыхтит он, вгоняя в себя уже четыре пальца. Пальцев безумно мало, подавителей у него нет и никогда не было, а кидаться на первого встречного альфу не слишком благоразумно. Он всё ещё пытается удовлетворить себя с помощью пальцев, но у него никак не получается кончить. В голове всплывает образ Тони, размашисто трахающего его на этой огромной кровати. Между ног становится совсем мокро, и Питер сквозь зубы рычит: — Пошёл ты!

***

      На следующую ночь Паркер больше не может терпеть этот зуд, засевший под кожей. Он снова трахает себя пальцами, но это не то. Всё не то. Он с пальцами в заднице второй рукой нашаривает телефон, и без раздумий набирает Старка. Спустя один гудок, Тони берёт трубку. — Алло, Пит? — Звёздная пыль, триста семнадцатый номер. Пожалуйста, — Паркер хнычет, словно ребёнок. В телефоне уже слышатся гудки, и омега искренне надеется, что Тони правда приедет. Когда Питер встретил Старка, тот был в ужасном состоянии: разбит, и кажется, на грани смерти. Он восемь лет прожил с Пеппер Поттс, прекрасной бетой, которая должна была вот-вот родить девочку, Морган. Но судьба, она ведь та ещё сука. Женщина погибла в автокатастрофе вместе с ребёнком, и Тони выл от горя, начал пить, и кажется, намеревался покончить с собой, если бы не Питер. Он вылечил, выходил, и вложил кучу любви в этого мужчину. Они прошли столько дерьма, что ещё на сто лет вперёд хватит. Но вот одна загвоздка: Старк отказался и от метки и от потомства, слишком больно это было для него. А Питер, он принял это всё и кажется, смирился. Казалось, что смирился, пока не осознал, от чего добровольно отказался. Через жалких десять минут ожидания, которые для омеги растянулись на часы, его дверь распахнулась, впуская запах уже родного альфы. Он лежал на кровати перед Тони, полностью голый, с четырьмя пальцами в заднице, просящий и хнычущий, как ребёнок. Питер понял, что это его альфа лишь по запаху, по звуку шагов, и аккуратному защелкиванию замка двери. — Хватит пялиться, сделай уже что-нибудь! — Питер рявкнул, побуждая альфу к действию. На данное заявление Тони резко отдернул руку Питера, которую он всё ещё пытался полностью пропихнуть в себя, и в одно движение оказался над ним, прижимая руки омеги к изголовью. Старк ничего не говорил и не делал, только смотрел, впитывал в себя образ омеги под ним. А затем резко и грубо поцеловал, сразу же проталкивая язык в чужой рот. А Питер чуть ли не заурчал от такой желанной близости с альфой. Со своим альфой. Тони откровенно лапал его, сжимал бока, лизал грудь и шею, словно они не виделись лет десять. А Питер только и мог что стонать, иногда сжимая плечо Старка. — Тони, пожалуйста, — Паркер переходит на шёпот, но он уверен, что мужчина прекрасно слышит его. Старк отрывается от вылизывания всего тела омеги, и внезапно нежно целует его. У Питера щемит сердце от любви к нему, и пара слезинок скатывается из уголков его глаз. Тони вытирает их тыльной стороной ладони, а затем раздвигает ноги Питера. Он проникает одним глубоким толчком, и господи, Паркер чувствует себя на небесах, так ему хорошо. Сначала Тони нежен, даже слишком, но Питер не против. Он так скучал по Старку, что для него сейчас одно его присутствие это уже чудо. Затем мужчина сменяет толчки на более частые и глубокие, у Питера закатываются глаза от удовольствия. Тони берёт руку Питера, соединяя их пальцы, ритм откровенно бешеный, и Питер уже на грани, только чего-то не хватает. Старк словно читает его мысли, и наклоняясь, кусает его шею. Это очень ощутимо, но Питер кончает так ярко, как никогда. Когда через пару минут омега приходит в себя, он видит мужчину, губы которого в крови и понимает, что произошло: Тони поставил ему метку. Паркер шевелит задом и понимает, что Старк всё ещё не вышел из него. Омега пытается сам соскользнуть с альфы, но чувствует то, что ещё не чувствовал ни разу — узел. Питер не знает что сказать, но Тони решает за него — он ложится набок, утаскивая к себе омегу. Они лежат в полной тишине, ни один из них не знает, что сказать, и Старк начинает зализывать свою метку. По коже Паркера идут мурашки, и кажется, он плачет от счастья.

Полгода спустя.

— Тони, я не могу завязать чёртовы шнурки, помоги мне, — Паркер орёт из прихожей, сидя на пуфике. Пуфик они поставили сразу же после того, как Питер впервые не смог сам сделать настолько элементарную вещь. Каждый раз, когда омега просит Тони помочь ему, лицо альфы буквально светится от счастья. Питер знает, что Старк будет прекрасным отцом, он постоянно возится с животом, буквально каждую неделю ходит с Питером на обследования, и они вместе выбрали обои в детскую. Паркер смотрит на мужа, который сидя на полу завязывает его шнурки и думает о том, что он безусловно счастлив.