Как правильно взорвать - мост, дорогу, мозг, форт - нужное подчеркнуть

Позднее, уже на холодную голову обдумывая весь этот трэш, Пашка понимал — ему просто невероятно, фантастически повезло. Не иначе бог пожалел молодого и наивного долбодятла — почему, например, он не совершил месть раньше, или чуть позже — время до конца отпуска было. Или его нахальное наблюдение за сынком богатея, ну откуда в нем взялись артистические таланты, а поди же ты — смог правдоподобно изобразить персонажа пьесы «На дне». Случись все это в другое время — взяли бы его тепленьким, дураков отец Реваза при себе и в охране не держал. И по дошедшим по него сведениям, слухам, самое главное — это то, что до этого случилось обострение конфликта у Мджавадзе-старшего с одним из его земляков. Шалва Гамсария тоже был богат, авторитетен и обилен телом, скромно трудился всего-навсего заммэра Города и полагал себя достаточно крупным хищником. Бог весть — чего не поделили горячие кавказские парни уже в далеком прошлом, что же конкретно послужило причиной конфронтации, но до поры до времени открытого противостояния стороны избегали. Пока на одном из мероприятий — банкете в честь юбилея второй жены мэра, оба позволили себе налить лишнюю рюмку, а потом неожиданно столкнулись лицом к лицу у ручки одной очень красивой дамы. Никто уступать не хотел, слова — хоть и приличные, но задевающие честь мужчин с гор — пролетели кинжалами в спину. Разумеется, их немедленно развели по разным углам ринга, сам муж виновницы торжества постарался сгладить обострение ситуации — но увы. Акулы потихоньку закружили вокруг друг друга, постепенно сближаясь и примериваясь как половчее хватануть жирный бок. И как раз, когда Пашка бросал свою гранату — боевики Шалвы громили ночной клуб «Орхидея», принадлежавший Нодару, после чего рванули за Ревазом — просто попугать сыночка. Вышло же кроваво — охрана Мджавадзе приняла незваных гостей за поддержку одиночки-террориста, и открыла огонь на поражение. Пока двое кавказцев вершили вендетту, окружающие их хищные рыбы постарались держаться от схватки подальше, наблюдая за ним и потихоньку прибирая куски с барского стола. Реваз, кстати, выжил, вот только перебитые взрывом ноги хоть и зажили, но далее держать тело отказались напрочь… А Вяртсиля загремел на войну: в декабрьские морозы бригаду сорвали с теплого ППД и бросили на Кавказ — в пекло разгорающегося конфликта, скромно названным новым министром обороны — «восстановлением конституционного порядка». Пока бригада прибывала эшелонами, и сосредотачивалась в одном южном городе — столицу бывшей автономной республики попытались взять лихим налетом. Ничем хорошим это не закончилось — служившие в некогда в «непобедимой и легендарной» предводители мятежников дали отпор. Ожидавший громкой победы в стиле Суворова, хапуга в генеральском кителе, попавший волей судеб в кресло министра, был вынужден что-то мямлить на неудобные вопросы Премьера. И Пашкину бригаду, как имеющую подходящую специфику, двинули вперед… После выматывающего душу марша по вконец разбитому асфальту, в засасывающей всё невероятно цепкой грязи на грунтовках, мотострелки застряли в тяжелых и вязких городских боях. Вцепившись в пока целые предместья и рабочие окраины, бойцы бригады пробивались к еще живым участникам штурма, окруженных в городе. На всю жизнь Пашка запомнил сладковатый смрад от горелых бронекорпусов, растаскивая их с улиц, снимая и ставя мины, научился стрелять по живым людям как по банкам в тире, и пить спирт как воду. А уж умение кидать гранаты на слух, находить растяжки и зачищать дома в составе пятерок, позволило выжить в той мясорубке. Майрабек-гала, как назвали столицу «повстанцы» и «полевые командиры» плату за опыт брал щедро, не скупясь. Повезло, что учили их все-таки на совесть, оттого и потери были ниже всех по действующей армии, плюс и не же похеренный опыт Великой Отечественной — действия саперно-штурмовых бригад. А Майрабек Джохаров, самопровозглашенный вождь мятежа, все-таки был убит после нескольких покушений — по его очередному убежищу, где он сидел со своими приближенными и соратниками — влупили, не заморачиваясь, «Точкой-У». Как говорили потом очевидцы — ебнуло так, что небу жарко стало… Вскоре после ожесточенных боев, добившись кое-каких внятных результатов, бригаду вывели на отдых и доукомплектование. В одной из стычек попал в руки Павлу трофей — пистолет ТТ с иероглифами, другим калибром и большим, чем обычно количеством патронов в магазине. Почесав голову, парень направился к капитану Некрасову, вооруженцу батальона. С этим человеком Вяртсиля пересекся еще в начале службы, как-то заспорив с ним по поводу одной вещи. Слово за слово, и разгоряченный старый служака, предложил парню сделать в реале обсуждаемое. Поделка вышла хоть и корявая, но худо-бедно работала, а Пашка неожиданно подружился с капитаном… — Здравия желаю, тащ капитан! Разрешите? — сунулся сержант в палатку, где обитал тезка поэта. — А-а-а-а, Павлик…заходи, дорогой, заходи, — хмыкнул древний, как говно мамонта, капитан, глядя на него поверх очков, — с чем пожаловал? — Да вот один пистоль нашел, Николай Ильич, хочу послушать умного человека. — Ха-ха-ха, — поднял на лоб очки Некрасов, — ну гордись, сынку, показывай. Только вот какая штука, на сухую я не очень умный, — подмигнул он ему. — Обижаете, — расплылся в улыбке Павел, доставая заныканную флягу с настойкой, сунутую ему дядькой при отъезде из дома. — Спирт, что ли, — поморщился оружейник — Не, натур-продукт, собственноручно мой дядька гнал. — Настойка или самогон? — Настойка, с травами и орехами, на меду. — Ну, бля, боец, — предвкушающе потер ладони капитан, — умеешь ты обрадовать старого человека. Сноровисто выставил немудрящую закуску: полкруга колбасы, две лепешки, соленые огурцы, а Пашка набулькал по стопкам нектар. — Будем. Чокнулись, настойка мягко скользнула внутрь, и взорвалась бомбой в желудке. — Кха-кха, — вытер выступившие от неожиданности слезы Некрасов, — забирает хлеще чем спирт. — А то, — усмехнулся сержант, — дядька такое только для родичей гонит. Сколько раз упрашивали гнать «на продать» — ни в какую, говорит, душа не позволяет. — Может быть, он и прав, — помолчав, ответил Ильич, — это точно не на продажу. — Но к делу, кажи зброю. Пашка выложил пистолет в кобуре, и ловкие пальцы вооруженца извлекли его — Та-а-а-а-ак, — скинув очки на глаза, капитан внимательно осмотрел оружие, потом, подцепил деталь справа на рамке, сноровисто раскидал пистолет. — Что я могу сказать тебе, — задумчиво повертел в руках детали, — пистолет точно копия ТТ, причем хорошая, сделали в Китае. —Пфе, — скривился было Вяртсиля. — Не скажи, сей образец делали на экспорт, качество хорошее, сталь тож неплоха — ствол и патронник хромировали, детали УСМ притирали точно. — Калибр только 9 Парабеллум, 16 патронов. — Но Китай же, — закинулся было сапер. — Павлик, ты же умный парень, — хмыкнул капитан, — тебе ничего не напоминает ситуация с внутренней и экспортной продукцией? — Точно, как у нас на заводе делали. — Молодец, возьми с полки пирожок. Николай Ильич ещё раз осмотрел ствол, механизм, посжимал пружины и удовлетворено прищурился: — Так что с этим экземпляром тебе повезло, патрон мощный, магазин многозарядный, и запчасти найти можно — китайцы ТТ штамповали только в путь. Единственное что — отстрелять тебе его надо, хотя бы пару магазинов. Патроны, стало быть, я тебе найду, но будешь должен, — подмигнул ему Некрасов… Фрагмент из памяти …впервые Пашка взял пистолет в руки еще в школе, на уроках НВП, благо военрук был мужчиной серьезным, увлеченный делом и умеющий разъяснить безбашенным подросткам свой предмет. А уж охолощенные АК и пистолет ТТ были пределом мечтаний — подержаться за них было правом только старших классов. Ощущение спокойной и смертоносной тяжести оружия, его строгие и красивые очертания — это притягивало, волновало душу. «Господь создал людей сильными и слабыми, а полковник Кольт уравнял их» Конец фрагмента Спустя полгода, когда в республике ситуация устаканилась, Пашка заматерел, раздался в плечах, освоился окончательно, таскал АКМ с банкой от РПК, пистолет на бедре, как ковобой и подрывные шашки в противогазной сумке. Вот уже до дембеля оставалось пара месяцев, армия и части вэвешников почти навели порядок в республике. Добивали уже начавших разбегаться боевиков, чистили селения и города от «нежелательных элементов» — границы с южными и независимыми соседями плотно перекрыли подразделения погранвойск. И тут пошла цепочка нападений на федералов в их районе сосредоточения. Для пресечения всего этого безобразия, саперный взвод объединили с мотострелковой ротой, придали вэвешников, добавили омоновцев, и назвав все это мотомангруппой, направили в горный район, зачищать местность от недобитков…