В поисках счастливой жизни

Все мечтают о прекрасной жизни, полной счастья и любви. Все мечтают о хорошей личной жизни, любящем муже или жене. Все мечтают о милых и заботливых родителях, которые искренне будут любить тебя. Все мечтают о богатой и достаточной жизни, где можно ни в чем себе не отказывать. Все мечтают и я в том числе. Не думаю, что жизнь в каком-то заброшенном доме — это нормальная и хорошая жизнь. Не думаю, что ежедневные избиение собственной матерью и пожелание смерти от нее — нормальная жизнь. Не думаю, что голодания неделями — это нормальная жизнь. Скорее, наоборот. Надо скрывать эти побои в школе. Ходить с длинными рукавами в жаркие весенние дни. В раздевалке оставаться последней, лишь бы переодеться так, чтобы никто ничего не заметил. Иначе будет слишком много вопросов. Я не хочу так жить. Не хочу испытывать эту боль ежедневно. Каждый вечер беру в руки какой-то старый поржавевший ножик и провожу им по запястью. Мне всего 12 лет, а я занимаюсь такой ерундой. Бесполезно, но как-то даже помогает. Становится легче. Никто и не заметит эти розовые порезы под бордовыми синяками от избиения. Да кому вообще есть до этого дело? Мне приходилось спать на холодном грязном полу, в то время как мама спала на порванном диване. Она не пускала меня туда, говорила, что непослушные дети должны спать на полу. Вероятно, для нее непокорность — это просьба не оставлять синяков на видном месте. Она много раз рассказывала мне, какая я тварь, что я должна быть благодарна ей за то, что она родила меня. Я не желала этого. Я не просила меня рожать. При получении новых ударов, было уже не так больно, как первые несколько раз. Синяки уже не так мучительно болели. Я уже не обращала внимания на кровь, идущую из моего носа или губы. Со временем привыкла и смирилась. Даже не знаю, хорошо ли это. Она редко останавливалась, только если я отключалась, однако потом все равно продолжала издеваться. Придумывала разные новые способы нанесения мне увечий. У нее большая фантазия, как я поняла во время очередного новшества. Я много раз задавала себе вопрос, почему я не могу просто уйти? Почему я обязана терпеть все это? Несколько раз я пыталась сбежать, но после понимала, что идти мне некуда. Родственников у меня нет, денег тоже. Каждый раз я лишь несколько часов сидела на детской площадке, затем просто шла обратно домой. Это продолжалось еще два года, пока неизвестный мне мужчина не привел маленькую девочку 9 лет. Он утверждал, что любит мою мать и отдал ей этого ребенка, сказав, что он скоро вернется, что пойдет в магазин и купит нам поесть. Это был первый и последний раз, когда я видела его. Я думала, что с появлением нового члена нашей семьи мать перестанет бить меня и, возможно, наконец полюбит. Это были довольно глупые мысли. Странно, что я вообще подумала об этом спустя 14 лет избиений и неприязни по отношению ко мне. Но надежда умирает последней, да? Приходилось получать еще и за Миину, защищая от гнева матери. Не хочу, чтобы она страдала. Не хочу, чтобы ей было больно. В последствии очередной пьянки, закрывая ее от матушки, взявшей в руки нож, я лишилась правого глаза. Было много крови. Миина лишь горько плакала и звала меня, обнимала, пыталась как-то помочь. Но она всего лишь маленький ребенок. — Я очень рада, что ты появилась в моей жизни. Ты скрасила все эти ужасные дни моей не очень счастливой жизни. Я не хочу, чтобы ты жила так, как жила я. Я лишь хочу, чтобы ты была счастливой. Поэтому, пожалуйста, беги отсюда. Я знаю одного прекрасного парня, найди его по этому адресу, он тебе поможет. А теперь беги быстрее, она скоро проснется. — мои последние слова ей, перед тем, как мы расстались. Я рада, что сейчас она в безопасном месте. Через год умерла мать. Во время очередной пьянки разбила бутылку, и в нетрезвом состоянии напоролась на нее. Я хотела помочь, но оказалось слишком поздно. Потеряла много крови. Тогда я решила пойти к тому парню и узнать, как Миина, все ли в порядке. Однако дом был пуст, судя по всему, оттуда уже давно переехали. Надеюсь, вместе с ней. В 16ти летнем возрасте я наконец смогла пойти на работу. Официанткой в кафе. Много не платят, но хоть для какой-то обеспеченности жизни. Для съема маленькой, не особо роскошной квартирки хватит. Еды мне нужно по минимуму, при голодовке я привыкла много не есть. Еще через два года я наконец закончила старшую школу. Не думаю, что мне стоит идти в университет. Не могу сказать, что я очень хорошо училась для этого. В школе я мало с кем общалась. Единственным моим другом был тот маленьких паренек, младше меня на два года, по возможности дающий нам еду. Он был очень жизнерадостным и добрым мальчишкой. Он сам был как маленькое солнышко. Вечно носил широкую и милую улыбку на лице, заражая своим счастьем окружающим. Смотря на него и самому хотелось невольно улыбнуться. У него были золотистые волосы, в которых вечно игрались лучики солнца. Большие и светлые голубые глаза, в которых можно было утонуть. Вечно розовые щечки, которые так и хотелось потискать. И, конечно же, его большие кроличьи ушки. Всегда хотелось потрогать их. Он был довольно маленьким и миниатюрным. Иногда казалось, будто ему не 12, а лет 10. Даже удивительно, что он общался со мной, вечно серьезной и угрюмой. Он был слишком добрым. Надеюсь, сейчас с ним все в порядке. Скучающе смотря на посетителей кафе за барной стойкой, я вдруг заметила эти до боли знакомые ушки, широкую улыбку и большие глаза. Он бурно о чем-то разговаривал с нашим шефом. — Юнан!