Ангел в огне

В этом волнении, в этом сиянье, Весь, как во сне, я потерян стою — О, как охотно бы в их обаянье Всю потопил бы я душу свою

Кроули открыл глаза и увидел, как Азирафаэль горит. Весь. С ног до головы. Пламя поднималось от его тела, освещало нервным красным светом все вокруг. Кроули мотнул головой и видение изменилось. За Азирафаэлем появилось панорамное окно, а за окном сердитый красный диск на серо-буро-малиновом небе, который, согласно небесной механике, в этот час должен был ползти вверх от линии горизонта к зениту, но не полз. А застрял в белых ангельских волосах, превратился в нимб. На время конечно. Но пока этот импровизированный нимб отбрасывал всполохи на мраморно-белую кожу, и это было адски красиво. Кроули улыбнулся: — Ты почему так рано вскочил? — голос со сна у Кроули был хриплый, лицо, наверняка, помятым, тело расслабленным. По утрам демон из него был никакой, зато человеческое естество настоятельно требовало похода за первую дверь на восток. — По календарю сегодня самый красивый восход недели. Не хочу, чтобы мы пропустили. Я булочки уже принес и кофе. Тебе с молоком. Кроули щелкнул пальцами, и человеческие утренние проблемы исчезли. Кроули послушно высунул ноги из-под одеяла и пошлепал босыми пятками к столику у окна. Пожевал булочек, глотнул кофе. Посмотрел на умиляющегося Ангела. У Азирафаэля закатов, рассветов и прочих природных явлений, на которые обязательно надо посмотреть, было немерено. Он носился с ними как курица с яйцом и иногда был слишком навязчив. Настоящая задница. Но сегодня Кроули был готов целовать и ее. Сегодня все казалось Кроули милым и правильным. Кажется, он научился смотреть на жизнь, как Ангел на пятна Роршаха. Там где циник видел еблю, Азирафаэль - спортивные состязания, а там, где садист видел виселицы, Ангел предпочитал смотреть на облака. Сочетания наивности и снобизма. Но именно за это Кроули его и любил. Потому что наивности не уменьшалось. Когда солнце выжгло все краски неба, оставив только скучный голубой цвет, Кроули потянулся и захотел сделать Ангелу что-то приятное: — Хочешь, сегодня пойдем на скачки? Проведаем твоих питомцев? Он знал, как знает только очень хороший соблазнитель с тысячелетним стажем, все слабые места Ангела. Таковых было много. Поэтому их можно было чередовать в невообразимых комбинациях. Лошади были не новой слабостью, как гавот или секс, но зато — редкой. Особенно в этом веке, особенно после того, как Адам активно взялся за улучшение Земли и методично переделывал всю глючную органику. Вырезал дефективные цепи в головном мозге, придумал импланты и модификаторы. Доставалось не только человечкам, но лошадей, в память о единорогах, Азирафаэль отстоял. Они, в отличие от остальных братьев меньших, все еще полностью соответствовали первоначальным схемам Приложения 1345 Божьего Промысла. За остальными Ангел следить не успевал. Надо сказать, что люди воспринимали новшества Адама с энтузиазмом. Никто, кроме нескольких тысяч пролайферов, не задавал лишних вопросов. Поговорка «это все от лукавого» успешно исчезла из коллективного бессознательного. Потому что все хотели жить. Жить долго, и, по-возможности, вечно. Адам, с его новшествами, подарил людям надежду на новый Эдем: без смерти и без болезней. Но были у Эдема и неприятные стороны. «Не думаю, что секс когда-нибудь выйдет из моды, — успокаивал Кроули Азирафаэля сто двадцать лет назад. — Люди не могут перестать им заниматься — иначе у них не будет детей»*. Теперь Кроули сам смеялся себе в лицо. Секс, как пророчески боялся Азирафаэль, перестал быть необходимостью. Им занимались исключительно снобы и такие отсталые существа как Демон и Ангел. У всех остальных были симуляторы, стимуляторы и встроенные функции самоудовлетворения: Адам считал, что такой подход более гигиеничен и экономит время. А как же дети? А детей заказывали через «Амазон». Все споры "за" и "против" искусственного зачатия остались позади. Заводы по выращиванию хомо сапиенс работали на полную мощность. Все были довольны, отказ от выбранного товара не принимался. Кроули приходил от новшеств в восторг. Азирафаэль не препятствовал экспериментам их мальчика, но и не одобрял. Между собой Ангел и Демон на эту тему не спорили. Слишком были заняты друг другом и считали, что постель — это не место для философских диспутов.

***

На ипподроме Кроули сорвал листочек мяты, пробивавшейся из-под мягкого синтетического покрытия. Откусил, распробовал вкус свежести и свободы. Посмотрел на линию старта. Там сгрудилось с десяток маститых жеребцов с подрагивающими ноздрями и шорами на глазах. Азирафаэль смотрелся в седле, как прирожденный жокей, легкий, как свет, несмотря на накопленные килограммы пристрастий к земной гастрономии. В этот раз под ним был Арабек — белый в яблоках орловский рысак. Мощный и грациозный. «Белое на сером, — подумал Кроули, — ему идет». Стартовый пистолет дернулся, арену накрыло грохотом. Лошади рванули вперед. Ангел привстал в стременах, увлеченный и азартный, почти прижался к холке. Серая грива запуталась в белых волосах. Арабек вырвался вперед, мчался наперегонки с ветром, тот, в отместку, раздувал щеки Азирафаэля, бросал пыль в глаза, бил в грудь. Кроули сделал ставки. Начал болеть. Захмелел от азарта и Азирафаэля. Ангел взмывал над препятствиями, становился со своим конем единым целым. Кроули откровенно любовался обоими. Конкур перевалил за середину, когда у самого уха лопнуло и обдало сероводородом: — Хорошая вещь — тотализатор. Призовой пул будет наш?  — харкая и сплевывая поинтересовался Лигур. — Конечно, — скучно ответил Кроули, словно появление герцога преисподней произошло точно по расписанию и в назначенном месте. Оглянулся. Скептически посмотрел на прямое начальство и на плакат за его спиной. С плаката на него посмотрела Мадонна, накачанная ботоксом-5, беззубая и обветшавшая. Ей еще пятьдесят лет назад пересадили ткани легких, почки, сердце. Модифицировали. Но что-то пошло не так. Быть в авангарде бессмертия оказалось чревато. «Суперразвлечения с бабушками», — прочитал Кроули. — Джекпот тоже наш? — нервно спросил герцог, тоже смотря на Мадонну и явно возбуждаясь. — Конечно. Можешь хоть сейчас спуститься в кассы. — Кроули отвернулся от Мадонны и снова посмотрел на скаковое поле. Азирафаэль мчался впереди и был по-прежнему неудержим и красив. — А как тут вообще дела? — Лигур рассовал билеты по карманам облегающих красных брюк и, наконец, задал свой главный вопрос. — Адам готовит людей к отправке на Марс. Первая колония и все такое. Но широкомасштабная звездная экспансия не за горами. — Сколько душ мы приобретем? — Большую половину. — Сукин сын. Как тебе это удается?! Тебя опять повысят! — огорчился Лигур. — Не повысят, — успокоил его Кроули. — Выше только херувимы. Так далеко мне не продвинуться. — А тебе так высоко и не надо, — понял шутку падший герцог и зашелся садистским смехом. — Смотри-ка, Ангел выиграл. Пропал наш джекпот, — перевел разговор на другую тему Кроули. — Ты отлично его развращаешь, на это никакого джекпота не жалко, — удовлетворенно харкнул Лигур, развернулся, чтобы исчезнуть, но вдруг передумал. Поправил темные очки «Рэй-Бан нью» со встроенной реальностью, внимательно взглянул на Кроули:  — Если только он не пытается провернуть тот же трюк с тобой. Смотри у меня! Помнится, до Армагеддона нам доложили о нехорошей тенденции… Лигур неожиданно смолк, снова поправил очки, нервно натянул короткий розовый топик до пупка. «Он получает инструкции», — понял Кроули. В очки-компьютер что-то передавалось. В Ад пришел технический прогресс. — Ну ладно, — Лигур почесал промежность, облегающий латекс его явно раздражал. — Еще увидимся. — Да-да, — рассеянно отозвался Кроули, потому что смотрел на то, как торжественно идет к нему Азирафаэль, весь раскрасневшийся, возбужденный победой. Ветер уже доносил до Кроули запах карамели с корицей — хороший знак для хорошего продолжения дня. Раздался новый хлопок, проход между адом и землей закрылся. Кроули остался один. «Интересно, — мелькнуло у него в голове, — а что там Лигуру приказали сделать?»

***

— Я был хорош? — Азирафаэль напрашивался на похвалу, его глаза сверкали синевой и удовлетворением. — Лучше всех, — Кроули подхватил его за талию, притянул. — Свежий воздух тебя красит. Кроули наклонился вперед, сделал вид, что хочет поцеловать, но до губ не дотронулся. Оставил между ним и ангелом просвет, не тоньше бумажного листа. Азирафаэль притянулся сам. Вжался, требуя ласки. Кроули не стал жадничать. Поцеловал глубоко, со вкусом, потом еще прошелся языком по чувствительному небу. Остальное было не на всеобщее обозрение: — Идем домой? Азирафаэль кивнул, отстранился, чтобы посмотреть на Кроули чуть поплывшим взглядом. Демон уже собирался щелкнуть пальцами и переместиться, как под ногами качнулась почва, слой пенопластика разорвался, в воздухе громыхнуло. Лучезарную улыбку Азирафаэля смяло порывом горячего ветра. Вдалеке кто-то пронзительно закричал. Азирафаэль медленно, как-то испуганно, повернул голову в сторону конюшен. Увидел дымящуюся воронку сразу за беговым полем, там, где были подсобки. Деревянные домики начинали гореть. Ветер превращался в бурю, раздувал огонь и гнал его в сторону конюшен. — Там же терские скакуны, кобылы и жеребята, — сорвавшимся на фальцет голосом вскрикнул Азирафаэль. — Они же погибнут! Его подбородок дрогнул, в глазах, только что наполненных негой, встали слезы. — Срань господня, — только и успел сказать Кроули, а еще успел повалить Ангела на землю, вдавить колено в спину, выкрутить руку. — Не рыпайся! Он помнил, что давным-давно терцы были уничтожены в пламени какой-то там очередной гражданской войны. Помнил, что Ангел был безутешен, потом придумал что-то, долго работал с каким-то усатым красным солдафоном, чтобы снова вывести породу. И теперь…. — Пожалуйста, Ангел, не рыпайся! — Кроули сдерживал слезы в горле и пытался сделать голос жестким. — Им уже не помочь. Адам сделает тебе других! — Мне не нужны другие… — захрипел под ним Азирафаэль. Он сопротивлялся, бросал на Кроули яростные взгляды. — Даже Ной, даже Ной смог… — Ты не Ной! Черта с два! Не пущу. Там не просто пожар, Ангел! Там горит Ад! Но Азирафаэль его не слушал. Терцы были его гордостью. Он не сумел спасти единорогов, но лошадей он спасет! У него был козырь в рукаве. Он никогда не показывал его Кроули. Не было необходимости. Меч — это было не все, чем его одарили. Был еще Глас. Не весь, конечно, но на один раз должно было хватить. И Азирафаэль заголосил. Кроули разжал руки, зажал уши. Азирафаэль почувствовал свободу, вскочил и бросился обратно к лошадям. Он спотыкался, тем не менее решительно бежал к занимающимся очистительным пламенем конюшням. — Стой, идиот, — заорал Кроули, захотел побежать следом, но Глас еще кружил голову и дезориентировал. Кроули пошатнулся, упал на колени. Из ушей потекла кровь. — Стой! Оно не стоит того! — Уходим! — Лигур материализовался рядом. Кроули не среагировал. Тогда Лигур толкнул его в бок, заставил посмотреть себе в лицо. — Уходим, — повторил он. Кроули понял по губам. — Сваливаем отсюда! — заботливо проартикулировал герцог. — Вашу историю пора заканчивать. Я тебя забираю. Кроули оглянулся на бегущего Азирафаэля. — Ага! — с отвращением посмотрел на непосредственное начальство, собрал демоническую волю в кулак и помчался догонять Ангела сквозь дым и запах жженного мяса. Кроули ворвался в конюшни, проклиная Лигура, Глас и упущенное время. Огонь был повсюду. Нет только у стен. Отрезал путь к спасению сбившимся в дальнем конце терцам и Азирафаэлю. Ангел стоял спиной к выходу, раскрыв огромные крылья, преграждая ими путь пламени. От этой картины внутри Кроули заработали бритвенные лезвия и ржавые шестеренки, начали перемалывать кишки и сердце в фарш. Кроули щелкнул пальцами. Ему казалось, что он сделал это хладнокровно и элегантно. Но если бы кто-то видел его в этот момент со стороны, то сошел бы с ума от одного вида его искореженного ужасом и криком лица. Пожар от щелчка не исчез. Зло ада, вложенное в огонь, было сильнее Энтони Дж. Кроули. За шесть тысяч и сто двадцать лет, проведенных на Земле, Демон потерял что-то ключевое, хищное и безжалостное, что помогало раньше укрощать любое зверство. Огонь продолжал бушевать. Крылья Ангела не выдерживали. Начинали пылать по краю. Плавились, корчились, изменялись, как меняется земля, залитая лавой, превращались в черный гудрон и текли вниз. — Идиот. — Кроули уже не кричал. Сорванные связки позволяли только шипеть. Но Азирафаэль оглянулся. Глаза блеснули, как пылинки в красных всполохах. В лице не было ни страха, ни боли. Сквозь едкие испарения преисподней Кроули показалось, что Ангел улыбнулся. Кроули щелкнул пальцами еще раз. «Ну же!» Пламя сделало вид, что послушалось, а потом, словно в насмешку, взметнулось к потолку. «Дьявол!» Кроули запаниковал. Щелкнул снова, и еще раз. «Давай, адское отродье! Тухни!» Секунды тянулись, а Кроули казалось, что тянутся часы. Он больше не мог на это смотреть. Закрыл глаза. Представил, как пламя превращается в лед, черный лед глубокого космоса. Как пустота давит и обращает все в ничто, в мертвый холодный камень. Как красное замирает, становясь белым, опадает снежинками. Как воздух становится разряженным и обжигает запредельным минусом. Он снова щелкнул одеревеневшими от мороза пальцами. Но было уже не нужно. Вместо пламени в помещении был снег. От Огня не осталось и следа. Воздух был чист, как на Эвересте в момент создания. — Как ты это сделал? Голос у Ангела звенел колокольчиками Святого Патрика. Лицо покрылось мокрыми безобразными волдырями, ресницы обгорели, волосы превратились в желто-коричневую мочалку. Ангел провел по щеке ладонью, оставляя на коже черную широкую полосу и загустевающие капельки крови. — А черт его знает, — устало просипел Кроули. — Как твои лошади? — Теперь в порядке. — А вот ты, судя по виду, не очень. — Ерунда, но нам пора убраться отсюда, — Азирафаэль сделал неверный шаг в сторону Энтони Дж. — Сейчас тут будут пожарные, журналисты и бог весть что еще. Ты не мог бы мне помочь? А то я как-то не в форме… Кроули подхватил свое сокровище на руки и переместил подальше от пожарища.

***

— Не шевелись и не открывай рот. Даже не пытайся мне что-то сказать или улыбнуться. Просто лежи. Кроули гладил припухшие, еще не зажившие пальцы. От кожи тянуло жаром и пульсирующей болью. Кроули воспринимал ее, как свою собственную. — Я почему-то совсем не чувствую крыльев. — надтреснутый голос Ангела выбивал у Кроули слезу, Демон моргал и делал вид, что в глаз попала обгорелая ресница: — Хорошо, что не чувствуешь. От крыльев почти ничего не осталось. Кроули потянулся куда-то за спину Азирафаэля. Вытянул что-то на себя. Перед глазами Ангела предстала странная масса из перьев, белых бесформенных шрамов и розовых рубцов. Крыло. Выглядело оно неживым исковерканным предметом, прикрепленным к спине. — А мог бы весь стать таким. А мог бы вообще развоплотиться. — Они того стоили! — А я?! — А что ты? — Чего стою я без тебя? А я для тебя? Я чуть не сдох там от страха. — Кроули, твою же мать, Кроули, прости! — Проехали, — Энтони Дж. резко встал с огромной кровати, застеленной сатиновыми черными простынями. Прошелся до стенного шкафа, извлек из воздуха склянку с приятно-пахнущей мазью, гордо показал Азирафаэлю: — Генетически модифицированная святая вода. Адам клянется, что заживляет и рубцует все, даже черные дыры. Не хотел пробовать на тебе без твоего согласия. — Я согласен, — покорно и виновато сказал Азирафаэль. — Делай со мной, все что хочешь.