Двое

Inctober в Хреноугольнике. Тема 22: ghost (призрак, тень, душа; литературный раб) Солдату не нравятся широкие улицы. Он не любит открытые места, особенно если там нет толпы, среди которой он мог бы затеряться. Это похоже на метроном в голове. Тик-так, тик-так. Позиция, дистанция, поправка на ветер, возможные помехи. Тик-так, тик-так. Отклонение, траектория. Тик-так, тик-так. Оценить ситуацию, убрать цель, вернуться в штаб. Раз за разом, каждую секунду он анализирует и примеривается. Если бы ему нужно было незаметно устранить торговца газетами, который на самом деле английский разведчик (хочет думать Солдат), он бы вошел за стойку и воткнул тонкий узкий нож в грудину. Ушел, оставив нож в ране. У него было бы тридцать секунд, чтобы затеряться в переулках. Если бы целью была пожилая женщина в платке, он проследил бы за ней до подъезда, вошел вслед за нею и сломал шею. Все заняло бы сорок секунд, из которых десять ушло бы на укладывание тела. Сложно остановиться. Приятно делать то, что умеешь лучше всех. В голове что-то сломалось после слов того парня. «Я с тобой до конца», — сказал он, и отлаженная программа дала сбой. Солдат пытался восстановить систему сам, но не смог. Он пришел в штаб в Истоне и не обнаружил там никого. Шкафы с бумагами опустели, лабораторные столы, криокапсула и кресло были на месте, но воспользоваться ими без помощи техников он не мог. Точка в Моргантауне оказалась оцеплена полицией. Солдат решил двигаться дальше на юг. Он шел пешком, ловил попутки и долго ехал в товарном вагоне. Офис в Северной Каролине функционировал. Персонал удивился, увидев его. Люди растерялись и стали прогонять Солдата. Ему нужны были деньги и документы, чтобы убраться подальше, как они просили. Он сказал дать ему новый паспорт. Его снова прогоняли, но Солдат все равно взял, что хотел. Он плотно закрыл за собой дверь и ушел. Трупы обнаружили через месяц, он видел в новостях. Румыния напомнила Солдату Советский Союз. Вывески, люди, атмосфера. Все были заняты своими делами, никто не задавал лишних вопросов. Солдат остался. Снял квартиру. Раз в сутки выходил за продуктами. Чем больше он пытался расставить все по местам, тем сильнее система расшатывалась. Уже сыпались шестеренки приоритетов, торчали в стороны неясные воспоминания. Ему хотелось назад. Хотелось, чтобы был куратор, была цель. Он мог бы спокойно ждать сигнала, если бы знал, что тот будет. Если бы удалось выйти на куратора, то все стало бы лучше. Солдат прочитал в интернете, что Брок Рамлоу погиб при обрушении здания штаб-квартиры. Решил, что не станет этому верить. Куратор был хитрым и умным. Во внутренней иерархии Солдат давал ему и Пирсу один уровень опасности. Людям часто не хватает времени, чтобы присмотреться, а Солдат наблюдал и делал анализ постоянно. Взгляды, жесты, позы, интонации — все имело значение. Собрав информацию, Солдат понял, что куратор Рамлоу не так прост, как хочет казаться, как шкатулка с двойным дном или топкое озеро. Утянет — не выберешься, а опереться не на что. Такой человек не попался бы по глупости, как куратор Карпов. Рамлоу вел свою игру, но к Солдату всегда был добр. Может, потому что старше других кураторов был или по личным причинам. В любом случае Солдату перепадало то мягкое полотенце после помывки, то вкусный коктейль в бутылке с трубочкой. Приводя Агента в порядок после операции, куратор ждал, пока он оденется, сажал на стул и, стоя позади, причесывал. Иногда запускал пальцы в волосы и трепал, как пса между ушами. Пряди падали на лицо. Охрана смотрела с брезгливым ужасом. Куратор усмехался, говорил «хороший мальчик». Пальцы были сильными и ловкими, теплыми. Солдат закрывал глаза от удовольствия, забывая о нацеленных на них автоматах. Рамлоу хмурился, когда Солдата сажали в кресло и крепили электроды. Куратору не нравилось смотреть на чужую боль. Солдат решил не верить в то, что он погиб. Солдату снились странные сны про время и город, которых он раньше не видел. Про маленького мальчика со светлыми волосами и разбитым носом, про ласковую женщину с прохладными руками. В их квартире ванна стояла на кухне, и дом был очень старым. Из щелей в оконных рамах сквозило. Солдат стал больше спать, чтобы чаще видеть сны. Воспоминания мешались. Вот светловолосый мальчик вытирает рукой кровь, а вот сквозь него проступает парень на мосту. «Я тебя знаю», — сказал он. Голова болела. Часто снились подвалы, тюрьмы, крошечные камеры. Как снег ложился хлопьями на откос окна под потолком и не таял. Солдат был прикован к койке, единственным развлечением было смотреть, как луч ползет по бетонному полу. Только что он видел снег, а вот оказался посреди узкой улицы в восточном городе. Красная грунтовая дорога под ногами, по бокам квадратные каменные дома из известняка. Люди с криками бегут навстречу, падают, толпа топчет и несется дальше. У Солдата в руках автомат с подствольником, и ему нужно двигаться против толпы. Туда, где слышны взрывы. Он забирается на один из домов и бежит по крышам. Сбоку ухает, ударная волна сметает, больно швыряет спиной о стену. Солдат сидит на деревянных мостках, опустив ноги в воду. Обе руки из плоти и в одной яблоко. — Я принес тебе, — говорит Солдат детским голосом. Поворачивается и видит светловолосого маленьким и голенастым. Парнишка мало похож на человека на мосту, но Солдат знает, что это он. Выстрел. Враг в черной форме падает. Парень, Стив, салютует двумя пальцами. Солдат видит его в перекрестье прицела. Темнота и шорохи. Тяжелое дыхание, горячая кожа, сильное тело сверху. — Ты как? — шепчет Стив и целует в шею, спускаясь до выпирающего позвонка. Выдох Солдата переходит в стон. — Хорошо. Сильнее давай. — Иди сюда, моя опасная детка. Сделаю тебе прическу, — говорит Рамлоу и ухмыляется, помахивая расческой. Солдат садится у ног, запоминая «моя» с особым удовольствием. Фото Солдата в газете — это очень-очень плохо. Поняв, что нужно срочно менять место дислокации, Солдат возвращается за документами. — Знаешь меня? — Ты Стив, — отвечает Солдат.