Двое

Стив Роджерс/Зимний Солдат 514 слов, G Солдат застыл в проеме между гостиной и коридором. Солнце, пробившись сквозь жалюзи, полосками падало на диван, темная, светлая, темная, светлая. Такая тонкая зебра. Рубашка, брошенная на спинку, расцветилась тоже. В три шага, оказавшись рядом, схватил, собираясь отнести в стирку, но не удержавшись прижал к лицу. Тонко пахло Стивом, персиковым запахом его кожи. В прихожей на подставке стояла его обувь, Стив, не меняя привычек годами, бережно относился к ней, словно он застрял в тридцатых и до сих пор не мог поверить, что у него больше одной пары. Черт, да у него кроссовок было пять пар — для бега по асфальту, для парка, для дождливой погоды и для конца света. Стив бы бежал не от него, а навстречу, это совершенно точно. Опустив рубашку, Солдат донес ее таки до корзины с грязным бельем. Вытягивая из холодильника канистру с молоком, он зацепился взглядом за контейнер со вчерашней пиццей, которую они даже вдвоем не смогли прикончить. Пустой стакан стоял не на подставке, а на столе. Весь дом полнился следами Стива, его присутствие ощущалось в любом уголке. В пене для чувствительной кожи на раковине, в брошенном на кофейном столике карандаше, в бумажнике, оставленном на полке в коридоре. Пока что Стив был везде, но со временем его отпечатков станет все меньше и меньше, горничная протрет шкафчики и стаканы, рубашки станут пахнуть порошком. Через сколько лет от присутствия не останется ни следа? Год — уже слишком долго, наверное, меньше. Солдат представил себя сидящим на диване, обнимающим поджатые ноги, положившим подбородок на колено. День и ночь сменяли друг друга все быстрее, мимо скользили тени людей, свет пробегал по комнате и утыкался в бежевую стену и гас. Тени неразличимых людей паковали вещи в коробки и выносили вон. Солдат наблюдал, следов больше не оставалось. Все проходило, все исчезало. Волны бежали на берег, айсберги раскалывались, горы осыпались, пустыни заметали пальмовые оазисы. Каждый должен был уйти однажды. Даже если тело вернулось, не так просто было вернуться душой из небытия. Пережив смерть, воспринимаешь краски ярче, но отделаться от мысли, что огонь нарисованный, становилось сложнее. Где гарантия, что все вокруг не агония умирающего разума? Только Стив делал одну из тысячи квартир в многоэтажке — домом. Он был теплым и настоящим, маяком в тумане. Солдат допил молоко, ополоснул стакан и сунул в сушилку. Вернувшись в гостиную, сел, скрестив ноги. Домашние штаны, темно синие, с рыжими котами, разной степени хмурости, не стесняли, и это было приятно. Все было бы хорошо, если бы… — Я дома! — крикнул Стив, открыв дверь, но еще не шагнув внутрь. «Ушел не сейчас», — облегченно выдохнул Солдат. — Ты так крепко спал, я не стал тебя будить. Прошелся до Do Donuts за свежими пончиками, — Стив показал пакет и скрылся в кухне. Загудела кофеварка. «Однажды он не вернется, и я буду готов, но не сегодня», — подумал Солдат и поднялся. Войдя в кухню, он обнял Стива со спины и прижался щекой к колючему загривку. Стив накрыл его руки своими, переплел пальцы и, подняв правую к лицу, поцеловал. «Живой», — разлилась по телу горячая радость. Губы были сухими, мягкими и теплыми, и Солдат в любой момент мог прижаться к ним, что и сделал. «Здравствуй, придурок, я так скучал по тебе».