Мы ведь соулмейты...

-Почему ты?! Сказано в один голос. Один — яростно и раздосадовано, другая — расстроено и чуть не плача. Они стояли на узком балконе: высокий растрепанный парень с белыми волосами и маленькая кареглазая девушка с двумя каштановыми прядками, свисавшими по разные стороны лица. Они стояли друг против друга и смотрели прямо в глаза, пытаясь разглядеть мысли и чувства друг друга, освещенные одним лишь светом луны. И в этом свете блестели серебряным цветом татуировки в форме полумесяца на запястьях. Одинаковые. Точь в точь. Копии. -Почему ты?.. — снова спросила девочка чуть дрогнувшим голосом. В ее глазах заблестели слезы. С детства она лелеяла мечту о том, что когда-нибудь встретит своего соулмейта. Она даже представляла, каким он будет, нежно гладя пальчиком полумесяц на запястье. Конечно, она тогда не знала, что им окажется этот агрессивный парень из ее класса, с которым она даже не дружила. Мальчишка презрительно фыркнул. -Ладно. Мне плевать, что мы какие-то там соулмейты, — парень направился к выходу. — И прекрати реветь. Это отвратительно выглядит. Он вышел, даже относительно несильно хлопнув дверью. Девочка проводила его взглядом и, будто разом растеряв все силы, сползла по стене с тихим стоном. По ее щекам катились жемчужины слез. Она злобно отерла их рукой и выкрикнула, обращаясь сама к себе: -Прекрати! Это выглядит отвратительно, ты слышала! Прекрати, живо! Но она не могла остановиться, и все плакала и плакала, задремав на этом же самом балконе лишь под утро. Она плакала от разбитого сердца, от боли, от разочарования, что ей теперь всегда придется быть одной, но она не знала, что в своей комнате Бакуго сейчас сходил с ума от разрывающих его чувств, главное из которых он узнал только сегодня — любовь. На следующее утро Очако не пришла на уроки. Сказать, что все были удивлены, все равно, что ничего не сказать. Ведь девочка всегда рвалась к учебе, в школу летела, как на праздник. Сердце Кацуки щекотало неприятное чувство вины, ведь он понимал, что имеет к случившемуся какое-то отношение. Мальчишка с трудом высидел все уроки и помчался в больничное крыло. Но Исцеляющая Девочка лишь развела руками. -Пациентов сегодня не поступало, — вздохнула старушка, лукаво поглядывая на удрученного парня. Он, кажется, совсем не понимал, что теперь делать. -Сходи к ней. Бакуго от неожиданности вздрогнул. -Чего? Девочка со вздохом подошла к нему и задрала рукав белой рубашки. На запястье красовался черный полумесяц. -Я видела у нее такое же тату, — сказала старушка, глядя блондину прямо в глаза. — Сопоставь факты, прислушайся к сердцу и подумай, что ты можешь сделать. Кацуки офигел. Он, не понимая, что делает, поблагодарил добродушную бабульку, вышел в коридор, сел на лавочку и задумался. Он не знал, что делать. Бакуго понимал, что навредил девушке, но ему было стыдно, он не мог просто так заявиться к Урараке. Но вдруг он вскочил на ноги, осененный внезапной идеей. Зачем усложнять?! Поэтому Кацуки понесся к Момо. -Создать ромашки? Девушка удивилась, задумалась. Посмотрела на блондина, не издевается ли он. Но Бакуго смотрел такими щенячьими глазами, что остаться равнодушным было просто невозможно. -Ладно. Через минуту счастливый до усрачки Кацуки с букетом полевых цветов с благодарностями вывалился из комнаты Яойорозу. Он подбежал к двери Очако, поднес кулак к двери и… остановился. Мальчишка злился на себя. Сердце толкало вперед, мозг — назад. Но ноги быстро решили проблему. Ибо мальчишка непонятно на чем поскользнулся и просто впечатался в дверь. За ней воцарилась тишина, потом послышались шаги. Бакуго вскочил и забарабанил в дверь. Она открылась. В проеме показалось удивленное заспанное лицо девушки. -Кацуки-чан? -Ага. Привет. Я войду? Парень волновался, это было заметно. Из-под его правого рукава доносилось слабое свечение. Девочка бросила взгляд на руку, потом на лицо парня, вздохнула и открыла дверь, широким жестом приглашая непрошеного гостя внутрь. Парень вошел, огляделся. Темно, уютно. Повсюду гирлянды и свечи. Приятный аромат витал по комнате. В углу стоял большой рабочий стол. На нем лежал альбом, набор простых карандашей, маркеры. Парень заметил несколько рисунков, на которых были изображены ребята из их класса. Большинство рисунков олицетворяли Изуку Мидорию. При осознании этого Кацуки захлестнула непонятная ревность. Но девочка перегородила обзор, встав прямо перед парнем. -Ну, — она немного насупилась. — Чего ты хотел? Бакуго вдруг почувствовал себя очень неловко и по-дурацки. Ни с того ни с сего заявился. А чего он хотел-то? -Увидеть тебя. Отвечает честно, отводя глаза и тихонько взрывая букетик за спиной. Но девочка лишь ухмыляется. -Да ну? И зачем же? Парень в непонятках. Он смущен. -Ну, тебя сегодня на уроках не было. Я волновался… -Зачем? В карих глазах читаются боль, печаль, но защита. Как будто Урарака решила навсегда отгородить себя от этого мира с его сложными чувствами. -Мы ведь соулмейты… Энтузиазм парня таял на глазах. -И что? — девчонка добивает его. — Тебе ведь наплевать? Так зачем весь этот цирк? Мы даже не самые близкие друзья, Бакуго. Мы не обязаны общаться и тем более быть вместе только из-за каких-то там татуировок. Ты был прав. Ее голос ровный и спокойный, но в глазах бушует целый океан эмоций. Кацуки смущается еще больше, но вдруг резко поднимает голову. -И то, что я люблю тебя. Затем, что я люблю тебя. Потому, что я люблю тебя! Он почти выкрикивает последнюю фразу. Стоит, дышит часто, будто не может поверить, что сказал это. Девочка испуганно вжалась в стену. Она странным взглядом смотрит на блондина. -Ты это все сейчас… серьезно? -Да, — парень вздыхает. — Ну, я пойду. Он уже берется за ручку двери, как слышит всхлип. Этот звук заставляет его замереть на месте. И в полной тишине комнаты он слышит: -Я… т-тоже… Парень вздрагивает. Он слышит тихий плач и — его имя. Она повторяет его шепотом, будто пытаясь навсегда запомнить. Но он не будет, не сможет терпеть, слышать видеть, как его Урарака плачет. И поэтому он резко разворачивается, бежит к ней, обнимает. Освещаемые светом татуировок, они в унисон повторяют «Люблю». И больше им для счастья ничего не надо.