Он спас меня не только от смерти...

      Босая нога ступает на холодный кафель в ванной. По коже бегут мурашки, но отнюдь не от холода. Захлопывается дверь. Девушка, искалеченная физически и морально, быстро защелкивает замок и опускается на пол. Бледная ладошка закрывает рот, чтобы никто не слышал, как она плачет. По щекам текут слёзы вперемешку с кровью из носа. Темные, как смоль локоны неприятно прилипают к лицу.       За дверью слышится звон разбитой бутылки и ругань, от чего она пытается заткнуть уши, но все равно все слышно. Каждое слово унижения и каждая разбитая тарелка. Вроде бы надо привыкнуть, ведь этот ужас продолжается довольно долго. Но почему-то все как в первый раз.       Через час ноги совсем коченеют от холодной плитки, зато крики и ругань пропали. Похоже, все заснули. Девушка встает с пола и смотрит на себя в зеркало. Засохшая кровь и полопавшиеся сосудики в глазах были уже чем-то обыденным. Ледяная вода стерла кровь, но она продолжала течь. «Всё равно» — пронеслось в голове у барышни, и она открыла заветный шкафчик.       На самой первой полке лежало кучи кремов, которые стоили все разом дороже новенького смартфона. На полке посередине расположились тоники и скрабы и все, что только может пожелать девушка. Только вот это принадлежало её матери, а не ей. Она обожала тратить деньги на разного рода принадлежности для «омоложения».       Отчим Чо Джиён, а именно так звали девушку, очень богат. Он является президентом авиакомпании и все заработанные деньги тратит на любимую женушку, то есть мать Джиён. А вот свою падчерицу он возненавидел с первого дня. Сначала он просто скидывал на нее поручения, потом уволил горничную, заявив, что уборкой и готовкой теперь занимается она. Ну, а месяца два назад он впервые избил Джиён. Как реагирует на это мать? Ей все равно, пока в ее карманах шелестят купюры.       Постоянное унижения, и физическое и моральное, что от матери, что от отчима сломали девушку, и она решила убежать, но это засек отчим и попытался её изнасиловать. Наказать таким способом за непокорность. Этому помешал охранник особняка, который сразу же был уволен за свою «наглость».       Именно поэтому, достав из последней полки таблетки, она захлопывает дверцу и опять садится на пол. «Всего несколько таблеток и всё прекратиться» — сейчас эта единственная мысль, которая крутится в голове... Хотя нет. Есть еще дна, — «Это наверное так глупо, но надо с ним попрощаться».       Она берет в руки телефон и набирает номер, который выучила уже наизусть. Секунды тянутся медленно, и, кажется, проходит вечность, прежде чем до уха доносится знакомый голос: — Здравствуйте, это горячая линия помощи подросткам, — эта фраза звучит слишком отрепетированной, но похоже так и есть. — Привет, Чонгук — произносит Джиён чуть дрожащим голосом. — Джиён? Что-то опять случилось? — отрепетированный и серьезный голос сразу меняется на взволнованный.       Джиён познакомилась с Чонгуком, когда впервые позвонила на горячую линию. Друзей у девушки не было, а так хотелось выговориться. Всё равно оба собеседника не знают друг друга и никогда не узнают. Она попала на его смену, и он первый человек, который смог ее успокоить, первый, кто не осудил, а помог. Хоть это и была его работа.       В следующий раз она снова попала на него, и Джиён поняла в какие дни он работает. С тех пор она звонила лишь в его смену, лишь ему изливала душу и просила совета, рассказывая о жестоком отчиме и безразличной матери. Он много раз просил её обратиться в полицию, ведь продолжать жить так нельзя, но девушка понимала, что влиятельному отчиму полиция не помеха.       Примерно на пятый раз он сказал ей свое имя, хотя это было запрещено. И правильно, потому что Чо сразу нашла его страничку в соц-сети. Нет, не для того, чтобы писать, а для того чтобы взглянуть на своего, считай, единственного приятеля, хоть не вживую, но хоть на снимке. «Чон Чонгук, двадцать лет, родной город Пусан, любит пулькоги и рисовать» — гласила информация на страничке. А из фотографии на девушку смотрел красивый парень, шоколадные глаза которого излучали то тепло, которое она слышала в его голосе. — Я позвонила, чтобы с тобой попрощаться — на удивление, девушка сказала это без запинки. — Что это значит? — Чонгук все равно спрашивает, хоть и знает ответ. — Ты сам все понимаешь. Мое терпение иссякло, — ручка, которая вся в шрамах, сжимается в кулак, — Хоть я и понимаю что это и не по твоей части. Есть же отдельная линия для самоубийц. — Джиён, я прошу, успокойся и... — Чонгук, я спокойна. Спокойна, как никогда, — говорит она, хотя в горле комок, — И знаешь, за все свои семнадцать лет я впервые так спокойна, — по щекам тянутся слезы, — И за все семнадцать лет у меня не ни разу не было человека вроде тебя. Я понимаю, что это всего лишь твоя работа, но для меня ты стал другом... И я сожалею, что никогда не увижу тебя и... — голос срывается от накативших слез. — Джиён, это не так, ты тоже стала для меня другом, и поэтому послушай человека, которому ты дорога. Не делай этого. — он тяжело выдыхает, — Джиён, не- — Прости, Чонгук — перебивает его девушка и вешает трубку.       Истерику не остановить, и Джиён громко всхлипывает, уже не боясь быть услышанной. Она кладет в рот таблетки, чуть ли не захлебываясь, запивает горький вкус водой из-под крана. Желудок жжет, но она лишь вздыхает, ложась на пол, дожидаясь своей участи. …       Слыша гудки на другой линии, парень вскакивает и бежит через весь отдел, ненароком опрокинув пару стопок бумаг. Люди, спокойно сидящие за работой, оборачиваются на парня, который чуть ли не перепрыгивает стулья и столы. Подбегая к своему коллеге, мирно попивающему кофе, он дергает того за плечо, да так, что чашка с надписью «Самый Лучший Папа» чуть не летит на пол. — Чонгук! Зачем так пугать! — вздрагивает Ким. — Джин-хён, срочно пробей адрес этого абонента, — еще не отдышавшись, парень диктует номер, — Экстренная ситуация.       В экстренных ситуациях такой человек, как Ким Сокджин, пробивает, из какой части Сеула исходит сигнал. — Понял, — без лишних вопросов, Джин вбивает номер и начинает свою работу, — Сигнал хороший, потому что рядом. Это в двух кварталах отсюда, вот адрес, — он поворачивает монитор. — Спасибо, хён, — взглянув на адрес, он вспоминает, что этот шикарный особняк проходил не раз и даже как-то видел его в новостях, — Вызови на этот адрес скорую и полицию. Я побежал.       Он срывается с места, пробегая два этажа, и бежит сквозь людей на улице, сквозь пробирающий до костей ветер, сквозь расстояние. Один квартал, второй и, наконец, виднеется крыша и забор особняка. «Держись Джиён. Прошу...» — только это и вертится в голове, поэтому, не звоня или стуча по воротам, он взбирается и прыгает через ограду, успев разодрать колени. Воет сигнализация, но неприятный звук заглушает тревога за девушку, находящуюся в этом чертовом доме. «Двери конечно же, на замке. Мне добровольно никто не откроет, и остается лишь одно...». Глубоко вздохнув, Чонгук начинает выбивать дверь ногой. С пятого раза ему удается достичь цели.       «Где же ты, Джиён?». Открывая одну дверь за другой, он слышит возгласы со второго этажа. Проснулся хозяин дома. По лестнице бежит толстый мужчина в банном халате, с красным, как одна из дорогих ваз в прихожей, лицом. Рядом с ним испуганно прячась за мужа, стоит жена в приторно-розовом халате. — Ты кто такой?! — орет мужчина, — Учти, я уже вызвал полицию! — Мразь, — вместе с чувством отчаяния появляется гнев и, замахнувшись, Чонгук бьет того в челюсть, — Где комната Джиён?! — почти кричит Чон, уже обращаясь к испуганной женщине, сжимающей в руке краешек халата. — Н-направо.. по коридору, — заикаясь, женщина отскакивает к мужу, лежащему на полу.       Перепрыгивая ступеньки, Чонгук лишь молится, что он успеет... успеет спасти её. Эта девушка, каждый раз звоня, в слезах, всегда верила в светлое будущее. Она, похоже, улыбалась через слёзы.       Не заслуживает ее судьба такого конца. Это неправильно! Так не должно быть!       В комнате Джиён нет и даже выключен свет, но вот, замечая еще одну дверь из которой льется свет, он ликует где-то внутри себя и одновременно содрогается от мысли, в каком она сейчас состоянии. — Джиён!!! — стучится он, выбивая все костяшки, — Чёрт...- со второго раза ему удается выбить хлипкую дверцу с петель, — Джиён.       Она лежит на полу. Грудь еле-еле вздымается, делая огромные перерывы, а возле валяются баночка от лекарств и телефон. Бледное личико опухло из-за слез, и на нем застыло такое опустошение, какое Чонгук некогда прежде не видел. Джиён без сознания, но она жива, а это главное.

***

      Джиён стоит на крыше высотного здания, сотрясаясь от страха. Вокруг, обступая её, стоят безликие люди в черных капюшонах. Она пятится назад, еще назад и вот оказывается на самом краю. Дальше лишь пропасть длиной в пятьдесят этажей, но Джиён кажется, что лучше пропасть, чем быть схваченной этими существами. А они тем временем подошли впритык, будто давая выбор: либо мы, либо пропасть. Чо стоит на краю, как вдруг на безликих существах просеивает оскал от уха до уха. Выбор сделан и девушка, не думая, переступает грань, падая с бешеной скоростью, ощущая привкус свободы. Она закрывает глаза, принимая объятия ветра и слыша свистящий звук того, как её тело рассекает воздух. Но разжимая веки, она уже не видит пролетающих мимо окон и солнечный день, перед ней пристает лишь пустота и безликие, летящие рядом с ней, пытаясь схватить девушку за руку. Самому проворному это удается и когти резко впиваются в кожу, сопровождаясь леденящий душу смех окружающих существ.       Она просыпается, с головы сразу стряхивается холодный пот, а глаза начинают болеть от света. Вокруг белые стены и застеленные белыми одеялами кровати. Вставая, она нащупывает ногами махровые тапочки и быстро надевает их. Голова немного кружится, поэтому девушка держится за тумбу. Но, утихомирившись, Джиён направляется к двери, которая чуть приоткрыта, и осторожно выглядывает. Осматриваясь, она понимает, что, похоже, сейчас раннее утро.       С самого крайнего окна льется желтый свет и веет утренней прохладой. Не справившись с соблазном, Чо подходит к нему, вдыхая свежий воздух и следя за воробьем, который ловко перепрыгивает с ветки на ветку. — Да, доктор Ли мне передали ваш список, но я бы хотел уточнить, — это разлетелся эхом по коридору, разговор по телефону, — Если вы не против, я бы-... Джиён?...       Услышав до дрожи знакомый голос, девушка отрывает свой взгляд от птенца и переводя на парня в конце коридора. — Чонгук?... — она произнесла это почти шепотом, будто не веря собственным глазам. Впрочем, как и он.       Шоркая ногами, Джиён идет ему навстречу, в то время как он бежит. Только дойдя друг до друга, они останавливаются и просто смотрят в глаза, изучая каждый блик, появляющийся из-за солнца. Запоминая каждую родинку, локон, нелепо выбивающийся из копны, упавшую ресничку и пунцовый румянец на счастливых щеках. Не пропуская из виду ничего, что кажется неважным, но на самом деле это не так.       Чон немного опускается и еще раз, посмотрев на нее, обвивает руками, обнимая нежно, боясь сделать больно этой девушке одним лишним движением. Она стоит, боясь вздохнуть полной грудью, дабы не прервать эту сладкую близость, которая словно лечит её. Их сердца застучат в унисон, и кажется, кроме них двоих ничего больше не имеет смысла.

«Он спас меня не только от смерти, но и от одиночества и многого другого»