Гроза

Чёрные тяжёлые тучи медленно затягивали небо, постепенно погружая улицы Сендая во мрак. С каждой минутой воздух становился всё тяжелее и уже точно было ясно — будет дождь, причём не просто дождь, а гроза, какой не было уже давно. — А я говорю тебе, это ты виноват! — звенел недовольный голос Хинаты на пустых улицах, — Если бы ты не строил из себя короля танцопола, нас бы домой не отправили! — Никого я не строил! — взорвался Кагеяма, — Да и вообще, заткнись уже, достал… — Знаешь что! — под раскаты грома рыжик бросил свой велосипед посреди дороги и встал перед парнем в позу, гневно смотря ему в глаза. — Что?! Хината уже вдохнул поглубже и открыл рот, чтобы высказать связующему всё, что накопилось за день, но поливший стеной дождь спас парней от возможной громкой ссоры, которая уж точно бы закончилась как минимум одним разбитым носом и одним синяком под глазом. — Твою мать! — Кагеяма схватил коротышку за руку и потянул его за собой, — Давай быстрее! — Подожди, велосипед! — — Что? — Велик! — закричал Хината, пытаясь перекричать шум дождя, и мотнул головой в сторону лежавшего на дороге велосипеда. — Да бля, — брюнет убрал со лба мокрые волосы и толкнул парнишу в сторону своего дома, знаком дав понять, что он его догонит.

***

— Мам, пап, я дома, — буркнул Кагеяма, на ходу снимая мокрые на сквозь кроссовки и одежду, — Мам? Пап? — парень быстро обошёл квартиру, попутно прихватив из своей комнаты полотенце, — Ладно, похоже, мы с тобой одни, — Кагеяма протянул рыжику полотенце, — Давай, иди в душ, одежду я тебе принесу. — А ты? — спросил Хината, выливая воду из кроссовок. — Я потом… — Ну, ладно, — Шоё подошёл к брюнету и было потянулся за поцелуем, но, вспомнив все те оскорбления и обидные слова, сказанные сегодня на тренировке, осекся и мокрыми босыми ногами пошлепал в душ. — Вот дурак, а, — прошептал Кагеяма и потёр пальцами глаза. И вот надо же ему было снова включить «короля» и обозвать Хинату низкорослой бездарностью, помехой и идиотом. А ведь Шоё теперь не просто товарищ по команде, а парень… Да, парень… Кагеяма нервно усмехнулся. Он до сих пор не мог поверить, что встречается с этим маленьким рыжим чудом. Таким хрупким на вид и приятно пахнущим… Приятно что?! Тобио замер перед открытым шкафом со сменной одеждой в руках, широко распахнув глаза и покраснев до ушей. Перед глазами моментально появилась чёткая картинка, моющегося в душе Хинаты. В этот момент парень будто почувствовал запах шампуня и геля для душа, которыми навярняка воспользуется рыжик. Резко захлопнув шкаф, Кагеяма неуверенным шагом пошёл выполнять благую цель — принести Хинате сменную одежду, — безуспешно отгоняя от себя пошлые мыслишки. — О-одежда на стиралке, — голос Тобио дрогнул, и он тут же вылетел из ванной, стукнув себя по лбу, — Хватит! Хватит! Хватит думать об ЭТОМ! Лучше б извинился сначала…

***

— Во поливает, — будто в никуда произнес Хината, не отрывая глаз от капель, стекающих по стеклу. — Шоё, пожалуйста, прекрати… — Такой сильный дождь, — протянул парень, не обращая внимания на «посторонние звуки». — Прекрати, а?! — Кагеяма резко развернул рыжика за плечо и попытался поймать его взгляд, — Я не хотел, окей? Не хотел! Так что хватит строить из себя обиженную девчонку! «Придурок, придурок, придурок! — вертелось в голове у Кагеямы, — Ты же должен был извиниться, а не орать на него!» — Идиота кусок! — Хината сбросил с плеча руку и хотел что-то сказать, но передумал, — Короче, — он тяжело выдохнул, — я домой. «Останови его, придурок! Останови!» — Не уходи, — Кагеяма поймал любимого в дверях, крепко обняв со спины, — Я… Я реально «идиота кусок» с манией величия. Тебе было тяжело играть по моей вине, а я, вместо того, чтобы поддержать и помочь, наорал на тебя и обидел… Прости… Ответом был поцелуй. Глубокий и страстный, но в тоже время очень нежный, будто говорящий: «Я люблю тебя, дурак». Запах своего шампуня на рыжих непослушных волосах кружил Кагеяме голову, возвращая в пучину пошлых мыслей и возбуждения. Не в силах больше терпеть, брюнет повалил малыша на кровать, нависнув над ним словно зверь над своей жертвой. В синих глазах горели страсть и желание, из-за чего Хината почувствовал себя неловко, но в то же время внизу живота уже растекалось теплое и приятное возбуждение. — К-каге… — Не волнуйся, — хрипло прошептал Кагеяма, покрывая нежную шею мелкими горячими поцелуями, — Всё будет хорошо… Хорошо… Хинате и правда было хорошо: тело постепенно привыкало к новым для него ощущениям, поэтому каждое прикосновение отдавалось лёгким покалыванием под кожей, медленно накрывая всё новыми и новыми волнами удовольствия и возбуждения. С каждым поцелуем, с каждым движением холодных длинных пальцев по коже, дыхание рыжика учащалось, становилось тяжелее. Он невольно закусывал губу, хмурился, тихо постанывал и зарывался пальцами в тёмные волосы. — П-подожди, — тихо простонал Шоё, когда его парень обхватил рукой горячую твердую плоть, — Нам нельзя, завтра игра, — сбиваясь выдавил из себя рыжик. Кагеяма зажмурился и уткнулся носом в плечо своего малыша, не выпуская из рук его член. В висках стучала кровь, в ушах гремел шум дождя, а в голове крутилось лишь одно слово «нельзя». Нельзя, нельзя, нельзя! Это слово сводило с ума, душило, и Тобио не мог с этим справиться. Он был слишком возбуждён, он слишком желал любимое тело. Настолько сильно, что было больно. Больно, безумно больно, и не только внизу, от этого слова щемило в груди так, будто схватывало сердце. — Кагеяма? — Всё хорошо, хорошо, — задыхаясь протараторил брюнет, высвобождая свой пульсирующий и истекающий смазкой член из тканевых оков, — Я-я не буду… Дрожащей рукой Кагеяма обхватил сразу два члена и осторожно провёл по ним. Затем ещё раз, ещё, и вот уже рука двигается сама по себе, совершенно не слушая своего хозяина, она не контролирует темп и силу, но доставляет непередаваемое удовольствие. Чувство легкой тошноты смешивается с постепенно наплывающим огразмом. И вот уже рука двигается не по горячей плоти, а по голому узлу нервов, вырывая из груди парней стоны и тяжёлые вздохи. Кровь стучит в висках, перед глазами мигают чёрные пятна, по двум телам медленно разливается горячий свинец. С трудом переведя дыхание, Тобио опустился на кровать рядом с маленьким рыжим комочком и аккуратно прижал его к себе. Он всё ещё тяжело дышал и чувствовал такое же тяжёлое дыхание и бешенный стук сердца Хинаты. — Рыжее счастье, Шоё, — нежно прошептал Кагеяма, прижимая к себя сопящего Хинату и теребя пальцами его мочку уха, — Как же сильно я тебя люблю…