Трое

— Убирайся отсюда! — из двери таверны под действием ускорения, переданного пятой точке, вылетела растрепанная девушка, а в самих дверях появилась перекошенная рожа хозяина заведения. — У меня нет еды для грязных шавок. — Да у вас даже армии нету, — пробурчала себе под нос пострадавшая. Говорить всё то же в полный голос она не решилась — ещё не факт, что её снова не поймут неправильно, а шутку из местных точно никто не оценит. Сидеть на мостовой под начинающимся дождём было бессмысленно; как, видимо, и искать другую таверну в этом городе — её выкинули уже из третьей. Кривые и непонятные пока инстинкты зверя предлагали обернуться и попытать счастья в охоте, благо данное поселение располагалось близ леса. И с каждым часом идея, ещё пару суток назад казавшаяся полной дикостью, выглядела всё привлекательнее. Сдаваться инстинктам не хотелось, а потому девушка решила пойти на компромисс: всё же попытает счастья в ещё одном заведении, и уж если и оттуда её выпрут — пойдёт на охоту. Тяжело вздохнув, она уже направилась было в сторону ещё одной едальни, когда её окликнули: — Дева-оборотень, — голос был тихий и неуверенный, но девушка всё равно дёрнулась. Да, тушите свет и вызывайте санитаров: за какую-то неделю нервы стали совсем ни к чёрту. Старушка деревенская обыкновенная, подвид «сочувствующая»: немолодая, но крепкая, приятная лицом. В общем, личность крайне подозрительная, особенно учитывая специфику пусть и расположенного на крупном тракте, но всё же достаточно небольшого поселения. Но девушке, если говорить начистоту, уже было на всё плевать от голода и усталости. — М-м-м? — на какие-то более осмысленные звуки сил не осталось. — Вы можете остановиться у меня, — старушка старательно делала вид, что до мокрых портков боится новую знакомую, но синдром хронического героизма — или как там его? — не даёт пройти мимо человека в беде. Да пусть и не-человека. — Это здесь недалеко. — Да хоть в другом городе, — слова прозвучали грубее, чем рассчитывала девушка, а потому пришлось добавить: — Простите. У меня трое суток в желудке ничего, кроме ягод, не было. Старушка заметно удивилась, но ничего не сказала на это. «Вести голодного оборотня домой... Эта женщина или святая — или сумасшедшая, что одно и то же, — или не так уж проста», — девушка непроизвольно дернула щекой, обнажая клыки. — «Надеюсь, всё же святая». Впрочем, жилище неожиданного спасителя больше смахивало на подпункт первого варианта: весь её дом от плинтуса до потолка был увешан разными травами, ветками, кореньями — и всё переплетено с разными лентами-тесьмами. Жилище то ли ведьмы-шарлатанки, то ли долбанутой хипушки... — Прости, у меня тут не таверна — разносолов нет, так что предложить могу только похлёбку, — сразу же забегала по дому старушка. — Да я сейчас даже на чёрствую горбушку согласна — и то еда, — девушка плюхнулась на лавку у стены и поняла, что поднять её отсюда можно будет только домкратом. — Как хоть звать такое чудо в мехах, — старушка слегка усмехнулась, — объявившееся у бабки Агафьи? — Мара, — буквально на секунду подняв глаза от похлёбки представилась оборотень, а сама подумала, что говорить о себе в третьем лице — таки верный признак сумасшествия. — Кстати, вы очень вкусно готовите. — Спасибо, доченька, — ага, не каждый день тебе оборотень доброжелательно улыбается во все свои кусалки. — Как ты вообще до жизни такой дошла? — Какой — «такой»? — Мара даже оторвалась от поглощения еды. — Не охотишься, в человеческие поселения суёшься. В твоём возрасте такая глупость из башки уже должна выветриться, — и тут девушка поняла, что чего-то не понимает. — Не знаю, о каком возрасте вы говорите, но о своей... «пушистой проблеме», — оборотень хохотнула над понятной только ей шуткой, — я узнала только неделю назад. А до этого четырнадцать лет жила обычным человеком. Агафья охнула и уронила ложку от такого заявления, а Мара окинула взглядом помещение на предмет путей отхода — бережёного, как говорится... — Так в стае всех детей ещё в первые два-три года должны инициировать, — старушка дёрнулась так, что стало очевидно — она уже не уверена, можно ли говорить всё это новой знакомой. Ну что ж, Маре не впервой строить из себя безобидную — и безопасную, — дурочку. — Ничего не знаю. Мне мама вообще говорила, что ликантропия — это как болезнь, ею можно только от носителя заразиться, — состроила невинное личико девушка. Ничего такого ей, естественно, никто не говорил — она просто знала, что её отец родом с одного из более глубоких слоёв и от жены сбежал ещё до рождения дочери. — Да откуда она такую глупость взяла! — Агафья, основательно рассердившись, перестала мыслить рационально и выдала ещё один полезный кусок информации: — Оборотни, ликаны, вервольфы, двуликие — как не называй, а всё едино: раса это. И способность оборачиваться передаётся по наследству, пусть и проявляется впервые лишь при серьёзной опасности. Похоже, старушку столь варварское мнение серьёзно задело, что её так понесло по кочкам. Впрочем, она достаточно быстро взяла себя в руки: — Так что же с тобой случилось... неделю назад, да? — На нас с мамой напали... разбойники, — на самом деле, конечно, не разбойники, а самая натуральная мафия, для которой дорогая матушка ещё несколько лет назад отказалась работать проводником. Но старушке этого говорить совершенно необязательно — не факт, что она вообще знает о иных слоях мироздания. — Её убили, а я... Я... Мара не была склонна к истерикам, но в такой ситуации другая реакция вызвала бы излишние вопросы. А ещё истероиды не выглядят опасными. — Я не помню... Всё как в тумане, — голос дрожит осиновым листом — и ей верят. Агафья забирает из сведённых фальшивой судорогой рук миску и, мягко приобнимая, ведет к другой двери, не входной. — Тебе отдохнуть надо, а места дома у меня нет. Поспишь на сеновале? Учитывая категорическую нелюбовь Мары к жёстким деревянным скамьям — она была всеми конечностями «за». Упав в пусть и колючее, но невероятно ароматное сено, оборотень почти сразу отрубилась. *** Проснулась девушка среди ночи резко, будто рубильник включили. Поначалу она даже не поняла, где находится — для городской жительницы не было нормой просыпаться среди сена. Впрочем, понимание вернулось быстро: сеновал; бабка Агафья; двое неизвестных в её доме — явно с недобрыми намерениями. Инстинкты подбросили тело раньше, чем мозг успел обработать информацию. Впрочем, от звериных чувств Мара постаралась откреститься — она их до сих пор не понимала. И как позже выяснилось — не зря. Хотелось ворваться в дом и вгрызться в глотки обидчикам её спасительницы, но девушка усилием воли заставила себя остановиться у приоткрытой двери. И услышала то, что слышать ей явно не полагалось. — Это моя территория, мои охотничьи угодья, — голос явно принадлежал Агафье, но теперь больше походил на звериный рык, нежели на человеческую речь. — Убир-райтесь прочь, жалкие людишки. — Ды ты, видать, совсем слаба глазами стала? — раздался в ответ вроде бы мужской голос, явственно отдающий металлом. — Ты, старуха, своей наглостью отдавила хвосты уже не только людям. Этот не-человек Маре почему-то сразу не понравился — больно уж самоуверенный, будто ему все вокруг должны. Видимо, один из местных «мафиози». — Мелкий змеелюд и вымпирёныш против двух оборотней, испробовавших человеческой крови? — старуха безумно рассмеялась, а у девушки аж тошнота к горлу подкатила. — Не кажется ли вам, мальчики, что вы тут не в самом выгодном положении? Что хуже: престарелая оборотель-людоед («такая же, как и ты» — шепчет что-то на границе сознания) или двое неизвестных личностей, один из которых вроде как извечный враг оборотней? — Ну же, Мара, дорогая, не прячься, — голос старухи почти ласков. Растрепанные со сна даже больше обычного короткие кудри, мятая рубашка, рваные джинсы, медленно разгорающееся что-то звериное в янтарных глазах — она почти видит себя со стороны и вот-вот готова рвануть вперёд, скаля звериные клыки, но... — Тебе правда это надо? — голос второго тих и глух, но рядом с ним будто умирают другие звуки. И Мара приходит в себя. Она правда только что поставила себя в одну строчку с теми, кто охотится на людей, словно на дичь? Кроме неё в комнате трое: молодой — по крайней мере, на вид, — вампир в длиннополом кожаном плаще стоит к ней спиной, так что виден только длинный хвост чёрных волос; бабка Агафья, с ощеренными клыками, золотыми глазами и острыми когтями; и третий — бледный, тощий, со слегка зеленоватой кожей и будто стеклянными сине-серо-зелёными глазами, что смотрят куда-то вглубь. — Ну же, девчонка! Они же убьют нас и не поморщатся, — надрывается старуха, но девушка её уже не слышит. Всё её сознание сжалось вокруг этого странного существа, что почему-то протягивает ей руку. — Пойдёшь с нами, Мара? Рядом мелькает меч, кровь, отрубленная голова старухи и почему-то фиолетовые глаза вампира, но ничего из этого не имеет значения. *** Приходит в себя Мара уже достаточно далеко от поселения, лёжа на мягкой траве и рассматривая проплывающие по рассветному небу розово-золотые облака. С убийства Агафьи, по ощущениям, прошло не меньше часа, и память обо всём этом времени будто прикрыта серой пеленой — но разозлиться почему-то не получается. Рассвет в чуждом ей слое на удивительно прекрасен и безмятежен. — Как ты? — странный голос вампира выражает неприкрытое участие, и Мара с удивлением понимает, что металл в нём, видимо, всего лишь следствие особенностей строения голосовых связок. — В той избушке вид у тебя был... так себе. Если подняться и сесть, то трава почти достаёт плеч — так непривычно для дитя мегаполиса. Вампир сидит спиной к восходящему солнцу скрестив ноги, а к его боку привалился спящий... как его там — змеелюд? — Что вы со мной сделали? — ругаться не хочется — просто любопытно. — Он, — странный фиолетовоглазый вампир кивает в сторону завёрнутого в собственный плащ напарника. — Его раса — врождённые менталисты. Шандор пришиб тебя каким-то убойным успокаивающим воздействием — тебе там конкретно так крышу рвало. Думаю, всяко лучше придти в себя вот так — в траве, с птичками-цветочками, чем в компании ебанутой оборотнихи и двух трупов. Вампир сейчас не казался не то что самодовольным мудаком, каким Мара увидела его поначалу, но даже и на классического вампира из фэнтези не походил. Да что уж там, на неклассического он не походил тоже — скорее уж на какого-то эльфа-нолдо. — И что дальше? — Мара не была уверена, можно ли принимать всерьёз предложение, сделанное ей во время ментального внушения. — А чего ты хочешь? — о боги! Ещё час назад этот металл её бесил, а сейчас она уже буквально растекается от звучания необычного голоса. — Можем в родной слой провести, можем сдать на руки какой-нибудь приличной стае — хотя и не думаю, что оно тебе надо... — Почему это? — совершенно неожиданно возмутилась девушка. Не то чтобы она была несогласна, но ей не понравилась такая категоричность. — Потому что ты человек. Не по крови — по духу. Настоящие оборотни гордятся тем, что не контролируют свою звериную природу, ты же не такая, — Мара открыла было рот для уточнений, но вампир не дал ей и слова сказать: — Была бы ты такой — вцепилась бы нам в глотки ещё не проснувшись. Агафья — сильная альфа и большинство сородичей способна подмять под себя буквально парой слов. Была, слава Ночи. Спорить тут было не с чем — Маре действительно была до омерзения неприятна мысль, что инстинкты могут взять верх над разумом. — А то, что твой напарник тогда говорил?.. — все же рискнула спросить девушка. — Пойти с нами? Это было бы просто замечательно, но надо ли оно тебе? Я имею ввиду: шататься с двумя наёмниками, занимающимися в том числе и убийствами, — вампир так спокойно говорил о своей профессии, что Мара чуть ещё раз не растеклась лужицей по траве. Где-то в глубине души она уже решила, что хочет познакомиться как минимум с этим не-человеком поближе. — Но вы ведь путешествуете по разным слоям, так? — для начала уточнила девушка. Сидеть в границах одного измерения её совершенно не прельщало, а сама она путей, в отличие от матери, не видела. — Миш, выдохни, она уже согласна, — прошелестел сонный голос Шандора из под плаща, а через пару секунд наружу показалась растрепанная беловолосая голова. — Мы занимаемся много чем: убийства, охрана, сопровождение, поиск... Даже парочка ограблений была, хотя это не совсем наш профиль. В общем, всё то, за что во всех слоях платят звонкой монетой, и что не противоречит нашим принципам и кодексу Гильдии. Удивительное дело, но спорить с менталистом не хотелось — он был прав, и Мара это признала. — Ок, ладно, следующий вопрос: что такое Гильдия?