Да хранит тебя Чак

Я стояла посреди освещенной неприятным белым светом комнаты, с ужасом смотря на мужчину, развалившегося прямо передо мной на обитым кожей, похоже, крокодила кресле. Он был одет в серо-зеленый костюм, который вызывал отвращение, несмотря на то, что он был явно только что постиран, без единой соринки, но, наверное, от этого становилось еще противней. Заветный клинок находился за пуленепробиваемым стеклом, в ряду с другими драгоценными артефактами. Люцифер стоял прямо за моей спиной, угрюмо сопя, он, сощурившись, не моргая наблюдал за продавцом. Мы оба прекрасно понимали, что даже, если он и начнет драться, то навряд ли победит, судя по теням, которые специально не скрывались. — Берете? — Баггейн резко подался вперед, опираясь согнутыми в локтях руками о ноги. Я беспомощно оглянулась на архангела. Цена была велика, непомерно, я не могла расстаться с ним, просто тупо не могла я отдать последнюю вещь мамы, даже прекрасно понимая во имя чего будет принесена эта жертва. Сжав в руках старинную книгу, я ждала и без того предсказуемый ответ Люцифера, который не заставил себя особо долго ждать. Он медленно, но уверенно кивнула, так что я, не сдержавшись, судорожно втянул воздух. Мужчина довольно улыбнулся, поднялся с кресла, нажимая что-то на незамеченных до этого черных часах на левой руке, умело спрятанные под длинным рукавом рубашки. Подойдя к одному из шкафов, он неожиданно вытащил оттуда еще один прозрачный контейнер и аккуратно поставил его на стол, рядом с клинком. Открыв дверь, он пригласительно кивнул мне. — Ты положишь сюда свой гримуар, дверь закроется, в то время, как эта откроется. — Спокойно пояснил он мой удивленный взгляд. — От куда мне знать, что она откроется? — Нахмурилась я. — Не от куда. Тебе придется поверить, иначе никакой сделки. — Хмыкнул он, делая несколько шагов назад, в то время, как я медленно подошла к ящику и тихо всхлипнула. Гримуар в руке стал будто бы существенно тяжелей, так что я даже взяла его в две дрожащие руки. Несколько секунд я еще смотрела на обложку, мягко провела по корешку книги, а потом резко положила его на полку, захлопывая с силой дверкой, молясь выбить ее к чертям, но ничего не произошло. Вернее, нет, второй контейнер и впрямь открылся, а оттуда показался ненавистный мне клинок, но я не успела. Было логично, что я должна попробовать взять его, потому что Люцифер без души, а, значит, то, что клинок не позволит ему пользоваться самим собой непомерно велика. Но, несмотря на даже обговоренности про это развитие событий, клинок сейчас лежал в руке красноглазого архангела. — Что ты… — Прохрипела я, с ужасом оглядываясь вокруг. Комнату стали наполнять остальные баггейны, вооруженные кто чем, но архангела это нисколько не смущало. Как-то странно посмотрев на меня, будто бы моля, чтобы я его простила, он щелкнул пальцами и в следующую секунду началась война. Я в последний момент успел выкрикнуть заклинание, чтобы занесенный надо мной меч не разделил меня на две части. Отскочив в сторону, я беспомощно оглянулась. Я абсолютно не понимала, что мне надо делать. Вот вообще ни разу. Люцифер уже был нездоров, но он уничтожил всех практически за раз, так что сейчас он не особо запаривалась, да и не то, чтобы мог. С каждой секундой ему становилось все хуже и хуже, а я стояла и смотрела на него, не понимая, зачем он решился на это. Потерев чуть покрасневшие глаза, я выдала первое пришедшее на ум заклинание и трое тут же упали замертво на пол. Впрочем, помогала я ему еще недолго, наверное, раз семь от силы, он убил последнего сам, на секунд пять в комнате воцарилась ужасающая тишина, а потом он рухнул на пол. Он буквально рухнул, наконец, выпуская из рук клинок. Бросившись к нему, поскальзываясь на крови монстров, я тут же уселась рядом с ним на колени и схватила за правую руку, в которой он и держал оружие, и еле сдержалась от крика боли. Я не представляла, как он это все выносил. — Нет, нет, Люцифер, ты не посмеешь. — Лихорадочно зашептала я, уже не стесняясь начиная плакать. — Ты сумасшедший, ты это понимаешь, а, Дьявол? Ты мог подумать об Энджи? Как я ей все расскажу? Нет, ты не можешь, ты же архангел, ты… — Он странно улыбнулся, заходясь в противном надрывном кашле, так что захотелось просто убежать отсюда куда подальше. — Зато мне не придется видеться с Отцом. — Усмехнулся он, тут же начиная хватать ртом воздух. — Она все поймет. Скажи ей… — Ничего я не буду я ей говорить, ты сам, сам… — Я замотала головой, силясь поднять его слишком тяжелое тело. — Она же подросток, Люц, ребенок, слишком много потерь для нее одной, не думаешь? Так что ты не можешь… — Прости. — Он неожиданно сильно сжал мою руку, а потом безвольно опустился на пол, закрыв глаза. Он не умер, нет, он дышал, но он был и не без сознания. Он был на какой-то промежуточной стадии. Дышащий труп — вот кем он стал, а я… Я сидела рядом и просто тупо плакала, даже собственно говоря уже плохо понимая от чего. От жалости к нему? К Эджи? К самой себе? От беспомощности? От усталости? Наверное, от всего вместе. Встав с пола, я оглянулась. Чуть покачиваясь, я подошла к баггейну, с которым мы заключали сделку и сняла с его еще теплой руки часы, а потом побрела медленно к двум контейнерам. Достав гримуар, я судорожно вздохнула, закусывая губу, чтобы окончательно не разрыдаться, потому что, если я сейчас себе это позволю, то может произойти еще много чего. Аккуратно запихнув с помощью чего-то пиджака клинок в самый маленькую коробку, которую я смогла найти, я снова уселась рядом с еле дышащим Люцифер на холодный окровавленный пол и достала из кармана полностью заряженный телефон. Непослушными пальцами, я открыла «контакты» и, не раздумывая, нажала на нужный мне номер. Пошли долгие гудки, нарушающую идеальную тишину комнаты, разве что только иногда в которой можно было расслышать сдавленный вздох архангела. — Алекса? — Тут же послышался в трубке обеспокоенный голос Гавриила. — Он… Он… Спас меня. — Я не сумела выдавить из себя что-то большее. — Забери меня, пожалуйста, Гейб, умоляю. — Все, все, спокойно. Мы сейчас с Касом к вам… Алекса, где вы? — Все-таки решил уточнить он — Кентербери-лэйн, Уэст-Палм-Бич, Флорида. — Прошептала я, неожиданно для самой себя заходясь в настоящем рыдании. На той стороне повисло молчание, трубку повесили, так что я медленно опустила мобильник на колени, прижимая свою окровавленную вторую конечность ко рту и закидывая голову назад. Слезы текли по прохладным щекам, обжигая их, будто бы разъедая и прочерчивая дорожку. Наконец, в комнате раздались шаги, перешедшие на бег. Опустившийся рядом со мной Гавриил, аккуратно развернул меня, позволяя уткнуться в рубашку, пряча там истошные всхлипы. — Энджи, Гейб, Энджи… — Пролепетала я, но он отрицательно покачал головой, мол, не сейчас. Судорожно переводя дыхание, а я ведь и забыла, что он же только неделю восстанавливает благодать, он кивнул в сторону раздавшихся шагов, а потом мы оказались в другом месте. В бункере, на полу, посреди главной комнаты. Он принялся рассеянно водить рукой по голове, одновременно пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Такой небольшой перелет вымотал его, не окончательно, но прилично. — Спать… — Выговорил он, прижимая меня еще сильней к себе. В следующую секунду раздался грохот и на полу, рядом с нами, оказались лежащие судорожно хватающий ртом воздух Кастиэль и абсолютно неподвижное тело, в неестественной позе. От одного взгляда на него, мне стало еще хуже. Обхватив Гавриила за шею, я обмякла, продолжая просто тупо плакать, всхлипывая. Раздались шаги, зажегся свет и в комнату зашел наспех одетый Дин. Он явно хотел что-то сказать, выругаться, но тут же оборвавшись, только бросив мимолетный взгляд на присутствующих. Неуверенно подойдя к Люциферу, он удивленно оглянулся на только начинающего приходить в себя Кастиэля. — Как я ей скажу? Как я… Он спас меня, он, спас… Дурак… — Отрывисто выговорила, смотря в обеспокоенное лицо Гавриила. В ответ он лишь качнул головой, аккуратно провел рукой по щеке, потом поднялся, взяв меня на руки, понес в сторону коридора. Хотелось биться в истерики, рыдать, биться головой об стенку, и одновременно было странное ощущение, что ничего не хочется, абсолютно. Потерялась я еще в пути до комнаты, наверняка, несколько раз, будто бы в бреду, прошептав что-то, а может даже и беспомощно ударив Гавриила в ключицу. Не знаю. Ничего не знаю.