Да хранит тебя Чак

Я с усилием разлепила глаза и тяжело вздохнула. Почему семнадцать лет не кажутся такими радостными, как во всех фильмах и сериалах? Наверное, потому что там подростки живут с родными, в больших домах, обеспеченные, в отличии от меня, которая даже не то, что не имеет близких, но еще плюс ко всему еще и мир от Армагеддона спасает, а, в виде вишенки на торте, сходит с ума от голосов, только Деймон и помогает мне, который сегодня еще и отсутствует… Интересно, почему тот факт, что мой охранник пропускает этот день меня так бесит и расстраивает? Обидно как-то, что он не будет сегодня со мной, да и вообще никто не будет. Сестра, наверное, истерично читает инструкции для беременных у себя в комнате, Джеймс просто мертв, а Люцифер пытается выжить в клетке… А он там совсем один, и я никак не могу ему помочь. Черт какая же однако я бесполезная. Я даже толком не знаю, чем там Деймон и Михаил занимаются. Наконец-то заставив себя встать, я быстро переоделась, кое-как привела себя в порядок, не особо заморачиваясь по поводу своего внешнего вида. В конце концов, меня особо даже лицезреть некому. А, если даже меня и увидят, то от силы раза три за сегодня: все-равно целый день буду проводить в тире или подсобке, изучая очередные научные книги, потому что с развлекательной программой в бункере явные напряженки. Выйдя в главную комнату, я заметила на столе какой-то листочек. Вернее, не так: я заметила бутылку шампанского, которой и была придавлена бумажка. Тяжело вздохнув, я подошла к необычной карте, отодвинула в сторону алкоголь, замечая, что руками открыть сосуд не получится, так что в любом случае придется тащиться на кухню. Да и даже для меня, наверное, будет как-то слишком с самого утра напиться. Усевшись на прохладную поверхность, я все-таки аккуратно, чтобы не порвать, развернула, как оказалось, сложенную в своеобразный конвертик записку, в чем я уже однозначно не сомневалась. Почерк был красивый, разборчивый, так что было несложно догадаться, что писала Алекса, да и само содержание подтверждало это. «А я не знала, что ты такая соня, но сейчас, конечно же, не об этом. Прости, что мне приходится писать, думаю, что это неправильно, но мне кажется, что еще хуже будет, если тебе придется ждать наших поздравлений до вечера (по крайней мере, я очень надеюсь, что ты встанешь все-таки раньше). В общем, как бы банально это не звучало, но с днем рождения! Я очень хочу, чтобы он прошел у тебя совсем иначе, в Диснейленде, например. Я уверена, что тебе бы там понравилось, там правда классно и вата вкусная. Или быть может на каком-нибудь концерте… Прости, я не знаю, что тебе нравится, чем ты увлекаешься, думаю, нам стоит как-нибудь поговорить об этом, как считаешь? Слушай, вернее, читай, у меня не поднимается рука написать тебе счастья, здоровья и т.д. Мне кажется это совсем не то, да и не умею я особо придумывать поздравления, никогда в этом не практиковалась. Просто, пожалуйста, знай, что я от всего своего сердца, от всей души желаю тебя просто всего хорошего. Я, конечно, понимаю, что в такой ситуации, какой находимся мы все, на краю гибели абсолютно всего, это очень сложно, но я уверена, что все образуется. Думаю, и ты найдешь все, что ищешь. Я абсолютно точно знаю, что однажды ты оглянешься вокруг себя и поймешь, что тебе больше ничего и не надо, где бы ты не находилась, в какой бы ситуации, я обещаю, что так будет. По-моему, это поздравление превратилось в какое-то грустное, прощальное письмо, но, мне кажется, что это важно, чтобы ты именно прочла эти слова. Мой совет: сохрани их, пожалуйста, сохрани, а когда придет время — выброси. Ты поймешь, когда они тебе больше не понадобятся, когда все наладится… Только, пожалуйста, будь уверена, что это именно тот момент, не трать свой единственный шанс на какие-то безделушки. Плюс ко всему, я не думаю, что сумела бы высказать тебе это все в лицо, не уверена, что я смогла бы сказать это так чувственно, как прозвучало все это у тебя в голове. Надеюсь, ты простишь меня с Гавриилом, что мы уехали. Извини, но я не могу находится в бункере, особенно после всего, что он мне рассказал… Мне надо немного прогуляться и отвлечься, ведь порой это так необходимо делать. Я тебе обещаю, что к вечеру мы вернемся, так что не смей открывать шампанское, поставь его в холодильник и иди поешь нормальную еду. Пожалуйста, не сердись ни на кого из нас (Деймона в первую очередь). Я уверена, что, если он не появится, значит у них с Михаилом по-настоящему очень большая заваруха. Хэй, и помни, что мы абсолютно все тебя любим. С днем рождения, Энджи, с днем рождения. Алекса (и Гейб)» Я чуть улыбнулась, аккуратно складывая письмо в карман. Я даже сама не понимала, почему оставляю его, ведь это так не похоже на меня, но ее слова очень сильно тронули меня. Кажется, мне до этого не то, что не говорил, но и не писал об этом. Судорожно втянув воздух, я подхватила бутылку алкоголя и аккуратно отнесла ее на кухню, пряча ее в холодильник. Достав первую попавшуюся колбасу, я отрезала себе кусок и облокотилась спиной о стол. Захотелось вернуться немного назад, тогда, когда у меня были минимальные проблемы, был Люцифер, постоянно подкалывающий и был черный подросший котенок, уютно свернувшийся у меня на коленях, в то время, как усердно пыталась переспросить архангела, что абсолютно бесполезно. — Верните мне все это, пожалуйста, верните… — Неосознанно прошептала я, с ужасом слушая свой почему-то немного дрожащий голос. — Верните! — Неожиданно заорала я, сползая на пол. Я не могла понять саму себя: вроде только что и было все хорошо, но, видно, то, что копилось внутри все-таки сильней этого. Из глаз потекли дурацкие слезы. Они были такие странные, жгучие, будто бы были не из воды, а лавы. От них становилось еще хуже, и хотелось просто вытереть себе все лицо, чтобы не чувствовать, как они катятся по лицу. Плакать искренне — хуже всего. Легко, когда ты пускаешь поддельную слезу, строишь расстроено лицо, но, когда ты просто не можешь контролировать себя… Вот, что страшно. Красные глаза, прямо кричащие, что тебе паршиво до рвоты. И ты начинаешь рыдать… При чем нет повода, ты просто валяешься на полу или кровати, прижимая руки ко рту, задыхаясь, а внутри тебя разрывает, будто кто-то начинает бомбить все, что видит и не видит. Тебя пронзает изнутри, ты прекрасно ощущаешь, как тебя начинает разрывать на много маленьких кусочков, ты начинаешь истерично хвататься за голову, вплетаться пальцами в свои и без того всклокоченные волосы, может, делать себя больно, дабы хоть как-то отвлечься от грозы у себя внутри. Но самое печально, что все это бесполезно. Абсолютно все. К сожалению, это пройдет только само, может, через пять, может, через десять, а может вообще через двадцать минут, а может вообще не пройдет, просто немного отпустит, позволит встать на ноги, разрешит делать какие-то дела, но будет сидеть там, глубоко внутри и ждать своего часа и когда-нибудь обязательно снова дождется, и тогда ты снова будешь сидеть где-то, задыхаясь от чувств, которые просто топят тебя, не давая даже шанса выжить. — Спасите… — Ты можешь кричать сколько угодно, срывать глотку, но тебя навряд ли, кто-то услышит, ведь, если ты все-таки дошла до такого состояния, то навряд ли кому-нибудь нужна, а даже, если и нужна, то ты сама оттолкнула таковых, сама заперлась в самый защитный бункер в мире, закрылась. И вот оно самое худшее: осознание, что ты остался одна, не потому что Судьба или Жизнь так решила, нет, а потому что ты сам принял такое решение. Ты принял и крупно просчитался, но теперь поздно, теперь ты один, абсолютно, хотя, нет, это — ложь. Ты не один: существуешь ты и Боль, Душевная Боль, и какая же тварь это придумала? Ах, ну да, Бог… Которого мы должны вытаскивать из смертельной ловушки. С чувством юмора у него явно большие напряженки. От своей же собственной может быть даже далеко и не самой лучшей, а тем более не оригинальной шутки, я рассмеялась. Ну как рассмеялась, назвать это таковым очень сложно назвать — это получилось что-то среднее между всхлипами и каким-то непонятным хрюканьем, но главное, конечно, что хотя бы слезы начали прекращаться. Надо успокаиваться, надо делать глубокий вдох, надо оттирать последние слезы, надо подниматься с холодного пола, надо умыться, надо втянуть носом воздух, надо продолжать жить, как ни в чем не бывало, надо молчать об этой истерике, надо становится собой… Снова все надо, надо и надо. Странное ощущение, что что-то надломилось не покидало меня еще довольно приличный промежуток времени. Выпив чашку чая и съев первое, что попалось под руку, даже не разбирая вкуса и не запоминая, что это такое было, я просто пошла в одну из специально обустроенных комнат и включила телевизор на совершенно рандомной программе. Я не слышала даже половины того, что было воспроизведено не очень хорошими, даже старыми динамиками. Улегшись на кровать, я отвернулась к стенке мебели, параллельно выключая абсолютно бесполезный шум, закрыла глаза и устало, накрывая голову подушкой. — Ты плакала? — От неожиданности я вздрогнула, но положения не поменяла. — Почему? — Он аккуратно присел рядом, забирая из моих рук сжатую до белых костяшек подушку. — Я не плакала. — Буркнула я, переворачиваясь на спину. — У тебя глаза все еще немного красные. — Спокойно улыбнулся он, игнорируя мой пожирающий взгляд. — Ты обещаешь, что не убьешь меня, если я тебя поздравлю? — Неожиданно нахмурился он, резко беря мои руки в охапку. — Я постараюсь- Буркнула я, уже окончательно запутавшись не только в том, что я чувствую, но и в том, что я должна испытывать тоже. — А я думала, что… — Одна? Даже не надейся! — Рассмеялся он. — - Слушай, если честно, то подарок не совсем мой, скорей Алексы, она помогла, в любом случае я придумал кое-что получше. — Он, наконец, отпустил мои руки, так что я моментально с их помощью попыталась усесться в более удобное положение, напротив Деймона, который что-то усердно искал в своих карманах. В конце концов, он со вздохом облегчения вытащил небольшую коробочку, передавая мне. Я настороженно приняла подарок и, немного помешкавшись, открыла крышку, предварительно настороженно посмотрев на демона. Это была сережка-каффа, в виде аккуратной серебряного дракона. — Но у меня нет дополнительно прокола. — Я огорченно подняла на него глаза, но, заметив его хитрую улыбку, тут же почувствовала себя как-то неуютно. — Знаю. — Кивнул он, спокойно забирая у меня украшение, а потом неожиданно наклоняясь и придерживая мою голову в удобном положение, докоснулся своими губами до моей мочки и постепенно продолжил подниматься вверх до хряща. — С днем рождения… — Прошептал он, практически так и не отрывая от горячей кожи. Было как-то очень странно ощущать именно его такие нежные прикосновения, а от слов пробежали предательские мурашки по спине. Закрыв глаза, я почему-то даже не дышала, будто бы интуитивно боясь спугнуть его, да и весь этот момент. Деймон, оторвавшись от уха, неожиданно просто чмокнул меня в щеку, а потом я почувствовала, как он закрутил застежку. Снова выпрямившись, он уселся рядом, со странно улыбкой продолжая наблюдать за мной. Я же не покраснела, правда? — Ты там что-то говорил про свою придумку… — Нахмурилась я, стараясь понять почему меня вдруг сбилось дыхание. Что со мной вообще творится? Чтобы я и стеснялась? — Ну да, пойдем. — Кивнул он, будто бы не замечая ничего, а потом, поднявшись, кивнул в сторону выхода. Поднявшись, я поторопилась догнать его. Впрочем, дорогу я точно знала. Мы шли в гараж. Отварив дверь, он пропустил меня вовнутрь, сам заходя следом. Я настороженно остановилась. — Да расслабься ты уже. — Фыркнул он прямо рядом с моих ухом, от чего я даже дернулась. — Сумасшедшая… — Усмехнулся он себе под нос, завернув за какую-то машину, на что я обиженно буркнула что-то неразборчивое, а потом бегом бросилась за ним, в итоге чего и налетела на его спину, что его явно не особо обрадовало, так что он не очень одобрительно вздохнул. — Люцифер попросил меня, чтобы я научил тебя водить мотоцикл. Он сказал, что ты хотела, ну вот я и решил, что стоит попробовать… — Выдохнул он, оглядываясь на меня. — Подожди, он что: новый? — Нахмурилась я. — Ну да, я же все-таки Демон: как-нибудь мотоцикл достать смогу. — Усмехнулся он, позволяя пролезть мне прямо под его рукой, так как проход был довольно узки, а встал он прямо по середине. — А, если я его разобью… — Очень аккуратно дотрагиваясь до руля, прошептала я. — Значит, твои страдания в этом бренном мире закончатся. — Усмехнулся он. — Энджи, не бойся, ты, конечно, та еще бездарность, но, думаю, мы как-нибудь справимся. — Он положил одну руку мне на плечо, а другой взъерошил волосы. — Иди оденься, на улице холодно, и попробуем с тобой. — Он спокойно отстранился, давая место для прохода. — И, еще одно, Энджи. Пожалуйста, помни, что ты не одна, и хотя бы, для начала, есть я. — Неожиданно окликнул он меня, на что я на секунду замерла, обернулась и медленно кивнула. — Знаю, прости, что засомневалась. — Откликнулась я, скрываясь между машин и оставляя его одного.