Да хранит тебя Чак

Я сидела на нижней ступеньке рядом с Михаилом и немного апатично гладила между ушей положившую мне на колени морду Ремзи, которая, впрочем, была абсолютно, как и я, спокойна. Уткнувшись макушкой в плечо архангела, я внимательно следила за периодически то увеличившую, то снова уменьшающую громкость перепалкой Гавриила и Алексы. Они даже не спорили, а ругались, как настоящая пара, о том, кто может ехать спасать Бога. — И долго они так? — Удивленно поинтересовался Кас, которого я фактически практически и не замечала все то время, что прибывала в бункере. — С полчаса. — Спокойно ответил Михаил, на что я непроизвольно улыбнулась. Он заявился ко мне в половину второго ночи, пьяный не в стельку, конечно, но близко к этому состоянию. Стоя прямо по середине прохода, он жалобно смотрел на удивленную оторвавшеюся от монитора телевизора меня. Его глаза выражали столько боли и неуверенности, что мне стало его искренне жалко. Быстро вскочив с кровати, я, впрочем, так и застыла, в последнюю минуту вспомнив, что кроме моей длинной рубашки на мне ничего собственного говоря нет. Как-то я не рассчитывала, что ему настолько понадобиться попасть ко мне, что он решится выломать замок. Все же мой внешний вид, который явно оставлял желать только лучшего, его совершенно не смутил. Не уверена вообще, что он обратил на это внимание, потому что, судя по его выражению лицу, он был взволнован не на шутку. Аккуратно прикрыв за собой дверь, будто бы не он только что именно рванул ее так на себя, что она, бедная, чуть с петель не слетела, он сделал несколько неуверенных шагов мне на встречу и снова застыл, будто бы между нами была каменная стена, не позволявшая продолжать двигаться дальше. — Михаил, что-то случилось? — Неуверенно поинтересовалась я, потирая ногу о ногу в легком смятении с примесью смущения. — Да, нет, в смысле… — Принялся заикаться он, демонстрируя, что язык его еле-еле слушается. — Может присядешь или даже ляжешь, поспишь? — Нахмурилась я, вспоминая свой опыт после пьянок, а потом принялась выискивать в памяти места хранения обезболивающих, которые ему завтра с утра абсолютно точно понадобятся. — Нет, нет. — Замотал он головой, прищуриваясь, явно тем самым пытаясь упорядочить свои мысли. — Я… Я должен тебя кое о чем попросить. — Он снова замолчал, теперь еще и щелкнув пальцами, в то время, как я продолжала стоять на месте. — Так... Что случилось? Я слушаю. — Негромко окликнула я основательно ушедшего в себя Михаила. — Адская гончая! — Радостно воскликнул он, громко хлопая в ладоши, от чего я даже я поморщилась, выдавливая на лице улыбку. — Ты должна… Поговорить… Скомандовать… Попытаться договориться с ней. — Конечно, я попробую, только давай завтра утром. — Спокойно произнесла я, делая несколько немного неуверенных шагов вперед. Разбираться сейчас в чем-либо смысла не было, Михаил плохо соображал. — Завтра утром… — С легкой грустью повторил он мои слова эхом, а потом неожиданно серьезно кивнул. — И еще, Энджи. — Добавил он, уверенно, особенного для пьяного, смотря мне в глаза так, что по спине даже мурашки пробежали. — Что, Михаил? — Растерянно поинтересовалась я, готовая уже начать уговаривать его лечь поспать. — Я тебя люблю. — Неожиданно четко признался он, заставляя меня широко раскрыть глаза и удивленно посмотреть на него. — Ты пьян. — Прокомментировала я его короткую речь. — Да. — Кивнул он, смотря на меня каким-то странным затуманенным взглядом, что я даже отвела глаза, мысленно подмечая, что я залилась румянцем. — Энджи, я пьян, и я люблю тебя. Правда. — Ты архангел, Михаил. — Со слабо скрываемой горечью в голосе прошептала я, убирая непослушную прядь за ухо. — У тебя нет чувств. Они есть у твоих братьев, но не у тебя. Я не представляю сколько тебе пришлось выпить, чтобы заставить самого себя уверовать в тот факт, что ты меня любишь, но… Это не правда, лишь иллюзия, то что ты сам себе придумал, накрутил… Хотя, ты пьян, с тобой сегодня бесполезно разговаривать. — Тихо закончила я. — Ложись спать, я выключу телек. — Махнула я рукой, но он неожиданно перехватил меня, резко разворачивая к себе и дотрагиваясь до моих губ. Он сделал это максимально аккуратно, будто бы боясь напугать меня, в принципе, ему это удалось. Он не впивался, нет, он просто… Признавался в любви, и от этого начинало болеть сердце. — И это тоже все я на придумывал? — Прошептал он, как маленький ребенок, готовый уже совсем скоро зайтись в рыданиях. — Нет. — Прошептала я, качая головой. — Ложись спать. — Добавила я, делая шаг назад. — Боишься… — С неподдельной горечью прохрипел он, скидывая куртку с плеч, а я лишь понуро в ответ опустила голову вниз. — Энджи, ты заставила архангела к тебе на коленях приползти. Охренеть. — Неожиданно добавил он, от чего я даже вздрогнула. — Я же не специально… — Тихо ответила я, закусывая предательски начинающую дрожать губу. — Я не хотела ничего этого, ничего. — Бормотала я себе под нос, так и застыв спиной к кровати и бесцельно продолжая смотреть в мигающий монитор телевизора. Он аккуратно взял пульт из моей руки, нажали на красную кнопку, так что в комнате тут же воцарилась непроглядная темнота. Лишь часы излучали хоть какой-то свет, на тумбочку к которым уже скоро присоединилось недавно использованное электронное устройство. Он обнял меня сзади, крепко обнял, не давая возможности больше шевелится, так мне лишь оставалось изредка тихо всхлипывать, что я успешно и делала. — Энджи… Что ты испытываешь по отношению ко мне? — Неожиданно прошептал она, на что я лишь судорожно втянула воздух. Логичный, ожидаемый вопрос, ответ на которой я прокручивала у себя в голове тысячи раз, но так его фактически и не нашла. Я его люблю? А я вообще это умею делать? Захотелось зайтись в безудержных рыданиях, видно, это была моя самозащита, уход от ответа, но я не позволила себе это сделать. Надо признаваться, надо искать в себе те самые слова, что опишут мое состояние, но для начала надо понять какого же оно на самом деле. — Определяй это как хочешь сам. — Выдохнула я, выворачиваясь из его рук и, обняв его за шею, подпрыгнула, хватаясь ногами за его бедра и утыкаясь носом ему в шею. Он аккуратно поддержал меня за спину и застыл на месте, боясь сделать хотя бы одно лишнее движение, но он уже не мог этого сделать. Я опередила его, я сделала это настолько чертовски нужное и одновременно неправильно действие, а, значит, отступать уже было некуда. — Давай спать. — Прошептала я ему на ухо, чувствуя, что он чуть улыбнулся, а потом немного отстранилась и аккуратно, мягко, ненавящего, в какой-то степени даже неуверенно коснулась его губ, взяв его голову обеими руками. — Спать. — Улыбнулся он, сгружая меня на кровать и толкая в сторону, показывая тем самым, чтобы я уступила ему место. Улыбнувшись, я свернулась клубочком, закрывая глаза и тут же проваливаясь в сон, в последнюю секунду бодрствования ощущая его теплую ладонь у себя на щеке, аккуратно убирающие непослушные пряди назад. Проснулась я, конечно, раньше его. Михаил же, обняв подушку, лежал по диагонали так что мне лишь оставалась относительно небольшая часть кровати. Максимально аккуратно, чтобы не разбудить архангела, я перелезла через него, спустилась на пол, быстро переоделась и вышла в прохладный по сравнению с моей комнатой коридор. Зевнув, я быстро заняла ванную, хотя, если честно, то судя по гробовой тишине: все спали, так что и отбиваться за место под солнцем не было с кем. Быстро приняв душ довольно холодной водой, чтобы привести мысли в порядок, я прошла на кухню, где заварила чашку чая и достала с дальних полок обезболивающее. Все-таки, когда на тебя никто не смотрит с явным укором в глазах жить легче. Раздались шаги, и на кухню вскочил Дин, но, тут же практически наткнувшись на меня, резко развернулся с явным намерением покинуть помещение, в котором кроме нас двоих никого не было. Нахмурившись, я быстро догнала его, хватая за рукав и останавливая. — Дин, мне, наверное, надо извиниться. Вернее, не «наверное», а точно. — Я с опаской отпустила рукав его рубашки. — Ты меня прости, пожалуйста. Я в последнее время окончательно запуталась вообще во всем, тот поцелуй… Дин, я не хотела смущать тебя, да и вообще, гм, целовать, это было решение в порыве. — Я потерла рукой предплечье, закусывая губу и заглядывая в его глаза. — Я бы очень хотел узнать какой ты от меня ждешь ответ? — Нахмурился он, с удивлением смотря на обезболивающее, которое я напряженно крутила в руке. — Не знаю, наверное, что ты меня прощаешь, что не злишься. Дин, я правда не хотела портить с тобой отношения, я ими дорожу, так что давай все спишем на подростковую дурь и забудем? — Я виновато опустила голову вниз, сдувая прядь с глаз. — Энджи… — Он замолчал, чуть нахмурившись. — Подростковая дурь? — Неожиданно с легкой улыбкой добавил он, на что я неуверенно кивнула. — Тогда я буду рад, если ты поможешь помыть машину. — Я удивленно подняла на него глаза, а он лишь рассмеялся. — Через полтора часа в гараже. Кстати, а кому обезболивающее то? — Поинтересовался он. — Михаилу, он вчера напился. — Неуверенно ответила я — Энджелина, ты не девушка, ты — настоящая беда всех мужчин. — Улыбнулся он, на что я чуть покраснела. — Эй, а про машину то я не шутил. — Резко перевел он разговор, видно поняв, что чувствую я себя не очень. -Да, да, конечно, я помню. — Закивала я тут же головой, проскакивая мимо Винчестера к Михаилу, который уже успел проснуться и начать морщиться от головной боли. Спрашивать почему он ее не излечит я как-то не решилась, зато он наконец-то смог рассказать про Ремзи. Внимательно выслушав его объяснения, я утвердительно кивнула в знак того, что все поняла, ну и то, что с псиной я уже успела подружиться с собакой. Она и впрямь проявляла какое-то странное даже можно сказать паранормальное дружелюбие по отношению ко мне, особенно учитывая тот факт, что остальных жителей бункере она к себе даже близко не подпускала в большинстве своем. После еще недолгого валяния в кровати, я все-таки умудрилась его заставить встать и пойти по завтракать на кухню, где, собственно говоря, я и наткнулась на Алексу, апатично помешивающую ложку в чашке свежезаваренного какао. Посмотрев на меня исподлобья, они тихо поздоровалась и продолжила заниматься дальше своим чересчур интересным занятиям. Мысленно сто раз сказав самой себе спасибо, что я все же оставила Михаилу такую часть, как переговоры, сославшись на его неимоверный опыт в этом деле, я быстро запихнула в рот пару печеней, аппетит как-то сразу пропадал, когда я встречалась взглядом с Алексой, подхватила чашку быстро только что налитого чая и удалилась на лестницу, куда в скором времени и присоединился Михаил, успевший за довольно небольшой промежуток времени переговорить с Гавриилом, по лицу которого, когда он шел мимо нас еще на кухню, было сложно что-то сказать однозначно, зато теперь я со сто процентной вероятностью могу заверить, что он был зол, раздражен и ужасно взволнован, но понять его было можно. Он искренне беспокоился за ведьму, несмотря на то, что сейчас что-то злобно бурчал сквозь зубы, дослушивая ее ответную реакцию на предыдущие его доводы по поводу того, что она никуда не поедет. В принципе, я была согласная с Гавриилом, что Алекса не должна выходить из бункера, особенно для того, чтобы спасти Бога, но я прекрасно понимала, что, во-первых, маловероятно, что она меня сейчас услышит и прислушается, учитывая, что она игнорирует даже по-настоящему веские и обоснованные архангела, во-вторых, лезть я туда особо и не хотела, памятуя о том, каким взглядом она меня постоянно награждала, да и Гейб тоже. С ним у меня вообще как-то не особо отношения заладились, если так разобраться. — Мне надо помочь Дину, я ему пообещала. — Разминая шею, покосилась я на тут же спокойно кивнувшего Михала. — Ты мне потом расскажи, чем у них закончится. Не зря же мы с тобой поспорили. — Улыбнулась я, аккуратно сгоняя собаку и быстро проскальзывая мимо спорящих. Из голоса быстро затихали, теряясь в длинном много раз изгибавшемся и куда-то поворачивающем коридоре. Тяжело вздохнув, я потерла руками плечи. А вдруг сегодня — мой последний день в бункере?