Небесный принц: Один-ноль в пользу Наруко

Привыкнуть к нынешней напасти до того, как произошла новая, Имаизуми, конечно, не успел. Да и как тут успеешь, когда проблемы одна за другой наваливались беспощадной лавиной? Онода прибежал в спальню почти перед самым отбоем, паникующий и взъерошенный, словно пару раз по дороге сюда упал на лестнице. Только увидев его, Имаизуми мысленно ругнулся, потому что и без слов было понятно, что ситуация стала еще хуже. — Манами забрали! — в отчаянье выкрикнул Онода, совершенно не обращая внимания на остальных соседей по спальне, которые удивленно пораскрывали рты. В принципе, Имаизуми и Наруко это тоже касалось — они тоже удивились. Забрали? В смысле? Из школы? — О чем ты? Куда забрали? — отбрасывая в сторону большую детскую книгу о драконах, непонимающе спросил Наруко. Онода выглядел так, будто собирался расплакаться. Его плечи задрожали, губы сжались в тонкую линию. Имаизуми резко вскочил с кровати и, торопливо подойдя к нему, схватил его за локоть, чтобы отвести в уборную. Там было пусто и можно было спокойно поговорить без посторонних ушей. Наруко рванул следом, и, когда дверь за ним закрылась, Имаизуми отпустил Оноду возле ряда раковин и вгляделся в его испуганное лицо. — Эй, куда его забрали? — тихо спросил Имаизуми, боясь, что своим вопросом точно доведет друга до слез, но Онода вроде бы пока держался. — Я не знаю! — ответил он, вскинув голову, и Имаизуми мог бы, наверное, поклясться, что еще никогда не видел Оноду в таком страхе. — Утром он был в лазарете! После ужина я решил сходить к нему, но целительница сказала, что его забрали из школы! Вроде бы… его мама забрала — не знаю! Мне совсем ничего не объяснили и выпроводили вон… — Его мама? — удивленно переспросил Наруко, приподнимая бровь. — Когда творится такая хрень? Наверняка это было Министерство магии! Точно тебе говорю — они заинтересовались этим случаем! — Что ты несешь? — поморщился Имаизуми, перебивая. — Манами был в больничном крыле. Он определенно болен чем-то — скорее всего, просто приняли решение перевести его в больницу, где более опытные специалисты смогут помочь ему, или… — Имаизуми очень не хотел договаривать свою теорию, но Онода посмотрел на него таким требовательным взглядом, что стало не по себе. — Если выяснилось, что он опасен для учеников, его могли… изолировать. — О Боже, все эти варианты просто ужасны! — воскликнул Онода, паникуя еще больше. — Я должен узнать, где он именно! — Подожди — успокойся! — попросил Имаизуми, хватая его за плечи. — Просто успокойся и подумай. Ничего страшного не случится — взрослые взялись за это дело, они разберутся и помогут. Я почти уверен, что вскоре все наладится. Но Онода только помотал головой, не желая слушать. — Ты не понимаешь… Все сложнее… Все намного сложнее, чем кажется. — Что? Что сложнее? — спросил Имаизуми, но ответа не получил. Онода отшатнулся назад, оперся одной ладонью о стену, другую прижал к своему рту и глубоко втянул воздух носом, затем выдыхая. Выглядело это совсем не обнадеживающе, и… он что-то им не договаривал? Что-то скрывал? Посмотрев на Наруко, который стоял в полном недоумении, Имаизуми на секунду поймал его ответный тревожный взгляд, а потом вздохнул и сам. — Послушай, — тихо начал он, надеясь достучаться до Оноды. — Школьный персонал следует определенному ряду правил, и, если им не дозволено распространяться о персональной информации об учениках, они не сделают этого. Возможно, случай действительно серьезный — судя по всему, ты прав. И возможно, именно это стало причиной того, что тебе ни о чем не рассказали, но Манами несовершеннолетний подросток, и есть вещи, которые он не может решить сам, но могут решить взрослые, потому что они мудрее и опытнее. Просто пошли ему сову с запиской. Или, может быть, он уже послал тебе письмо, и скоро все выяснится. Я понимаю, что ты обеспокоен, но сейчас, наверное, нет другого варианта, кроме как подождать немного. — Я в этом не уверен, — ответил Онода, опуская руку и морщась. — Мы поссорились вчера, и думаю… Манами вряд ли захочет мне отвечать. Возможно даже… он считает, что произошедшее к лучшему. — Что такое ты говоришь? — взорвался Наруко. — У вас же любовь и все такое! Разве нет? Но Онода, услышав это, только сильнее напрягся, и Имаизуми поспешил вмешаться. — Замолчи. Не в этом сейчас дело… — сказал он, на что получил гневный взгляд Наруко, который ощетинился, будто разъяренный кот. — И не смотри так — ты никогда не думаешь, прежде чем сказать что-то. — Я не думаю? — Наруко разозлился еще сильнее и сделал угрожающий шаг навстречу. — Может, это ты не думаешь, потому что вообще не разбираешься в отношениях между людьми? Ты же тормоз, который сейчас просто строит из себя умника! Сакамичи плохо, и он хочет узнать, куда забрали Манами! Я бы на его месте чувствовал себя так же и хотел того же, а ты говоришь ему успокоиться! Как он, по-твоему, должен это сделать? Ты не думал о том, как бы ты успокаивался, если бы попал в такую ситуацию? Конечно — тебе просто плевать на всех! И на Манами тебе плевать — ты просто хочешь, чтобы проблема исчезла сама собой, чтобы мы игнорировали эту проблему! Имаизуми от этих слов и сам закипел, больше не в силах сдерживаться. Он не понимал, как Наруко мог говорить все это. Сейчас. Неужели, несмотря на все то, что случилось между ними двумя, он все еще не изменил своего мнения? Все еще считал… — Не смей называть меня равнодушным! — возразил Имаизуми, глядя на Наруко. — Вы мои друзья, и я хочу, чтобы у вас все было хорошо! Я делаю все, что в моих силах! Я озвучиваю самые разумные решения, до которых могу додуматься! Или, может быть, у тебя есть план получше? Что ты предлагаешь делать? Каким образом мы должны что-то выяснить? — Ребята! — вскрикнул Онода, прерывая их обоих. Имаизуми замолчал, Наруко тоже больше не сказал ни слова, и оба одновременно уставились на друга. — Прекратите это, пожалуйста. Я ценю все, что делает каждый из вас. Вы всегда по-своему мне помогаете, поэтому не ругайтесь… хотя бы сейчас. Почти мгновенно остыв, Имаизуми виновато опустил взгляд, чувствуя себя паршиво из-за всей этой ситуации, из-за Наруко и из-за нелепой ссоры, от которой снова не было никакого толку. — Прости, — извинился Имаизуми перед Онодой. — Мне жаль, что сейчас я не могу сделать для тебя что-то, что действительно принесло бы хоть какой-то результат. Я обещаю, что придумаю что-нибудь. — Я тоже! — горячо воскликнул Наруко. — Мы обязательно поможем тебе! Онода слабо улыбнулся, и эта улыбка вызвала у Имаизуми облегчение. — Спасибо, — сказал Онода. — Я правда благодарен вам. И я попробую написать ему. Может быть, все не так плохо — и он ответит… Это решение казалось самым разумным на данный момент, однако исполнить его так быстро, как хотелось, не было возможности. Когда они трое вернулись в спальню и Онода написал торопливую записку, выяснилось, что его сова устроила настоящую забастовку, отказавшись лететь к получателю. Вообще-то, почтовые совы не должны были вести себя таким неподобающим образом, но Слипи, видимо, была большим исключением из правил. Бежать в совятню было поздно, и Онода с удрученным видом отправился в спальню шестикурсников, чтобы одолжить у Тешимы его птицу. И казалось бы, это действие должно было успокоить их всех хотя бы немного, но к утру всеобщее настроение стало только напряженнее. Имаизуми не спал почти всю ночь, раскладывая в голове все варианты, которые могли прийти на ум. Ему нужен был план на случай, если Манами действительно не собирался общаться с Онодой и отвечать ему письмами, но какой? Как он мог достать информацию, причем желательно за короткое время? Проснувшись рано утром, как от озарения, Имаизуми выбрался из постели и, ежась от холода, устроился за письменным столом, чтобы написать собственное письмо, которое запланировал отправить из совятни еще до завтрака. Он никогда не думал, что обратится к родителям с такой странной просьбой, но решил рискнуть, потому что они как-никак имели большие связи в Министерстве магии и, в принципе, при уверенном желании могли узнать все что угодно. Нужно было только дать им наводку, и Имаизуми все еще считал, что это одна из магических больниц, и, скорее всего, очень хороших больниц, вроде Мунго. Одевшись и покинув спальню еще до того, как все проснулись, он поспешил в совятню, а потом даже успел к началу завтрака. Онода опоздал, тоже, видимо, уходил куда-то, и его вид был настолько разбитым, что Имаизуми не рискнул завести разговор. Скорее всего, именно сейчас он должен был сказать что-то поддерживающее, но голова, как назло, была пустой. Пару раз он бросал на Наруко короткий взгляд с надеждой, но тот угрюмо молчал весь завтрак, и было ясно, что ему тоже нечего сказать. Из-за этого уроки прошли в тяжелой атмосфере, а после занятий Онода сел за новое письмо, хотя и не решался написать даже первую строчку. Имаизуми тяжело вздохнул, отпихивая от себя кошку Наруко, которая разыгралась и затеяла царапать его руку, и решил подойти. — Послушай, если Манами не ответит… — неловко начал он, не зная, как лучше сказать. Вообще-то, он не планировал говорить о своем письме к родителям, потому что в первую очередь не был уверен, что они воспримут его просьбу всерьез, но сейчас, кажется, любое средство могло сгодиться. — В общем, я написал своим родителям и попросил их узнать что-нибудь… Ну… они работают в Министерстве, и у них есть связи — может быть, они выяснят, поступал ли в какую-нибудь больницу ученик Хогвартса… Онода смотрел на него с таким удивлением, а потом выронил перо и едва не подпрыгнул на месте. — Т-ты… что, правда? Ты ради меня попросил родителей помочь? Имаизуми смутился еще сильнее. — Я понимаю, что ты хочешь узнать все как можно скорее, но я, к сожалению, не могу обещать, что ответ придет быстро. Вероятнее всего, им придется действовать окольными путями, потому что информацией, которую мы хотим получить, так просто не разбрасываются… — Боже, спасибо, Шунске, — сразу ответил Онода, и его глаза заслезились. — Ты такой замечательный друг. Лучше просто не найти. — Эм… не стоит благодарности — пока еще ничего не известно, — возразил Имаизуми, обескураженно подняв ладони. — И не говори это при Наруко, ладно? Он жутко расстроится. — Да, точно, — неловко усмехнулся Онода. — Но я люблю его не меньше, чем тебя, — надеюсь, он знает это. — Кто что знает? — спросил внезапный третий голос, и Имаизуми вздрогнул. Оказалось, что они и не заметили, как Наруко вернулся в спальню, но, к счастью, он, похоже, слышал только конец последней фразы. Чем Имаизуми и решил воспользоваться. — Да так, гадали, знаешь ли ты, во что твоя очаровательная кошка превращает туалетную бумагу в уборной, которая вообще-то общая, — ухмыльнулся он, разворачиваясь. Лицо Наруко в ту же секунду исказилось гримасой недовольства. — Ой, да иди ты в задницу, Шустряк. Попроси своих богатеньких родителей купить тебе личную — пусть Коготок играет, с чем захочет, — ответил он, схватив подушку с ближайшей кровати и запустив ее в Имаизуми. Имаизуми увернулся, но подушка попала в Оноду, спровоцировав его заглушенный вскрик. — Прости, Сакамичи, — я не хотел. — Наруко сдержанно прыснул в кулак. — Ничего удивительного, на самом деле. Она просто ведет себя соответственно своему хозяину, — улыбаясь, добавил Имаизуми, и Наруко взял следующую подушку.

* * *

Время тянулось медленно, как будто каждый день превратился в бесконечный урок истории магии. Онода ходил хмурой тучей, так и не получив письма от Манами, Имаизуми тоже терял терпение. Он точно знал, что родители уже получили его записку, но вот узнали ли они что-то или отправили ли уже ответ — невозможно было сказать. Приходилось только смиренно ждать, и Имаизуми впервые очень здорово пожалел о том, что волшебники не пользуются такой удобной магловской штукой, которая называлась сотовой связью. Благодаря ей можно было мгновенно связываться с любым человеком, даже если он на другом конце страны, и сейчас это было бы очень кстати. Тем не менее приблизился конец недели, а все они оставались в напряженном неведении. Только в пятницу после уроков что-то изменилось, потому что Онода вбежал в спальню таким взбудораженным и несдержанным, что едва с порога не проболтался при всех жителях спальни для мальчиков четвертого курса. Когда Наруко не особенно вежливо попросил соседей выйти, Онода быстро рассказал о своем плане, который, видимо, созрел в его голове только минуту назад и был просто… сумасшедшим. Нет, Имаизуми, конечно, брал в расчет предположение о том, что в больничном крыле ведутся медицинские карты учеников и что в карте Манами, в принципе, могла быть информация о том, куда его отправили после лазарета, но… кому вообще могло взбрести в голову попробовать пробраться в кабинет целительницы и узнать это? Ну да… Оноде могло. И Боже, он так загорелся этой безумной идеей, он был настолько полон надежды, что у Имаизуми просто язык не повернулся отказать ему, даже если вся эта затея была ужасно глупой и рискованной. Суть состояла в том, чтобы выманить мадам Бланд из кабинета, напугав ее достаточно сильно для того, чтобы она не стала тратить время на запирание двери. Для этого Онода предложил Наруко притвориться, будто у него сильно разболелся живот, а Имаизуми должен был прибежать в лазарет и забить тревогу. Ну, в общем-то, сработать могло. Когда он уведет целительницу в Гриффиндорскую башню, Онода сможет зайти в ее кабинет и найти медицинскую карту Манами. Суть была простой и в то же время не укладывалась в голове. Вряд ли вообще когда-либо Имаизуми мог подумать о том, что подпишется на что-то подобное. Если их раскроют, они все понесут наказание, а еще об этом узнают его родители, которые за все время учебы не получали ни единого выговора или замечания по поводу поведения или успеваемости своего сына. Имаизуми старался быть идеальным, лишь бы избежать лишних проблем, лишних разговоров. Пока он был прилежным учеником, родители разрешали ему играть в квиддич, а кроме квиддича Имаизуми ничего не было нужно. До определенной поры… Сейчас, помимо любимой спортивной игры, у него были лучшие друзья. Был Онода и Наруко, и для любого из них Имаизуми был готов пойти на многое, даже на безрассудный риск. Если это как-то поможет Оноде, он просто обязан был сделать это. И не только ради дружбы. А потому что он действительно беспокоился и хотел, чтобы Оноде стало лучше. Операцию они решили провернуть во время начала ужина, поэтому Наруко свалился на кровать, посмеиваясь, а Имаизуми предложил Оноде найти Тешиму и сказать ему, что он и Наруко не придут на тренировку. Онода бодро кивнул и убежал. Имаизуми нервно ждал, что он вскоре вернется, но этого не случилось. Время уже подошло к тренировке, и, может быть, Онода решил все же не пропускать ее хотя бы сегодня, или Тешима заставил его остаться, что тоже вполне могло быть причиной задержки. В любом случае находиться в спальне вдвоем с Наруко и просто ждать было очень тяжело. Имаизуми ходил по комнате кругами, не решаясь прервать тишину, думал о последствиях, если они провалятся. Наруко лежал на кровати, закинув руки под голову, и с едва слышным звуком перекатывал во рту леденец, глядя куда-то в потолок и, возможно, тоже думая о том, что их ждет в случае неудачи. Когда стало совсем плохо, Имаизуми решил сходить в ванную и умыться холодной водой. Он пару раз ополоснул лицо, поставил руки на края раковины и в ужасе заметил, как дрожат пальцы. Страх. Это был страх. Он боялся и в то же время понимал, что не может сдаться на полпути. Они не могли подвести Оноду. Все будет в порядке, ты справишься со своей ролью, — мысленно подбодрил себя Имаизуми, глядя на свое отражение в зеркале. Нет, он был отвратительно плохим актером. Он даже свои истинные чувства не всегда мог выразить адекватно, не говоря уже о том, чтобы наиграть их. Черт, он облажается. Облажается — и из-за этого они ничего не смогут узнать. Снова останется только ожидание, от которого уже было тошно. Умывшись еще раз, Имаизуми схватил полотенце, раздраженно вытер лицо и шагнул обратно в спальню, не зная, как сказать Наруко о том, что у них вряд ли что-то получится. К удивлению, Наруко больше не лежал в кровати. Вместо этого он сидел на корточках перед комодом и чем-то активно шуршал в нижнем ящике. Резко вспомнив о том, что этот ящик он выделил специально под ингредиенты для зелий и прочую растительную дрянь, Имаизуми сорвался с места так быстро, как только мог. — Эй, что ты там удумал?! — жестко спросил он, едва не налетев на Наруко, и схватил его запястья. От сильной хватки Наруко ойкнул и разжал ладонь, в которой Имаизуми, к своему ужасу, узнал луковицу амариллиса. — Что… — выдохнул он, отчаянно надеясь, что Наруко не успел сожрать одну из них. — Ты съел что-то? Отвечай! Ты съел?! — Не ори! Не успел я! — возмутился Наруко, вырываясь и теряя равновесие. Он упал, но быстро поднялся на ноги и бросил луковицу обратно в бумажный пакет. Имаизуми задрожал, понимая, что просто не верит. — Ты врешь… — прошептал он, а потом схватил Наруко за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Ты врешь! Ты съел ее! Она ядовитая — ее нельзя! Ты угробить себя хочешь?! — От одной ничего не будет! — заорал в ответ Наруко, снова пытаясь вырваться, но Имаизуми на этот раз не отпустил. — Будет! — сказал он, чувствуя настоящую панику. — Ты идиот! Господи, ты такой идиот! Нахера ты это сделал?! — Да потому что так у нас будет больше шансов! Я просто перестраховался! — опять дернулся Наруко. Имаизуми ослабил хватку, потому что сердце рухнуло куда-то вниз, потому что он все понял. Наруко сделал это ради их плана. Ради того, чтобы он, Имаизуми, перепугался до смерти. Ради того, чтобы Онода смог узнать то, без чего не мог спокойно жить… Господи, это было так… До боли прикусив губу, Имаизуми опустил руки, крепко сжал кулаки, подумал еще пару секунд, а потом снова схватил Наруко — теперь за локоть — и потянул за собой. — Эй, ты чего? — возмутился тот. — Мы идем в лазарет, — решительно сказал Имаизуми, направляясь к выходу из спальни, но Наруко вдруг уперся, а потом и вовсе вцепился свободной рукой в темно-красный полог, обхватив столбик кровати. — Нет! Рано! Дождемся Сакамичи! И мы планировали пойти во время ужина, когда все будут в Большом зале, — так будет лучше! — Да пошел ты к черту, Наруко! — резко развернулся Имаизуми. — Помереть хочешь? Думаешь, я тебе позволю? — Мы успеем! Все будет нормально! — не слушал Наруко, продолжая гнуть свое. — Хер тебе — я не собираюсь рисковать тобой! — ответил Имаизуми и снова потянул Наруко за собой. В конечном счете он ведь был больше, выше и физически сильнее. Он мог справиться. Правда? Наруко, конечно, был упрямым. Очень упрямым. Пришлось отцеплять его пальцы от деревянного столбика силой, в то время как его кошка сидела на кровати и смотрела на них, как на двух идиотов. Когда Имаизуми потащил Наруко к выходу в следующий раз, он был практически уверен, что победа у него в кармане, но не успел он поверить в это окончательно, как произошло то, что заставило его почти завопить. От боли. Резко выдернув пострадавшую руку, Имаизуми в шоке взглянул на нее перед собой и обнаружил на ладони очевидные отпечатки зубов. Зубов Наруко, черт бы его побрал. Вот зараза. От такого неожиданного действия прийти в себя получилось далеко не сразу. Первые несколько секунд Имаизуми просто стоял и ошарашенно пялился на свою руку, будто видел ее впервые в жизни. Только потом он наконец заставил себя развернуться и посмотреть на Наруко. Тот стоял на месте, тяжело дышал после попыток вырваться и, кажется, был готов даже драться, если Имаизуми снова попробует тащить его куда-то. — Ты… — выдохнул Имаизуми, все еще пребывая в замешательстве. — Поверить не могу. Ты просто взял и сделал это. Ты укусил меня, маленькая дрянь! Наруко сделал шаг назад, приняв еще более агрессивную позу, и сказал: — Я никуда не пойду сейчас. Ждем ужина. Имаизуми даже возразить не смог. Он все еще не понимал. Как. Можно. Так. Но менять свое решение Наруко, кажется, не планировал. Он вернулся и сел на свою кровать, пока Имаизуми пытался сдержать себя от матерных слов и желания просто оглушить его заклятием и отнести без сознания в больничное крыло. Снова сжав кулаки, он отвернулся, сражаясь с собой и пытаясь смириться, что было поистине сложно. Ну на что он должен был рассчитывать? На удачу? На то, что они успеют вовремя, или на то, что дозировка не достаточно опасна для того, чтобы вызвать смертельный исход? — Я тоже хочу знать, где Манами и что с ним, ясно? — тихо сказал Наруко, отрывая от мыслей, и Имаизуми не выдержал. То, что пришло ему в голову в этот момент, было хоть и вряд ли безумнее того, что здесь творилось, но он не хотел думать об этом ни секунды больше, потому что иначе точно бы не смог… Проследовав за Наруко тем же путем, Имаизуми ничего не сказал. Он ничего не сказал и тогда, когда без всякого предупреждения схватил Наруко за щеки обеими руками и наклонился, чтобы в следующую секунду впиться в его губы грубым и неумелым поцелуем. Неразборчивый, полузадушенный звук, вырвавшийся откуда-то из чужого горла, застрял в горле Имаизуми, вскружив голову и заставив почувствовать себя напившимся сливочного пива. Это было так странно, непонятно, непривычно. Имаизуми в тот же миг осознал, что не знает, что дальше. Но прежде чем он сделал хоть что-то, Наруко оттолкнул его и посмотрел такими шокированными глазами, что Имаизуми просто задохнулся. — Ты что делаешь? — спросил Наруко, медленно и испуганно, а потом прижал тыльную сторону ладони к своему рту. — Я же… Я… — Ничего… — ответил Имаизуми, так же с трудом. — Извини, — добавил он, ощущая себя теперь просто кошмарно. Он захотел уйти и уже сделал шаг в сторону, как Наруко вдруг схватил его за запястье, останавливая. Момент истины. Имаизуми сглотнул. Он знал, что происходит. Понимал, что Наруко встает на ноги и приближается. Когда он оказался прямо напротив, Имаизуми не рискнул опустить глаза и смотрел поверх ярко-красной макушки, потому что, Боже, Боже, меньше минуты назад он поцеловал Наруко. Поцеловал, осознавая свои действия и не пытаясь остановиться. — Эй, иди сюда, — вдруг услышал он голос и все же сделал это. На автомате посмотрел вниз, в глаза Наруко. В них все еще было удивление, шок, но… что-то другое тоже… желание? Имаизуми не успел подумать об этом как следует — Наруко крепко схватил его за галстук и потянул к себе, заставляя наклониться. Имаизуми наклонился. И снова закрыл глаза, снова чувствуя их — губы Наруко своими губами. Они были жесткими, обветренными из-за постоянных тренировок на холоде, но в то же время были мягкими и, наверное, самыми потрясающими в мире, если бы Имаизуми имел возможность сравнить. Но сравнивать было не с чем, и осознание его первого-второго поцелуя било в голову, словно выброс адреналина во время решающего матча. Он был не таким, как минуту назад. Наруко приоткрыл рот, прижался ко рту Имаизуми плотнее, а потом вдруг провел языком по нижней губе, и Имаизуми застонал. Его подбросило до небес. Он уже не отдавал отчета о своих действиях, когда удобнее развернул голову, когда обнял Наруко, положив одну руку на спину, а другую запустив в волосы на затылке, когда нашел его язык своим и упрямо толкнул. Он чувствовал привкус. Неприятный, нежеланный, с горечью. Привкус той отравы, которую съел Наруко, — он действительно надеялся скрыть все это сначала, но теперь Имаизуми получил доказательство. И заставил себя забыть об этом, потому что, черт возьми, целоваться с Наруко было так круто. Это было как сон, и это было так по-настоящему. Имаизуми пытался перехватить инициативу. Протолкнуть язык глубже, задеть выделяющиеся клыки или небо, и каждый раз, когда получалось, становилось только волнительнее. Крышесноснее. Сколько это продолжалось, он не понял. Наруко несильно прикусил его губу, отпустил галстук и прижал свою горячую ладонь к щеке Имаизуми, отворачивая его лицо. — Неудобно нихера — у меня уже шею ломит постоянно задирать голову, — пожаловался Наруко, на что Имаизуми смог только усмехнуться и разжать руки. — С чего ты вдруг целуешь меня? — спросил он, когда смог перевести дыхание и сел на кровать Оноды. — Ты первый начал! — возмутился Наруко, и его щеки все-таки запылали, хотя до этого, казалось, он нисколько не смущался. — Я случайно, — ответил Имаизуми, чем вызывал еще больший шум. — Ты поцеловал меня случайно?! Ты что, идиот? — Заметь, не я траванул себя. Кстати, как твой живот? Наруко замолчал, опустил взгляд, немного подумав, а потом пожал плечами. — Как-то, знаешь… не очень. Кажется, действует. — Ты безнадежен, — устало вздохнул Имаизуми. — Ляг и лежи. Час еще точно придется потерпеть — и не смей помирать, иначе я тебя с того света вытащу и убью уже сам, понял? Наруко чуть улыбнулся, лег на свою кровать рядом с кошкой и сложил руки на животе, сцепив пальцы в замок. — А мне понравилось, — сказал он, прикрыв глаза. Имаизуми отвел сонный взгляд в сторону окна. — Что? Жрать отраву? — Целоваться, — ответил Наруко, а потом добавил тихо: — С тобой. Имаизуми снова прикусил губу и поморщился, потому что воспоминание было еще слишком ярким. От него все внутри сладко замирало, а сердце наоборот — ускорялось. Хотелось продолжения. Хотелось еще. И как же дерьмово было осознавать, что он не должен был делать этого, если не хотел обрекать их обоих на боль. — Мне тоже, — тем не менее ответил Имаизуми, думая о том, что это, наверное, был самый лучший момент в его жизни и что лучшего он не переживет уже никогда.

* * *

Бездействие было той еще мукой. Имаизуми внимательно наблюдал за Наруко, пытаясь увидеть даже малейшее изменение в его лице, даже крохотный намек на то, что ему невыносимо больно. Наруко и правда был отличным актером — он почти ничем не выдавал свое медленно ухудшающееся состояние, разве что побледнел, а на лбу выступила пара капель пота. От внимания кошки это тоже не ускользнуло — она обеспокоенно легла под его боком и устроилась головой на животе, будто верила, что может прогнать боль своим присутствием. Имаизуми тоже хотел сделать хоть что-то, даже если и не был уверен, что знает правильные меры во время отравления, — сидеть и просто ждать было почти невыносимо. Он пытался не думать о плохом, пытался отвлечь себя, только вот жуткие мысли все равно приходили в голову, хотя Имаизуми никогда не считал себя параноиком. Шанс смертельного исхода был ведь очень маленьким, так? Сейчас как никогда хотелось попасть в библиотеку и хотя бы узнать подробнее об этом растении, но уйти Имаизуми, естественно, никуда не мог. И, Господи, он чувствовал себя последним психом и полным идиотом из-за того, что сейчас просто сидел и позволял ситуации ухудшаться. Быстрее бы ужин. Быстрее. Когда вернулся Онода, он посмотрел на Наруко с удивлением, возможно заподозрив что-то, но Наруко, конечно же, ничего ему не сказал. Вообще-то, десять минут назад он и Имаизуми попросил молчать, потому что Оноде и так предстояла самая нервирующая роль. Имаизуми снова подчинился, ощущая полное отчаянье. Он едва мог дождаться нужного момента, когда будет можно… Перекладывал свои пергаменты с лекциями, сортируя их, и его руки так дрожали… Хорошо, что Онода отвернулся и был, видимо, слишком занят своими мыслями, иначе бы он точно понял, что что-то не так. — Ты готов? — спросил Имаизуми, когда от ужина прошло пятнадцать минут, и Онода суетливо поднялся с кровати и кивнул. Имаизуми мысленно взмолился, чтобы за время его отсутствия с Наруко не случилось еще чего-нибудь, и вдвоем с Онодой поспешил к выходу. Знакомые коридоры почти сливались в его глазах, Имаизуми практически бежал, не разбирая дороги и направляясь на автомате, а потом все же не выдержал и решил сказать Оноде все как есть про луковицу амариллиса. Онода тоже испугался, и это почему-то позволило Имаизуми почувствовать себя чуточку спокойнее. Они разделились недалеко от лазарета — Онода спрятался в соседнем коридоре, а Имаизуми, не медля ни секунды, ворвался в помещение с рядами одинаковых кроватей, а потом и в кабинет целительницы, в крике не узнавая собственный голос: — Мадам Бланд! К счастью, целительница была на месте. Она вздрогнула от испуга, выронив перо, и тут же разозлилась от такого шумного и бестактного вторжения. — Нет, ну это не больничное крыло, а просто проходной двор, вас… — начала она, стянув очки с переносицы, но прервалась, потому что Имаизуми подошел почти к самому столу и всхлипнул сквозь тяжелую одышку. — Что стряслось? — Наруко… — едва смог выговорить Имаизуми — в горле словно была раскаленная пустыня, — этот идиот съел луковицу амариллиса… Мадам Бланд тут же вскочила, и ножки стула противно скрипнули по полу. — Где он? — В нашей спальне, — ответил Имаизуми, чувствуя, как его паника переливается за край, становясь невозможно большой. Он был готов заплакать прямо сейчас. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Целительница больше ничего не спросила. Второпях она подбежала к дальнему шкафу, быстро открыла и выдвинула какой-то ящик. Еще пару секунд Имаизуми слышал звяканье стеклянных флаконов, после чего мадам Бланд засунула взятые вещи в карманы и ее толстые каблуки снова застучали по полу. Сейчас уже не было дела до того, запрет ли она кабинет. Ключи, возможно, были при ней, но она не стала тратить время — просто захлопнула дверь, и Имаизуми снова попросил ее поспешить. Всю обратную дорогу до Гриффиндорской башни он не мог думать ни о чем, кроме своего страха и досады оттого, что их гостиная была так далеко от больничного крыла. Когда он наконец снова оказался в спальне, Наруко стал выглядеть еще хуже. Мадам Бланд подбежала к его кровати, присела на край и быстро оценила его состояние. — Как давно это произошло? — Час назад. Может, чуть больше, — с дрожью в голосе ответил Имаизуми, застыв рядом. Целительница кивнула и достала из кармана флакончик с какой-то непонятного цвета жидкостью. — Будет противно, но нужно выпить все, — сказала она, откупоривая крышечку и помогая Наруко принять полусидячее положение. Наруко схватил флакон, сделал первый глоток, после чего сразу же закашлялся, но переборол себя и осушил все до дна. — Вот молодец. — Целительница забрала флакон обратно, а потом потрогала его лоб. — У вас сильный жар. Сейчас вас вырвет, а потом мы отведем вас в больничное крыло — все будет хорошо, ни о чем не беспокойтесь. — В-вырвет? — переспросил Наруко, поморщившись, и мадам Бланд снова кивнула. — Нужно прочистить желудок, пока не стало слишком поздно. Достав из другого кармана маленькую медную чашу, она взялась за свою волшебную палочку и невербально использовала заклинание, чтобы увеличить ее в несколько раз. — Вот, — сказала она, поставив чашу возле плеча Наруко. — Когда затошнит, не сдерживайтесь. Лицо Наруко исказилось страдальческим выражением — он определенно не хотел блевать прямо перед целительницей, но не прошло и пяти минут, как его действительно вырвало. Имаизуми от этого зрелища мурашками покрылся и поспешил отвернуться, прижимая ладонь ко рту. Господи, это было так противно. Он представлял, что все должно быть как-то так, но подготовиться к этому морально не успел. Беспокойство и страх все еще терзали его, но начали затихать по мере того, как он слушал самый отвратительный звук в мире, когда Наруко снова выворачивало. — Принесите ему стакан воды, пожалуйста, — попросила мадам Бланд. Имаизуми не сразу вырвался из транса, но потом быстро прошел в конец комнаты к журнальному столику, чтобы наполнить стакан из графина. Ему казалось, что этот кошмар никогда не закончится, но спустя еще пятнадцать минут они доставили Наруко в лазарет — Имаизуми самолично вызвался взять его на руки и донести, не желая довериться магии, и Наруко всю дорогу упрямо прятал лицо за его плечом. В любое другое время Имаизуми бы жутко переволновался и смутился от этой ситуации, но сейчас он чувствовал себя собранным и серьезным. Только когда он с осторожностью положил Наруко на кровать в больничном крыле, осознание, что пальцы Наруко не сразу отпустили мантию, привело в легкое смятение. Словно это была немая просьба не уходить. Имаизуми и сам не хотел этого, но мадам Бланд посоветовала ему отправиться на ужин и попросила не беспокоиться за друга. Прежде чем уйти, Имаизуми бросил короткий взгляд в сторону двери, ведущей в кабинет целительницы, и вспомнил про их план. Он не знал, удалось ли Оноде успешно справиться со своей задачей и добыть информацию, но сейчас появилась возможность выяснить это. Поэтому, спустившись на первый этаж, Имаизуми быстро повернул в сторону Большого зала и, как и ожидал, нашел Оноду на его месте. Онода сидел грустным, не трогая ужин, и Имаизуми уже испугался, но, как оказалось чуть позже, зря. Оноде все-таки удалось найти медицинскую карту Манами и узнать нужное, но говорить об этом в людном зале было не лучшим решением. Они договорились после ужина пойти в лазарет, навестить Наруко и заодно обсудить все без посторонних случайных слушателей. К тому времени, как оба вернулись в больничное крыло, в помещении стало мрачнее — за окнами потемнело. Но Наруко, к счастью, выглядел уже лучше, а еще вроде бы немного обиделся, когда понял, что Имаизуми рассказал Оноде про его настоящее отравление. Правда, все это быстро отошло на второй план, стоило Имаизуми услышать знакомое название больницы, куда, по записи из медицинской карты, перевели Манами. Ситуация сразу стала яснее — теперь не было сомнений в том, что за этого проблемного парня взялись опытные целители, которые, видимо, разбирались в той области заболеваний лучше, чем их школьная целительница. Ну, уж в Мунго обязательно справятся с проблемой, и все наладится, их жизни наладятся, уже решил про себя Имаизуми и почти выдохнул с облегчением, но Онода вдруг озвучил желание, которое точно стало последней каплей. У Имаизуми закружилась голова, и так захотелось отчаянно ругаться: нарушение школьных правил, может быть, еще и было тем, что он мог понять, но то, что собирался сделать Онода… Нет, это действительно было полным безумием. Он намеревался полететь в Лондон на метле. Сбежать из школы, а потом, скорее всего, засветиться при маглах с незаконным использованием магической вещи. За такое запросто могли исключить из школы! Только вот отговаривать его было бесполезно. Наруко пытался, а Имаизуми сдался сразу, мысленно стараясь убедить себя, что это действительно необходимая мера, если Онода так считал, а у него, похоже, было серьезное основание для своих решений. Теперь Имаизуми не сомневался: Онода знал о Манами что-то, чего не рассказывал им, но что это могло быть? Объяснить способ, чтобы попасть в Мунго, в лазарете не удалось: мадам Бланд быстро вернулась с ужина и выпроводила Имаизуми с Онодой, сказав, что Наруко нужно немного покоя. Навестить его можно было утром, а пока пришлось найти пустой коридор и рассказать Оноде, что он должен будет делать уже… завтра. Проблем с законом не избежать, снова обреченно думал Имаизуми, когда говорил о старом заброшенном универмаге в центре Лондона, под который был замаскирован вход в магическую больницу. Но Онода точно решил, что полетит завтра сразу после завтрака, взяв с собой Слипи, чтобы та показала ему путь. Это было довольно необычным способом — Имаизуми раньше никогда не задумывался о том, чтобы использовать почтовую сову и с помощью нее найти нужного человека, но она, кажется, действительно должна была привести к Манами, если Онода попросит. Спать они легли поздно, сыграв на кровати Оноды партию в волшебные шахматы для того, чтобы хоть немного отвлечься, и отдохнуть полноценно не получилось. Имаизуми встал рано, то ли потому что просто нервничал, то ли потому что было слишком непривычно спать в их спальне без Наруко. И так сильно хотелось увидеть его прямо сейчас. Даже если он спит, просто посидеть рядом бесшумно и почти не дыша, чтобы… ощутить наконец такое необходимое спокойствие. Что бы он делал, если бы это не Манами, а Наруко забрали черт знает куда и у него не было бы возможности это выяснить? Наверное… он бы рвал волосы на голове. Так что Онода еще… был сдержанным? Спустившись в пустую пока еще гостиную, чтобы почитать и дождаться времени завтрака, Имаизуми снова начал раздумывать о том, что такого мог скрывать от них Онода, но никаких идей не было. Ради Манами Онода был готов рисковать чем угодно, даже, возможно, собственной жизнью — могло ли это означать, что жизни самого Манами что-то угрожает? Может быть, его болезнь была чем-то вроде необратимого проклятия? Но даже если Имаизуми и сказал, что догадался о наличии какого-то секрета, когда Онода тоже спустился в гостиную перед завтраком, ответа все так же не было, и, похоже, с этим нужно было просто смириться. Возможно, Онода просто не мог рассказать, потому что тайна касалась не его одного, но Имаизуми был, пожалуй, готов закрыть на это глаза, если просто все наладится и их жизни вернутся в привычное русло. Да, этого было бы достаточно. Когда перед завтраком они заглянули навестить Наруко, тот был довольно бодрым. Бледность с лица ушла, ему не терпелось быстрее сбежать из лазарета, и он даже умудрялся шутить и громко ржать. Из-за этого их снова выгнали — целительница казалась очень нервной, но тем не менее на завтрак Имаизуми пошел с немного поднявшимся настроением. Онода, кажется, тоже приободрился, но, возможно, его просто согревала мысль, что уже сегодня он увидит своего Манами. Если, конечно, все получится. Имаизуми, если честно, немного сомневался в этом, но и вариант с успешным результатом отбрасывать тоже не мог — все же шанс действительно был, хоть и маленький. Проводив Оноду в комнату для метел после завтрака, Имаизуми пожелал ему удачи, очень надеясь, что, когда все закончится, Оноду не исключат, иначе он лишится возможности видеть друга во время учебы и играть с ним в одних матчах. Уф, Тешима точно придет в ужас, когда узнает, что вытворил его ловец, но делать было нечего. После того, как Онода взлетел на метле следом за своей совой, Имаизуми еще какое-то время смотрел на его удаляющуюся фигурку, а потом подумал о том, чтобы вернуться в лазарет и выпросить у целительницы разрешение остаться, дав обещание, что шуметь они не будут. Все же без Наруко он совершенно не представлял, как провести выходной. Идти в библиотеку и делать домашку совсем не хотелось сейчас, а вот увидеть одного конкретного человека снова, даже если они виделись час назад… Решив все же рискнуть, Имаизуми вернулся в лазарет, надеясь, что мадам Бланд будет у себя в кабинете и не заметит его, но она стояла возле кровати Наруко и проверяла его температуру. — Это снова вы, — вздохнула она, выпрямляясь. — Простите, — поник Имаизуми, останавливаясь недалеко от входа. — Если я пообещаю не шуметь, мне можно ненадолго остаться? Целительница обреченно покачала головой, а потом все же махнула ладонью и согласилась. Она ушла в свой кабинет, закрыла дверь, и только после этого Имаизуми решился сдвинуться с места. Подошел к кровати Наруко, медленно сел с краю и уставился в окно, всеми силами пытаясь игнорировать насмешливую ухмылку. — Что, без меня и пары часов прожить не можешь, даа? — издевательским тоном протянул Наруко, отчего Имаизуми невольно поморщился. Он не ответил, потому что вряд ли бы смог сказать что-нибудь кроме «заткнись придурок ты мне все нервы вымотал за последние сутки и да — я не могу без тебя жить». Боже, как же это было унизительно. — Ну что там Сакамичи? Уже выдвинулся? — спросил Наруко, видимо устав ждать ответ. — Ага, — неохотно сказал Имаизуми. — Я все надеялся, что он одумается, но бесполезно. — Ой, да ладно тебе, — хихикнул Наруко, потянувшись и толкнув его в плечо. — Я, конечно, и так поверил, что чувства Сакамичи серьезные, но это просто круто! — Тихо ты! — шикнул на него Имаизуми. — И что ты подразумеваешь под словом «круто»? Что здесь крутого? Безумие натуральное. Он, может, даже не встретится с Манами, а вот проблем точно не оберется. Наруко фыркнул, закинул руки за голову и поудобнее устроился на подушке. Он с задумчивым видом смотрел куда-то вверх, а потом вдруг спросил: — А ты бы сделал это? — Что? — У Имаизуми едва волосы дыбом не встали. — Полетел бы ради меня в Лондон, — пояснил Наруко, и в его тоне не было ни намека на шутку. Он говорил об этом всерьез. — На метле? — уточнил Имаизуми, сам не зная, зачем поддерживает эту глупую игру. — Ага. — Нет. Словно не поверив этим словам, Наруко подскочил на месте, принимая сидячее положение, и посмотрел обиженным и недовольным взглядом. — Так и знал, что ты просто черствый мудила! В тебе нет ни капли романтики — ты мог бы и подыграть мне ради забавы! Имаизуми не сдержался от усмешки. Сложил руки на груди, и теперь настала его очередь издеваться. — Просто в этом не было бы необходимости. Я бы не позволил кому-то забрать тебя. Наруко резко покраснел, нахмурился и отвернулся. — Ага. И что бы ты сделал? — Убил бы всех, — коварно улыбаясь, ответил Имаизуми, и он бы мог отдать двадцать галлеонов за реакцию, которая последовала от Наруко после этого. Наруко прикусил губу, втянул голову в плечи, краснея еще сильнее, а потом обреченно простонал и выбрался из-под одеяла, чтобы приблизиться к Имаизуми и обнять его за шею. Имаизуми обнял в ответ с тихим вздохом и снова замечая, что делает это с удовольствием, потому что Наруко был теплым и обниматься с ним было слишком приятно. — Эй, — тихо позвал тот, медленно отодвигаясь, но не расцепляя рук. — Закрой глаза… Имаизуми почти вздрогнул, подчинился, понимая, что лицо Наруко очень близко и что он снова собирается поцеловать его, но… вместо поцелуя в губы Имаизуми почувствовал, как Наруко медленно целует его в щеку, растягивая момент. Когда он снова отстранился, Имаизуми открыл глаза, сталкиваясь с мягким и почти тоскливым взглядом Наруко, который смотрел куда-то на его губы. — Ты милый, Шунске… Иногда. Спасибо, что заботишься обо мне. Никогда бы не подумал, но все же ты охуенный друг. Имаизуми снова едва сдержал дрожь и отвернулся, чувствуя, как Наруко отпускает его. И нет, это было не из-за дружбы, совсем нет, хотел заявить Имаизуми, но не мог. Он не должен был усложнять все еще больше, даже если чувствовал, что не может жить без этого. Он не мог жить без Наруко и не представлял, что будет делать, если это чувство не исчезнет до того, как они закончат школу.