Небесный принц: Один-ноль в пользу Наруко

Имаизуми чувствовал себя странно и неловко — маленький черно-белый кролик прижимался мордочкой к решетке, пытаясь просунуть розовый нос через тонкие прутики, и иногда скреб лапками нижнюю часть большой клетки. Помимо него были и другие: полностью белые, темно-серые, пятнистые и однотонные, но все они занимались своими делами: кто-то спал, кто-то грыз кусочки овощей или разгребал опилки на полу, но черно-белый так и прилип к решетке, тянулся к стоявшему рядом Имаизуми, словно чего-то требуя. — Вот, — сказал продавец, возвращая к реальности, и, открыв клетку сверху, запустил внутрь руку. — Возьмите, подержите его — уж очень вы ему приглянулись. Имаизуми опешил, но на автомате подставил ладони, когда продавец поднес к нему кролика. Пушистый клубочек с ушками и хвостиком пару раз шустро повернулся, уютно устроился, спрятав лапки, и посмотрел на Имаизуми круглыми черными глазками. Они могли показаться аномально-большими из-за пятнышек вокруг, но это быстро отошло на задний план, потому что… Имаизуми был тронут до глубины души. Животные нечасто одаривали его вниманием, которое могло бы расцениваться как дружелюбное. Сова Оноды его игнорировала, кошка Наруко если не игнорировала, то царапала или пыталась укусить. Лишь в редкий случай, когда у нее было, по-видимому, суперхорошее настроение, она могла поластиться и даже разрешить себя погладить без последующих травм. Было непривычным держать на ладонях маленького зверька с шелковистой шерсткой и чувствовать себя, в принципе, защищенным от внезапного нападения. Нет, кролик вроде действительно был настроен благоприятно и, возможно, даже хотел, чтобы Имаизуми взял его с собой домой. Чтобы заставить такое уложиться в голове, нужно было время. — Вам он тоже, кажется, нравится, не так ли? — с улыбкой спросил продавец, и Имаизуми снова посмотрел на кролика, который успокоился и, похоже, планировал заснуть прямо в его ладонях. — Э… Да, он очень… мягкий, — глупо сказал Имаизуми, снова почувствовав себя неловко. Вообще, он не планировал покупать животное. Он пришел в Косой переулок совсем для другой цели, но витрины «Волшебного зверинца» привлекли его взгляд присутствующей в магазине рыжеволосой невысокой фигурой. Вряд ли осознанно Имаизуми зашел внутрь, чтобы, конечно же, разочароваться, потому что причиной его беспокойства оказалась просто девочка с короткими яркими волосами, похожими на волосы Наруко. Самого Наруко здесь не было и быть не могло: он ясно написал в своем последнем письме, что в Косой переулок в этом году не пойдет и что его мама сделает все нужные покупки для школы за него. Имаизуми тут же захотел уйти, но задержался возле клетки с кроликами — и вот результат. Похоже, он вернется домой сегодня не один. — У вас уже есть домашние питомцы? — задал следующий вопрос продавец, оценивающе оглядывая клиента. Похоже, он заметил, какой дорогой выглядела одежда Имаизуми, и теперь, может быть, планировал развести его на выгодную покупку. — Нет, — ответил Имаизуми, не зная, должен ли он вернуть кролика обратно и уйти. Пушистый зверек так мило доверился ему и забавно шевелил маленькими ушками, что хотелось все-таки забрать его домой, хотя Имаизуми и не представлял, что будет с ним делать. Хоть он и посещал все уроки по уходу за магическими существами, о том, как ухаживать за кроликами, профессор ничего не говорил. — Тогда кролик может стать вам отличным другом, — заулыбался продавец. — Он, конечно, никаких полезных функций вроде доставки почты и ловли мышей не выполняет, но зато не требует много заботы. Тихий и чудесный зверек. — Тихий, — повторил Имаизуми, глядя на пятнистую шубку. — Здорово… — Если купите его, не разочаруетесь — я могу обещать это. Слушая продавца, Имаизуми едва заметно кивнул. Ему рассказали о принципах ухода, порекомендовали еду и корм, предложили удобную клетку, которая с помощью маленькой магии могла увеличиваться и уменьшаться в размерах. Имаизуми уходил из магазина, оставив на кассе пять галлеонов, и почему-то был уверен, что кролики и их приданое столько не стоят. Тем не менее покупка была действительно приятной, а родители не запрещали ему тратить деньги на свои нужды. Сегодня он скажет им, что так уж случилось, — его нуждой стал маленький бесполезный и беззащитный зверек. Такой, каким он сам, наверное, был для своих родителей. Спустившись с крыльца, Имаизуми поправил сумку на плече и снова взглянул на маленькую клетку, которую он держал перед собой. Кролик сидел внутри в светлых опилках и лениво грыз лист капусты. Слабая улыбка сама по себе поползла на лицо — Имаизуми умиляло наблюдать за действиями этого зверька, и он совсем не заметил, как рядом появился кто-то знакомый. — Шунске? Приятная встреча. Имаизуми наконец поднял глаза, отвлекаясь от кролика, и удивленно моргнул. — О… Здравствуй, — неловко проговорил он, совсем не ожидая в этот день столкнуться с кем-то из выпускников своего факультета. Но вот он, Киндзе, некогда занимавший должность капитана их квиддичной команды, стоял здесь прямо перед ним. Он не изменился — носил все те же очки, хотя с какой-то стороны казался все-таки другим, повзрослевшим. Имаизуми растерялся из-за того, что не обратил на него внимание сразу, занятый любованием своим кроликом, но прежде, чем он успел извиниться за это, Киндзе снова заговорил. — Решил приобрести домашнее животное? Выглядит симпатично. — С-спасибо, — ответил Имаизуми, снова опустив глаза на клетку, в которой копошился кролик. — На самом деле, я пришел сюда не за этим… так получилось… — Ну конечно. Покупка школьных принадлежностей перед началом нового учебного года — важная процедура, не обходящая стороной никого из учеников, — добродушно посмеялся Киндзе. — Вызывает приятную ностальгию. — Я уже все купил раньше, — слабо улыбнулся Имаизуми. — Но когда наводил порядок, то понял, что у меня закончилась горькая полынь. Пришлось идти за ней отдельно. Все так и было, на самом деле. Пару недель назад он уже был здесь. Договорился встретиться с Онодой, чтобы сделать все покупки, увидел Манами после их очередной долгой разлуки, с удивлением для себя отметил, что тот выглядит вполне неплохо для того, кто почти год провел в изоляции, измучившись собственной магией. Но Имаизуми понадобилось вернуться обратно. И теперь у него были не только запасы полыни на два года вперед. Еще домашний питомец, да. Странный кролик, которому он почему-то понравился. — А ты здесь… — попытался спросить он следом, и Киндзе быстро ответил. — Отпуск. Встречался с Джином и Юске — жаль, они уже ушли. Мы совсем недавно расстались. — О, — глупо выдохнул Имаизуми, понимая, что был близок к тому, чтобы увидеть не только Киндзе. Интересно, а когда он выпустится, то так же будет встречаться со своими школьными друзьями в Косом переулке? С Онодой и Наруко, и Манами тоже. Не будут ли из-за этого возмущаться родители? О черт, он был совсем не готов к таким фантазиям сейчас. — Я тоже собирался уходить, но случайно встретил тебя, — продолжил Киндзе и вновь улыбнулся. — Ты снова подрос и в плечах стал шире — видно, стараешься на тренировках во всю силу. Не хочешь немного пройтись? — посмеявшись, спросил он. — Если ты не спешишь, — кивнул Имаизуми, отгоняя прочь неприятные мысли о будущем. — Нет. Пока у меня много свободного времени. Пытаюсь занять его приятными моментами, — ответил Киндзе, неспешно двинувшись по оживленной улице вперед. Имаизуми мысленно усомнился в том, что его унылая компания может сделать момент приятным, но сдался и пошел следом, покрепче прижав к себе клетку с кроликом. С другой стороны, ему было интересно. Он не видел Киндзе два года, и общение они не поддерживали. Имаизуми знал лишь то, что после школы Киндзе планировал продолжать заниматься квиддичем. Так ли это было сейчас? Играл ли он за какую-нибудь команду? Так хотелось спросить об этом, но Имаизуми почему-то не мог. — Как у тебя дела? — спросил Киндзе, первым возобновляя разговор. — У Наруко, у Оноды. — Э… ну… — снова растерялся Имаизуми, не зная, как и ответить. Было столько всего — обо всем и не расскажешь. Да и нужно ли? — Нас перевели на шестой курс. Киндзе засмеялся. — Это огромное достижение для некоторых, не так ли? Я рад, что они смогли сдать экзамены. Было бы обидно, если кто-то из вас не смог играть в команде. — Ну… — произнес Имаизуми, глядя на клетку. — Онода не будет. — О, действительно? — удивился Киндзе, замедлив шаг и обернувшись. — Почему? Что-то случилось? — И да и нет, — пожал плечами Имаизуми. — Это трудная тема. На четвертом и на пятом курсе столько всего произошло. Я думаю… — Ты не обязан рассказывать мне, если это личное или слишком тяжело для тебя, — ответил Киндзе и, сунув руки в карманы брюк, пошел дальше. — Но ты собираешься продолжать, как я понял? — Да, — согласился Имаизуми. — Тешима оставил меня капитаном, так что с этого года у меня больше обязанностей. — Не сомневался, что так и будет. Уверен, что справишься? Прикусив губу, Имаизуми подавленно замолчал. У него не было настроения отвечать на этот вопрос. У него не было этой уверенности, о которой спрашивал Киндзе. — Полагаю, у меня нет выбора, — тем не менее ответил Имаизуми, чтобы сказать хоть что-то. — Не переживай об этом так сильно, — чуть обернулся Киндзе. — Ты в команде со второго курса. Слушай интуицию — и все получится. К тому же осталось всего два года. Дальше все будет совсем не так, даже если ты решишь пойти в квиддич профессионально. — А ты… — неуверенно спросил Имаизуми, замечая, что они остановились перед витриной магазина квиддичных принадлежностей, где совсем недавно он купил себе новую метлу. Подлиннее старой, но той же модели. — Да. Говорю на собственном опыте, — кивнул Киндзе, глядя на выставленные к обозрению «Чистометы» и «Нимбусы». — Играть во взрослой команде не так весело, как было в школе. Все становится гораздо серьезнее. Но у меня есть небольшая мечта. — Пойти дальше? — догадался Имаизуми, на что получил тихий смешок. — Шаг за шагом. Может, пройдут годы, но это окупится. — Мм. — Имаизуми поджал губы и снова посмотрел на кролика, который, наевшись, принюхивался к изменившемуся воздуху и шевелил усами. Это было снова то чувство. Как всегда, когда Киндзе находился рядом. Имаизуми ощущал себя слабым, на несколько ступеней ниже, не способным когда-нибудь подняться на тот же уровень. У него даже не будет возможности. Потому что Киндзе пойдет вперед. Потому что ему не надо устраиваться на работу, которую выбрали родители, или жениться. У полукровок и маглорожденных было столько возможностей в отличие от чистокровных, на самом деле. Даже обидно. Всегда было обидно. — Знаешь, — вдруг сказал Киндзе, отвлекая от мыслей. — Прошло только два года, а по ощущениям — словно пара десятилетий, и я почти не узнаю тебя. Почему ты выглядишь так, будто в твоей жизни случилась самая огромная трагедия? Может, потому, что так и есть? — подумал про себя Имаизуми и невесело усмехнулся. В моей жизни случилась трагедия. Я потерял голову от одного парня. Я не знаю, как жить без него, но я должен оттолкнуть его на дистанцию. Потому что иначе мы замучаем друг друга до смерти. — Тебе вряд ли это покажется интересным, — тихо ответил Имаизуми, заставив себя говорить. — Есть вещи, которые одни люди считают ерундой, а другие — не знают, как с ними справиться. Мне просто не место на нашем факультете. Во мне нет храбрости. Во мне нет силы идти против течения. Я не могу жить как ты, так же свободно. И своим недавним поступком я понизил свои шансы еще больше. С каждым днем я понимаю это все яснее. — Что же, ты снова решил бороться один? — спросил Киндзе. — Жизнь — это не… — Это не квиддич. Я знаю. Но между двумя этими вещами все же есть что-то общее. Всегда можно столкнуться с трудностями, что бы ты ни делал. И даже если ты упал, подняться проще, когда тебе протянули руку? Другое дело, если ты эту руку не принимаешь. — А что, если я упал для того, чтобы кто-то другой смог встать? — сказал Имаизуми. — Кто-то, для кого на кону стоит нечто очень важное. — Тогда ты можешь считать себя истинным гриффиндорцем, Шунске, — слабо усмехнулся Киндзе. — Не каждый способен жертвовать собой. — Это вряд ли меня успокаивает, — улыбнулся в ответ Имаизуми. — Я понимаю. Но раз уж ты сделал этот выбор сам, попробуй найти и положительные стороны. Роль мученика не самая приятная и не всегда гарантирующая благодарность… Скажи, если я как-то могу помочь, — попросил Киндзе. — Да, — ответил Имаизуми, разворачиваясь к нему. — Отведи меня в какой-нибудь магловский магазин недалеко отсюда. — Магловский магазин? — переспросил Киндзе, видимо не ожидая такой странной и для самого Имаизуми просьбы. — Где продаются всякие мелкие вещи, но не сувениры, — постарался объяснить Имаизуми. — Что-то полезное, но чего нет в магическом мире. Несложная техника или… — Ладно, — улыбнулся Киндзе, прервав его сумбурную речь. — Я понял тебя. И кажется, есть одно место на примете.

* * *

Привыкнуть к кролику получилось на удивление быстро. Родители появление питомца даже не заметили, и «новый друг», как сказал продавец, оставался тайной вплоть до самого первого сентября. Только когда пришло время использовать домашний камин для перемещения в «Дырявый котел», мама впервые увидела клетку, которую Имаизуми держал в руках, и пренебрежительно повела носом. Тем не менее про кролика она ничего особенно обидного не сказала, намекнув лишь о том, что подростки должны взрослеть, а не уходить обратно в детство. По всей видимости, она считала, что взрослые не тратят свое время на домашних питомцев, но Имаизуми было все равно. Он успел привязаться к кролику и испытывал теплые чувства каждый раз, когда смотрел на него или гладил. Вторую оценку кролик получил от Наруко, конечно, когда они встретились в Хогвартс-экспрессе, чтобы занять купе. Только увидев Имаизуми, Наруко недобро ухмыльнулся, но почти сразу же перевел свое внимание на клетку и громко завопил: — Это что еще такое? — Сам не видишь? Это кролик, — ответил Имаизуми, чувствуя нарастающее раздражение. Вот обязательно было портить встречу? — Ты уверен, что кролик? — имитируя недоверчивый тон, спросил Наруко, наклонив лицо к самой клетке. — Ну и глазища у него! А, черт, это просто пятна, — понял он и расхохотался. — Не мог выбрать кого посимпатичнее? — Заткнись, он мне нравится, — обиделся Имаизуми и резко завернул в пустое купе. — Ну ладно, ладно! — снова засмеялся Наруко, заходя следом. — Как хоть назвал? — Флаффи, — буркнул Имаизуми, осторожно поставив клетку в углу сиденья. — Пхах! — фыркнул Наруко, кажется уже готовясь загибаться от смеха. — Это же самое банальное в мире имя! Ему совсем не подходит! Давай назовем его Криплей! Смотри, как круто! — Ни черта не круто, — огрызнулся Имаизуми, схватив Наруко за футболку на груди и вжав его в отодвинутую дверку купе. — Не доебывайся до кролика. — А я и не до него — я до тебя доебываюсь, — ответил Наруко, с вызовом ухмыльнувшись, и немного задрал голову. Имаизуми поймал себя на том, что почти наклонился к его шее для поцелуя. Остановив себя, он отступил назад, и почти в тот же момент мимо купе прошла парочка девушек со средних курсов. Улыбка Наруко превратилась в издевательскую. — Ой, да иди ты на хрен, — нахмурился Имаизуми и быстро вышел обратно в проход. Свежий воздух прогнал раздражение и немного привел мысли в порядок. Наруко, конечно, все еще любил включать засранца, но Имаизуми был к этому не готов сегодня. Не к тому, что его чувства взорвутся вулканом всего за минуту, погубив его мнимое спокойствие. Нет, он действительно думал, что успокоился, что взял себя в руки, а на деле все оказалось… Просто кошмарно. Хватило только одной попытки Наруко задеть его. Одного жеста, когда он приподнял голову, призывно открывая доступ к горлу. Имаизуми чуть его не поцеловал. Забыл о том, что они в людном месте, что его родители… Все еще на платформе. Они общались с кем-то. Возможно, с родителями еще одной элиты, поступающей в Хогвартс на первый курс. Имаизуми не хотел этим интересоваться — он хотел найти Оноду, но мама позвала его и пришлось отложить свои планы на потом. Он не слушал, когда его представляли очередной влиятельной персоне магического мира, — усек только то, что Слизерин ждет пополнение в лице подрастающей дочки этого человека. Имаизуми почти был готов засмеяться, когда во время распределения шляпа отправила ее на Гриффиндор — вот родители обрадуются, когда узнают. Ему, конечно, не было до этого дела, даже если сама ситуация его повеселила. Важнее было то, что второго брата Наруко тоже определили на Гриффиндор, хотя Имаизуми успел за него поволноваться. Когда этот вопрос решился и распределение закончилось, пришлось вспомнить о том, что было запланировано еще со вчерашнего дня. Имаизуми теперь был новым капитаном квиддичной команды, и он не собирался тратить время попусту. Именно поэтому, как только праздничный ужин подошел к концу и старосты приготовились сопровождать свои факультеты до гостиных, Имаизуми, чувствуя себя немного обнаглевшим, направился прямо к своему декану. — Нет. Естественно, завтра квиддичное поле никем не забронировано — еще ни одна команда не вносила свои предпочтения по поводу графика тренировок, — сказала она, посмотрев на Имаизуми с легкой усмешкой. — И вам, мистер Имаизуми, не советую бежать вперед упряжки. У вас будет предостаточно времени, чтобы натренировать свою команду. Почувствовав себя немного пристыженным, Имаизуми взял себя в руки и сказал: — Я хочу настаивать. Профессор хмыкнула и снова пронзила его взглядом. — Это от наглости или… от неуверенности? Скорее второе, — ответил про себя Имаизуми, собираясь стоять перед столом до тех пор, пока не получит согласие. — Квиддичное поле завтра ваше, мистер Имаизуми, если это так необходимо, — вдруг вмешался сидевший по левую руку от профессора директор. — Но… — попыталась возразить та и была прервана ленивым поднятием ладони. — Квиддича много не бывает, — улыбнулся директор, отчего Имаизуми едва не засиял. Он удержался от слишком бурной благодарности и обошелся вежливым «спасибо», после чего можно было возвращаться к ребятам. Онода наконец занялся своим делом, вместо того чтобы безустанно стеречь Манами, словно тот был маленьким ребенком. Имаизуми такое отношение не нравилось, даже если Манами оно могло и устраивать, но все же так было спокойнее. С ощущением хоть какой-то завершенности. Поход до Гриффиндорской башни выдался шумным, чего и стоило ожидать. Оноде удалось усмирить всех первокурсников (не без помощи Наруко, конечно), и Имаизуми практически не мешал гул детских голосов, зато мешали обсуждения нового преподавателя по защите от Темных искусств, которые не затихали с самого ужина. Молодой профессор сидел где-то за столом с остальным персоналом, должен был сидеть, — хотя Имаизуми его не заметил, даже когда подошел с просьбой к своему декану. Мысли были не о том, и он, пожалуй, даже при большом желании не смог бы понять этот ажиотаж. Сейчас для него было важнее продумать ход завтрашней тренировки. Использовать ту же схему, которой придерживался Тешима, или лучше добавить что-то новое? В течение лета Имаизуми иногда думал об усовершенствованиях, но опять же не был в них уверен и не знал, как воспримут изменения члены команды. Об одном, самом важном, еще предстояло сказать Наруко, и тот мог отреагировать с большим возмущением — подготовиться к этому было сложнее всего, но Имаизуми пообещал себе сделать все возможное, раз уж Тешима взвалил на него такую ношу и ушел, не объяснив, как Имаизуми должен привести команду к победе без Оноды. Кстати, об Оноде. Он, вообще-то, был старостой с этого года (и должен стать, эм… примером для всех остальных, особенно новеньких?), но Наруко, похоже, на этот факт было откровенно насрать, поскольку, когда в гостиной началось свое отмечание праздника, он, громко смеясь, пытался всучить Оноде вторую бутылку сливочного пива. — Тебе заняться нечем? Прекращай его спаивать, — с раздражением попросил Имаизуми, устав наблюдать за всем этим безобразием. К несчастью, сливочное пиво Онода любил и совсем недолго сопротивлялся, прежде чем взять у Наруко бутылку. — Ему полезно — он слишком смущается, а алкоголь раскрепостит его! — рассмеялся Наруко, и его смех утонул в шуме, создаваемом другими гриффиндорцами. — У него сегодня ночное сви-да-ни-е. — Чего? — поморщился Имаизуми, решив, что Наруко шутит. — О чем это ты? — Ой, как будто ты не догадался! Манами здесь — все, считай, лучшего друга ты практически не будешь видеть. — Шокичи, — умоляюще прервал его Онода, и Имаизуми закатил глаза. — Сакамичи, эм… ты ведь не серьезно? Ты никуда не пойдешь, правда? — с надеждой спросил он. — Это неблагоразумно. Но Онода только опустил глаза и словно пристыженно сжался. — Извини. Я обещал. — Ты слышал? — снова засмеялся Наруко. — Он сказал «обещал»? Ну все, пиздец! — Ага, давай — ори об этом на всю гостиную, — гаркнул Имаизуми, представляя, как у них начнутся проблемы с первого же дня нового семестра. — Ты правда этого хочешь? — спросил Наруко, совершенно неожиданно вставая на диван рядом с сидящим Онодой, которой только ойкнул и прижал к себе бутылку. — Я ОРУ НА ВСЮ ГОСТИНУЮ О ТОМ, КАКОЙ НАШ ШУНСКЕ СКУЧНЫЙ ПАЙ-МАЛЬЧИК, — ОН НЕ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ЕГО ДРУГ… — Ты что, ебнулся? — спрыгнул Имаизуми с кресла, чтобы хоть как-то заткнуть Наруко, но тот лихо перемахнул через спинку дивана. Имаизуми смог догнать его только у лестницы и чуть не уронил, когда схватил за ворот мантии. — Ну все, прости, — засмеялся Наруко после того, как Имаизуми развернул его к себе и во второй раз за этот день прижал к стене. — Просто хотел немного расшевелить тебя — ты сегодня унылый, как драконье дерьмо. — Спасибо за столь лестное сравнение, Шокичи. — Последнее Имаизуми произнес очень раздраженно, но Наруко только моргнул и состроил совершенно очаровательно-щенячье выражение лица. — Для этого не обязательно становиться мудаком. — Да ладно, я же люблю тебя, — улыбнулся Наруко. Сердце предательски пропустило удар и забилось как сумасшедшее, но разум запоздало предупредил — просто шутка. Не более. Имаизуми устало выдохнул, мысленно махнув рукой на всю эту ситуацию, и пошел обратно к своему креслу. Он молчал весь оставшийся вечер, даже если сохранять спокойствие было очень трудно. Сливочным пивом ребята, между прочим, не ограничились. Ближе к двенадцати Наруко притащил бутылку огневиски, купленную у черт знает какого подпольного торговца, но парни налетели на нее, словно коршуны на добычу. Имаизуми не хотел портить веселье другим, если уж сам не мог веселиться, но под конец, когда многие разошлись по своим спальням и легли спать, все же схватил Наруко за запястье и удержал от очередного глотка. Наруко, к удивлению, не стал препираться — просто отдал почти допитую бутылку одному из семикурсников и тоже ушел в спальню, куда чуть ранее отправился Онода с остальными. Имаизуми подумал, что и ему пора спать, но когда поднялся наверх и взглянул на свою кровать, то обнаружил, что она уже занята, — Наруко валялся на ней, как на своей, и, шурша пакетом, ел что-то подозрительно напоминающее магловские чипсы. Онода же, прилипнув к комоду, с благоговейным видом пытался погладить носик кролика, просунув палец через решетку. — Свали, я собираюсь спать, — сказал Имаизуми, сдергивая со своей кровати покрывало. Наруко спрыгнул на пол за секунду до того, как мог упасть, но снова плюхнулся обратно. — Когда у нас первая тренировка, капитан? Ты уже договорился? — издевательским тоном спросил он, нагло отталкивая мешающее одеяло, и откинулся на подушку и изголовье кровати. Пачка дурацкого пережаренного картофеля все еще была при нем, и Имаизуми был готов поклясться, что видел, как несколько крошек упало прямо на постельное белье. Спокойно. Только спокойствие, — мысленно сказал он себе и глубоко вздохнул. Сняв ботинки, он лег на другую половину кровати, рассчитывая, что так Наруко уйдет, но он ни фига не уходил. Словно решил сегодня окончательно вывести его. — Завтра, — буркнул Имаизуми, поднимая руку и прижимая запястье ко лбу. — Чего? — возмутился Наруко. — Ты это серьезно? Никто не начинает тренировки в первый же день учебы! У половины команды отходняк будет! — Кто в этом виноват? — устало ответил Имаизуми. — А теперь будь добр — закрой рот. Наруко недовольно фыркнул, но никак не стал комментировать просьбу Имаизуми, хотя мог бы. Еще как мог. После этого в сон стало клонить просто беспощадно. Имаизуми быстро начал засыпать, и звук упавшей на пол пачки чипсов едва ли мог привлечь его внимание. Даже когда на плечо легла голова Наруко, Имаизуми не сразу осознал суть происходящего, потому что это действие, черт, вообще-то, было привычным. Тем не менее Наруко, похоже, совершенно не планировал вставать и уходить в свою постель. Уютно пристроился, даже руку на живот Имаизуми положил. Мысль о том, чтобы выгнать его, пришла лишь на секунду, но так же быстро ускользнула прочь. Оставалось лишь надеяться на то, что Сугимото и его друг не придадут этой сцене большого значения, списав на то, что Наруко просто пьян и ему совершенно плевать, где спать.

* * *

Было даже удивительным, что на следующий день они выглядели более-менее бодро. Отдохнувшими. Им повезло, что у многих учеников их курса вместо первого урока было окно, но Имаизуми вместе с Онодой встал еще до завтрака, чтобы заняться доской объявлений в гостиной. Онода развешивал расписания уроков для всего факультета, периодически останавливаясь, чтобы найти в куче пергаментов нужный. Имаизуми прикрепил сообщение о том, что сегодня после занятий будет квиддичная тренировка, на которую могут прийти все желающие старше первого курса. Появятся и новички, напомнил себе он, напряженно взглянув на объявление, а потом заметил, каким странным и смущенным выглядит Онода. — О, так ты ходил ночью? — спросил Имаизуми. — Я не слышал, как ты вставал и возвращался. — Д-да, я уходил ненадолго, — растерянно пролепетал Онода, после чего быстро сгреб в охапку пергаменты и поспешил обратно в спальню. Имаизуми только пожал плечами, не зная, что случилось, и решил отправиться на завтрак. Поесть самому, почитать новый выпуск «Пророка» и, по всей видимости, захватить завтрак для Наруко, потому что тот до конца первого урока вряд ли проснется. Имаизуми в какой-то степени радовался, что их новые занятия во многом совпадают. Он, конечно, выбрал предметы, нужные для его будущей профессии, и получалось, что они частично сошлись с программой, которую взяли Наруко и Онода, — было здорово, что они снова смогут ходить на одинаковые уроки. После обеда их, кстати говоря, ждала защита от Темных искусств, но ажиотаж по поводу нового профессора возобновился уже перед вторым уроком. От всего этого у Имаизуми уже начинала болеть голова, и он еще стоически вытерпел глупую перепалку между Наруко и Кабураги, когда те встретились на перемене. К счастью, хоть урок трансфигурации прошел спокойно, если не брать в расчет тот момент, что Сугимото случайно заставил волосы своего партнера бесконтрольно и быстро расти, а Наруко, вместо того чтобы изменить черные волосы Имаизуми в белые, сделал их розовыми. Имаизуми не дал ему особо потешаться из-за этого и быстро бросил на себя отменяющее заклинание, но в конце урока, правда, обнаружил на голове всунутый в пряди цветок, который Наруко трансфигурировал из ластика. Следующим испытанием оказалось, как бы странно это ни звучало, обеденное время, потому что Имаизуми планировал спокойно дочитать газету, но вместо этого стал свидетелем очередной заварушки двух рыжих кошмаров, из-за чего с них еще и сняли баллы. Половину тех баллов, которые Имаизуми заработал на трансфигурации, ага. Иногда он думал плюнуть на все и больше никогда не стараться для факультета, поскольку его заслуги практически всегда обнулялись заслугами Наруко, но тем не менее на следующем уроке снова отвечал на вопросы профессоров или с первого раза выполнял новые заклинания учебной программы. Видимо, у него была такая судьба, и он немного повеселел, когда на ЗОТИ получил от нового профессора пятнадцать баллов за развернутый ответ о последствиях применения заклятия Империус. Котаро Ишигаки, как он представился, оказался противоположностью их предыдущего преподавателя. Он не пытался нагнетать, когда рассказывал о жутких вещах, и даже если слишком впечатлительные ученики пугливо вздрагивали, слушая не самый приятный рассказ об убивающем заклятии, он тут же говорил что-то веселое или забавное. Имаизуми не знал, к чему приведет такой стиль преподавания и не станут ли подростки относиться к Темным искусствам без серьезности, но, с другой стороны, теперь он чувствовал себя гораздо комфортнее, а это было только в плюс. Не было сомнений в том, что к концу урока все были покорены новым профессором. Особенно когда тот сказал, что с октября будет проводить факультатив, посвященный магическим дуэлям, любовь к которым сразу же проснулась почти у всех учеников. Имаизуми вздохнул, подумав, что это уже слишком, — он не собирался поддаваться стадному инстинкту, даже если практика дуэлей пригодилась бы ему в работе в будущем. Вместо того, чтобы лезть из кожи вон, дабы потом радовать родителей успехами, Имаизуми решил посвятить большую часть свободного времени квиддичу и своей должности капитана. Начать предстояло уже сегодня, поэтому сразу после уроков он, взяв сумку с нужными вещами и метлу, первым отправился на квиддичное поле. В раздевалке было пыльно и пахло затхлостью. Пришлось для начала применить несколько очищающих заклинаний, а потом открыть окна во всех помещениях для проветривания. Заглянуть в свой постоянный шкафчик, где еще с прошлого года аккуратно лежала защита и потрепанный квоффл, стало тем еще сентиментальным моментом. Имаизуми снова вспомнил, что ни Киндзе, ни Тешимы здесь больше не будет, а это означало, что ему действительно теперь придется справляться со всем самому. — Ностальгируешь, Шустряк? — прервал тишину голос Наруко. Имаизуми отвлекся от созерцания содержимого своего шкафчика и обернулся к дверям, пытаясь понять, как он не услышал приближающихся шагов, — Наруко обычно не умел ходить тихо. — Отлично. Ты-то мне и нужен, — сказал Имаизуми, начиная снимать мантию. — Ууу, хочешь пошалить в раздевалке? — притворно-удивленным тоном спросил Наруко и усмехнулся. — Боже, избавь меня от твоих пошлых комментариев, — с раздражением ответил Имаизуми, повесив мантию на руке. — Есть разговор, который тебе не понравится. Наруко потерял улыбку и следующее сказал уже с серьезностью: — Знаешь, в последнее время мне не нравится все из того, что ты говоришь. — Я знаю, — вздохнул Имаизуми и проследил взглядом за тем, как Наруко позволяет двери за собой закрыться и неторопливо направляется к открытому окну. — Но это важно. Ты ведь понимаешь, что команда несет потери. — Правда? Какие это? — спросил Наруко, оперевшись руками на оконную раму. — Аояги ушел. Онода не играет. У нас осталось только два охотника, на которых можно положиться, и нет хорошего ловца. — Это такая проблема? Отборочные для чего тебе? — Я присматривался ко всем ребятам в прошлом году. У нас нет достойной замены, — ответил Имаизуми, и Наруко громко фыркнул. — Придут новички. — Ты знаешь, как играют новички. Не все такие, как были мы. — Пха! Так ты уже возомнил себя крутым? Быстро ты! — развернулся Наруко и пронзил Имаизуми насмешливым взглядом. — Я стараюсь быть объективным, — резко ответил Имаизуми и положил мантию на полку в шкафчике. — Ты хочешь в этом году победить или как? — А ты развел панику раньше времени! — рявкнул Наруко, похоже начиная закипать. Черт, вообще-то, это сейчас было некстати. Слишком рано. — Нужно, чтобы ты сменил позицию, — спокойно сказал Имаизуми, глядя в свой шкафчик и не видя, какие эмоции появляются на лице Наруко. Наверняка это недоумение, а может, уже и злость. — Чего? На какую это позицию ты хочешь меня поставить? — громко и с возмущением спросил тот. — Третий охотник. — Чем тебя не устраивает моя игра загонщиком? Хочешь сказать, я недостаточно стараюсь? — Нет, — возразил Имаизуми и шагнул к Наруко, чтобы в следующий момент зажать его у окна и наклониться к лицу. — Я бы тебе и слова и не сказал, если бы у нас был Онода. Он вытянет игру, но что, если игру придется вытягивать только с помощью квоффла? — А я тут при чем? Я не охотник! — ответил Наруко, глядя в глаза. — У нас нет другого. — Так найди, черт возьми! Это твоя задача — выбирать претендентов! — И я выбрал. — Я свою кандидатуру не предлагал! Кто будет загонщиками? — Данчику. И твой брат. — О да? — практически расхохотался Наруко. — Так тебе не нужны отборочные, Шунске? Они будут лишь формальностью, потому что ты уже все на хрен решил! Так может, сразу сказать об этом всем? Шинго еще даже не начинал настоящие тренировки, и у Данчику не так много опыта, чтобы он справлялся один! Если мы не будем мешать другой команде бладжерами, они будут постоянно забивать! — Не будут, — ответил Имаизуми. — Я оставлю Кабураги у наших колец — он отлично перехватывает чужие пасы, если это понадобится, но квоффл… он будет у нас практически постоянно. Ты будешь забивать. Но Наруко снова издал полузадушенный смешок и оттолкнул Имаизуми от себя. — В твоих мечтах, Шустряк, может, я и позабиваю на реальном матче. — Я умею следить за тобой, даже когда не смотрю прямо на тебя, — признался Имаизуми. Он надеялся, что до этого не дойдет, но пришлось выкладывать все. — Я должен воспринимать это как комплимент? — приподнял бровь Наруко, но в его глазах все же мелькнул интерес. — Я хочу использовать тебя, мою личную одержимость, на поле боя. Я смогу отдавать тебе пас, перед этим забросив квоффл в одно из колец. Если ты будешь с противоположной стороны от меня и отправишься ловить и забивать снова сразу после того, как я покину штрафную зону. Наруко удивленно моргнул, похоже ничего не понимая, но спустя пару секунд в его глазах мелькнуло озарение. — Прикольно, если получится, — успокоился он. — Но… разве ты не можешь провернуть это с кем угодно? Возьми Кабу, а в защите оставь нового охотника. — У меня будет больше шансов сделать это, если со мной в паре будешь ты, — вздохнул Имаизуми. — Мы тренируемся вместе с самого начала. Я привык к тебе больше, чем к кому-либо. — Ооу, это так мило, Шустряк, — издевательски протянул Наруко и, шагнув к Имаизуми, вывел на его груди указательным пальцем какой-то символ. — Ты такой беспомощный. Ничего без меня не можешь. — Да, — сказал Имаизуми, чувствуя, что будет ненавидеть себя за это согласие. — Я без тебя ничего не могу. Доволен? — Наверное, — неоднозначно ответил Наруко, хотя его настроение явно улучшилось. Закончить разговор не получилось, так как в раздевалке появились и остальные участники команды, пришедшие на тренировку. Имаизуми не знал, что Наруко думает теперь по поводу сказанного, но приятно удивился, когда тот остался в группе ребят, которые выполняли индивидуальные упражнения для охотников. Дурацкую улыбку после этого скрыть было очень трудно и стало еще труднее, когда Наруко сделал первые успехи в практике финтов. Имаизуми заканчивал тренировку воспрянув духом, и почему-то ему казалось, что все обязательно получится. Пока мальчики переодевались, шумно обсуждая каждый свое, он сидел на скамейке возле своего шкафчика и изучал список всех пришедших, который составил в начале тренировки. На этот раз у них было немного больше участников, чем в прошлом году, но, присматриваясь к ним за эти два часа, Имаизуми лишь понял, что его ожидания оправдались и по-настоящему достойных игроков почти нет. Да уж, им с Наруко придется здорово постараться, если они собираются выигрывать матчи в нынешнем положении. Нельзя было тянуть — нужно начать отрабатывать их тактику уже со следующей тренировки, а в остальном заниматься, как и сегодня, по старой программе Тешимы. И даже если загадывать не хотелось, Имаизуми чувствовал, что не согласен терять чемпионский титул только потому, что сменится состав команды. Когда ушли все ребята и в помещении стало тихо, Имаизуми все еще сидел, погрузившись в заметки, оставленные ему Тешимой. Он начал раздумывать о том, что, может быть, стоит все-таки изменить программу для загонщиков, и совершенно не вспоминал о том, что даже не переоделся. Его отвлекло звучание своего имени над самым ухом, и на этот раз это заставило даже вздрогнуть. — Черт. Я думал, все ушли, — на автомате отодвинулся Имаизуми, глядя на улыбающееся лицо Наруко, который сидел, забравшись на скамейку с ногами. Он что, все это время был так близко? — Ага. Ты так увлекся, что я уже подумал: просидишь до отбоя. Такой серьезный и важный капитан. — Что с тобой такое, никак не пойму? — спросил Имаизуми, отложив пергаменты. — Осеннее обострение? — А что со мной? — ответил Наруко, будто не понимая. — Я — это просто я. — Ты вредничаешь больше, чем обычно, — заметил Имаизуми. — Ну так я соскучился. Мы весь август не виделись, — пожал плечами Наруко и лениво поднялся на ноги. Он успел хотя бы частично переодеться: снял защиту и мантию, оставшись в одних светлых брюках и футболке, — Имаизуми следовало взять с него пример. — И поэтому надо пытаться вывести меня из себя? — Я ведь понравился тебе именно таким образом? — спросил Наруко, глядя куда-то в противоположную стену. — Потому что выводил тебя из себя. — Нет, — усмехнулся Имаизуми. — Не совсем поэтому. С тобой я почувствовал себя не одиноким, вот и все. — А потом… мои услуги больше тебе не понадобятся? — Потом? — Когда мы все выпустимся, — тихо сказал Наруко, так и не обернувшись. Имаизуми не ответил. Точнее не мог, хотя так хотелось сказать, что Наруко нужен будет ему всегда, что он незаменим, но разве… имел он право говорить это теперь? — Два года пройдут незаметно, Шустряк, — вдруг добавил Наруко. — Как и предыдущие пять лет. Он молча забрал свою мантию и уже сделал шаг в сторону двери, чтобы взять метлу у стены и уйти, но Имаизуми не смог его отпустить. Вскочил со скамейки и позвал, заставив остановиться. — Я… я не… — Что? — спросил Наруко, развернувшись. — Не уходи, — сказал Имаизуми, опуская глаза и чувствуя себя самым жалким слабаком в мире. Он не должен был поддаваться этому. Не должен был просить его остаться. Только не для того, чтобы потом причинить и ему, и себе больше боли. Но Наруко послушал его. Он передумал. Подошел обратно, бросил мантию на скамейку, а потом пнул эту скамейку ногой, заставив ее с грохотом отъехать назад и врезаться в шкафчики. — Красное, — сказал Наруко, напирая, пока Имаизуми не вжался спиной в собственную дверку. — Не снимай это. Не снимай никогда. Последнюю фразу Наруко сказал, шепча куда-то в шею. От его теплого дыхания бросило в дрожь, Имаизуми закрыл глаза, игнорируя неудобное положение и то, как почти болезненно край скамейки впивался в икры, — все это в один момент стало неважным, потому что он снова безостановочно и бессильно падал. И как он должен был все это закончить? Пока Наруко касался губами возле ворота кофты, пока его ладонь настойчиво скользила по груди, спускаясь ниже, сделать что-то подобное было невозможно, немыслимо. Хотелось только одного: беспрекословно подчиняться, уступать, позволять. Имаизуми никогда не думал, что будет испытывать такие чувства. Он никогда не думал, что будет испытывать это к Наруко. К тому, с кем он всегда спорил, кому не желал проигрывать ни в чем. Но именно сейчас он снова был на стороне проигравших. И даже почти не хотел жалеть об этом. — Эй, Наруко, — с усмешкой позвал Имаизуми, когда Наруко вжался в его бедро своими, заставляя почувствовать эрекцию. — Что тебя возбудило на этот раз? Я или квиддичная форма? — Дурак, — усмехнулся Наруко и потянул к себе за ворот. — Ты в квиддичной форме. Имаизуми наклонился к нему, чтобы позволить встретиться их губам, поцеловал жадно и грубо, обняв Наруко за спину одной рукой. — Ты ведь это не серьезно? Кто-нибудь может вернуться. — Да насрать. — Ты уверен, что тебе насрать? — улыбнулся Имаизуми, едва сдерживаясь от смешка. Вся эта ситуация и то, как Наруко тянулся к его губам, привстав на носочки, было действительно забавным, даже если и опасным в какой-то степени. — А ты уверен, что я шутил, когда сказал по поводу шалостей в раздевалке? Не выдержав, Имаизуми все же тихо засмеялся. Наверное, впервые за долгое время. — Перестань. От меня воняет, и мне нужно сходить в душ. — Немного соленый, ага, — согласился Наруко, тем не менее вцепившись мертвой хваткой, когда Имаизуми попытался подвинуться вперед. — Как карамель. — Да ну тебя. — Имаизуми подавил новый смешок. — Отпусти. — Не могу, пока у меня эта… проблема, — ответил Наруко, уткнувшись лицом в шею и снова опаляя своим дыханием, которое стало еще чаще. Имаизуми вздохнул и, недолго думая, схватил Наруко за талию, чтобы поднять и поставить на скамейку. Они поменялись местами, Наруко удивленно моргнул от резкой смены положения. Теперь он был почти на одном уровне с Имаизуми. Даже немного выше на этой скамейке. — Что ты… — Ты мелкий, — ответил Имаизуми, потеревшись носом о щеку Наруко. — Мне до тебя тянуться неудобно. — Э… — еще не поняв, протянул Наруко, но быстро заткнулся, когда Имаизуми проник пальцами под ткань брюк и проскользил по низу спины. — Да. Ладно, — сказал Наруко, вжавшись лицом в его плечо, и сам опустил руку вниз, чтобы расстегнуть пуговицы на штанах. Ну и отлично — в игре мы будем действовать как единое целое, — подумал Имаизуми и усмехнулся своим неуместным мыслям. Его рука быстро нашла верный путь и оказалась в боксерах Наруко уже через несколько секунд. Практически не чувствуя смущения, Имаизуми был готов решить «проблему», раз уж ему так горячо намекали на ее решение, и он и сам начал заводиться только от одного туманного осознания своих действий. Хорошо, что Наруко потребовалось немного. Пара минут неумелых движений, крепко сжатые пальцы на члене — и он глухо застонал, кончая. Если бы это продлилось хоть на секунду дольше, Имаизуми начал бы просить о том же самом. Ему, на самом деле, удалось сдержаться только чудом. Когда он опустил Наруко обратно на пол, пришлось наклоняться, чтобы отодвинуть скамейку, потому что она перекрыла доступ к шкафчику. Имаизуми доставал свою палочку молча. Так же молча применял очищающее заклинание, но когда обернулся к Наруко, тот, все еще краснея, поднял ладонь, показывая, что у него все в порядке. Он застегнул штаны и сел на скамейку, прижимая к пылающим щекам ладони. Имаизуми посмотрел на него с мягкой улыбкой и почти сказал: «Я люблю тебя». Я люблю тебя. Три слова — и бесконечный океан боли. — Как думаешь, Сакамичи еще может вернуться в команду? — спросил Имаизуми, отвернувшись к окну. — А? — с недоумением откликнулся Наруко. — Почему ты спрашиваешь? Он ясно дал понять, что не хотел играть еще в прошлом году. — Да, но все же… — Ну… — задумчиво протянул Наруко и, похоже, стукнулся затылком о шкафчик. — Может быть, если пойдет Манами. — Манами? Но ему… — обернулся Имаизуми. — Да, там херня какая-то на четвертом курсе случилась, — согласился Наруко. — То ли он специально дал Сакамичи победить, то ли не знаю, но про квиддич я не хочу с ними разговаривать. Если ты не забыл, Сакамичи чуть не погиб в тот день. Вряд ли у них остались теплые воспоминания. — Да, наверное, — согласился Имаизуми, опуская взгляд. — Оставь ты их, — посоветовал Наруко. — Справимся и без Сакамичи, ему и так хреново пришлось. Кто знает — может, это его последний шанс прожить хотя бы какое-то время спокойно с тем… с тем, кого он любит. Прикусив губу, Имаизуми промолчал и все-таки стащил через голову красную спортивную мантию. — Ты прав, давай постараемся, — сказал он, понимая, что обязан ответить именно так. Им нужно было справляться без Оноды. Нужно было дать ему возможность на спокойную жизнь без нервотрепки с квиддичем, и Имаизуми должен был заставить себя принять это как неоспоримую истину. Даже если сделать это казалось практически невыполнимой задачей.