Часть 1
16 июля 2019 г., 12:00
Примечания:
update от 2022: прошу не романтизировать подобные отношения. они, очевидно, нездоровые
1.
Чимин выбрал лучший бар в Сеуле для их первой встречи. Он сидел позади, в самом углу, где было меньше всего шансов оказаться замеченным, и оделся небрежнее, чем в студенческие годы. Ему в первый раз доводилось делать что-то подобное, рискованное. Но сердце трепетало в ожидании, голова создавала сотни картин, и интерес возрастал ежесекундно. Одна мысль об опасности вызывала азарт.
Необходимость найти сахарного малыша пришла в тот момент, когда он увидел своих друзей. Девушки, окружающие их, составляли одиноким бизнесменам компанию, занимались с ними сексом, у друзей Чимина был человек, на которого они могли тратить деньги, а не просто оставлять их бесхозной кучкой бумаги на банковских счетах. Чимин хотел того же.
Безусловно, он понимал, что не может такие отношения выставить напоказ, хвастаться своим малышом, как друзья. Для богатых некая норма — обеспечивать кого-то, но речь шла именно о девушках. Чимин не искал девушку, Корея открыта и для гомосексуальных сахарных папочек.
Он оставил заявку на специализированном сайте и получил немереное количество ответов от десятков людей, с абсолютно разной внешностью и разного возраста, но только один человек заинтересовал его. Парень, предположительно девятнадцати лет (Чимину стоило взглянуть на его ID, чтобы убедиться). Парень, который был чертовски обворожителен, манящий чертами лица, подобными кукольным, с нежной кожей и прелестными розовыми губами. Он был восхитителен, поэтому Чимин назначил встречу.
— Мне нужно взглянуть на банковские выписки, — первое, что слетело с губ Юнги. Его голос оказался более глубоким, но ровным, бархатистым и сексуальным.
— Сначала покажи мне свой ID, — Чимин расслабленно откинулся на спинку кожаного стула и поставил бокал шампанского, находившегося в его руке, обратно на стол.
Юнги демонстративно скрестил руки на груди и наклонился вперед:
— Ты первый.
Чимин передал ему небольшую карточку со своей фотографией, именем, датой рождения, номером ID и статусом. Парень разглядывал её довольно-таки долго, держа близко к лицу, перечитывал снова и снова.
— Эта карточка подделка, — изрек он, свирепо посмотрев на Чимина. — Генеральные директора старые и толстые. Ты априори не можешь быть им. Подделка.
Чимин принял это за своего рода комплимент, пусть и странный. Но не собирался спорить. Просто достал водительское удостоверение и отдал парню. — Если ты все ещё не веришь мне, почему бы тебе не прийти в торговый центр в среду? В десять часов. Убедишься, — растянул уголки рта.
— Я верю тебе, — прошептал Юнги. Лёгкая улыбка заиграла на его лице, почти ухмылка, когда он засунул руку в карман и показал Чимину свой ID, права и паспорт.
Юнги, к счастью, был того возраста, о котором заявлял.
— Итак, банковские выписки… Мне все ещё нужно посмотреть на них. Ты можешь быть генеральным директором, но, исходя из всех возможных обстоятельств, оказаться банкротом.
— Стал бы я искать себе малыша, будучи банкротом? — усмехнулся Чимин.
Юнги даже не моргнул.
— У меня нет их с собой, — объяснил он предельно честно, — зачем кому-то всюду таскать их?
— Все в порядке, — смягчился парень. Улыбнулся, и Чимин поразился чистоте представшей красоты. Юнги порылся в кармане, вытащил аккуратно сложенный лист бумаги и раскрыл его. — Это мои банковские реквизиты. Переведи пять миллионов вон на мой аккаунт.
Чимин захлопал глазами в неверии. Растущее возмущение и комичность диалога слились воедино, давая жуткую комбинацию. Они не успели поговорить толком. Встретились пару секунд назад, а этот ребенок уже требует денег. — Могу я сначала познакомиться с тобой?
Юнги моргнул, дважды. Затем поднялся и прихватил сумку, открыто демонстрируя своё намерение уйти.
— Куда ты собрался? — Чимин резко выпрямился.
— Я не работаю с теми, кто бессмысленно тратит моё время, — пробормотал он, лениво обернувшись.
А Чимин не мог полностью поверить в сложившуюся ситуацию. Не мог поверить в то, что этот ребенок такой избалованный наглец. Юнги, вероятно, некогда был богатым мальчиком, от которого за безграничную жадность отреклись родители. К слову, он уже уходил.
— Подожди!
Юнги взглянул на него, не показывая и малейшей заинтересованности.
— Пять миллионов вон говоришь? — Чимин вздохнул тяжко и рукой нырнул за телефоном.
Парень кивнул и вернулся на свое место.
Они знали друг друга не больше десяти минут, а Чимин вынужденно наблюдал за тем, как Юнги тратил каждую вону прямо на его глазах.
⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰
2. Юнги отличался от остальных малышей. Друзья всегда рассказывали о своих, требовательных и обаятельных, которые легко добивались желаемого, были хороши в постели, и, конечно, в Юнги было всё это, но… Он не такой покорный, как они. Доминирующий и властвующий Юнги — не худшее, что случалось с Чимином, он даже любил его такого в постели. С удовольствием наблюдал, как парень скачет на члене с запрокинутой головой, стекающими каплями пота и опухшими от поцелуев губами. Невероятное зрелище. Он выполнял просьбы Юнги безукоризненно, обычно что-то простое: «быстрее» или «сильнее», иногда более специфическое, и по какой-то причине, всегда больше фокусировался на том, как довести до оргазма Юнги, нежели себя. Не то, на чём обычно сосредоточены сахарные папочки. Однако доминирование Юнги не всегда настолько прекрасно. Чимин недоумевающе уставился на наручники, болтающиеся меж длинных пальцев. Металлические, с розовым мехом. Юнги держал ключик в руке. — Папочка, мы можем их использовать? — захлопал ресницами, что осталось незамеченным. Глаза Чимина были прикованы к шикарной фигуре парня, его маленькому животику, небольшому гладкому члену и роскошным тощим ногам, слегка скрещенным в коленях. Как Чимин мог ответить отказом? Всё начиналось хорошо. Юнги приковал руки парня к кровати и разместил свои ноги так, что уселся между чужих. Чимин терялся в щекотных, но приятных прикосновениях пальцев, выводящих круги и прочие фигуры на груди, и ощущении горячего влажного рта, накрывающего его член по-блядски восхитительно. Он хотел вплести руки в волосы Юнги, схватить и насадить вниз по стволу, но наручники останавливали, и таилось острое желание избавиться от них. Вместо этого Чимин поддался бедрами вверх, Юнги уловил намёк и, не разрывая зрительного контакта, заглотил глубже. Немного поперхнулся, глаза заслезились, но все равно продолжал, заставляя Чимина в который раз откидывать голову на подушки и материться. Всё начиналось хорошо, а закончилось отвратительно, потому что Юнги тщательно приближал его к разрядке, но внезапно остановился. Парень отстранился и ухмыльнулся, вытер губы предплечьем, пока Чимин почти задыхался, елозя бедрами по постели. — Ч-что ты делаешь? — распахнул он глаза. Член пульсировал болезненно. — Пока не знаю, — сидел Юнги и посмеивался. — Вау, мгновение — и ты бы кончил с такой силой, — дразнил. Чимин захныкал, с ужасом смотрел на то, как Юнги поднялся с кровати, направляясь к двери. — А-ах! Сними с меня наручники! — кричал он, но Юнги лишь усмехнулся и вышел. Чимин продолжал повышать голос, пытаясь уговорить парня вернуться, запугивал пустыми угрозами, но это не работало, потому что Юнги не боялся. Это одна из причин, по которой он оставил Чимина прикованным к кровати, неудовлетворенным, пока сам расхаживал полностью голым по дому. Мысль, что садовник увидит Чимина в окне, приводила в неимоверный ужас. Юнги вернулся через полтора часа и пахнул, как все одеколоны вместе взятые, он был одет в любимый галстук и костюм Чимина, наугад выбранную коллекцию ювелирных украшений, включая его любимые кольца. — Теперь я выгляжу как генеральный директор, папочка? — спросил невинно, будто не замечая, как Чимин медленно вскипал в паре метров от него. — Юнги, блядь, подойди сюда и сними с меня эти ебучие наручники, — голос стал холодным и резким, но тот только нахально улыбался. Забрался на кровать и оседлал Чимина, вопреки всем протестам и «не смей сидеть в этом костюме на мне», поудобнее устроился на мягких, но грязных бедрах. Чимин содрогался, потому что костюм был таким дорогим, сшитым специально по заказу, и сейчас он покрылся предъэякулятом и слюнями Юнги. Сильнее напугался Чимин, когда Юнги расстегнул брюки и достал член, размазав сочащуюся смазку по ткани изнутри. Снова ухмыльнулся, пока Чимин умолял глазами и беспорядочно тараторил: «Нет, нет, нет, только не в этом костюме! Юнги, не делай этого, блядь!» Но Юнги было плевать. Он принялся надрачивать себе, громко стонать и хрипло выдыхать, а Чимин безуспешно дергал руками, стараясь освободиться. При нормальных обстоятельствах это было бы безумно сексуально, но только не когда его малыш в костюме, сшитым вручную известным итальянским дизайнером за двадцать пять миллионов вон. — Юнги, пожалуйста, Юнги! Просто сними этот дурацкий костюм, повесь его, и я не буду злиться! Пожалуйста! Блядь! Юнги, просто сними его! Я не буду злиться, просто сними и возвращайся! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не в этом костюме! Ухмылка Юнги источала садизм. Юнги был на грани, всё тело мелко задрожало, и тогда отчаяние Чимина достигло пика. — Кончи на меня, блядь, пожалуйста! — вышло даже не сексуально, без особого желания, но на все сто процентов не означало «кончи на мой костюм». И Юнги, казалось, понимал, потому что кончил со слабой улыбкой, направляя член таким образом, чтобы брызнуло по всему костюму. Капли беловатой жидкости стекали по ткани, пачкая и портя ее. Чимин был сокрушён.⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰
3. Совещания — самая нелюбимая вещь Чимина как исполнительного директора. Они были необходимы для развития компании, и директор обязан знать, как продвигаются дела, как тратятся деньги, все о прибыли и убытках, но это пиздец скучно. И Чимин пожалел, что рассказал об этом Юнги. Быть генеральным директором — значит иметь привилегии, в том числе быть единственным, кому позволено использовать телефон во время совещания. Он делал это нечасто, только проверял почту или записывал мысли, посетившие голову. В конце концов, могла произойти непредвиденная ситуация, требующая мгновенного решения. Однако никакой непредвиденной ситуации не могло случиться. Особенно после того, как он встретил Юнги. Тот постоянно писал на совещаниях. Он знал, что Чимин занят, но его это не волновало. В большинстве своем Юнги присылал простые смс-ки, писал, что скучно, что он хотел встретиться и потусоваться вместе. Чимин игнорировал и отвечал только после завершения мероприятия. Временами Юнги становился храбрее и писал, как сильно возбужден или как сильно хотел почувствовать язык Чимина между своих бедер, заставляя сердце биться быстрее, потеть своего папочку и пить воду чаще обычного. Но в этот раз Юнги превзошел сам себя. Телефон завибрировал, и Чимин догадывался из-за кого. Но все равно проверял, мало ли что-то действительно серьезное, в худшем случае ожидал очередное смс от настырного Юнги. Но нет, перед ним предстало изображение с полностью обнаженным парнем, если не считать пары белых чулочков, которые так феерично смотрелись на ногах, и кончик белоснежного хвоста, расположившегося аккурат рядом с ними. Чимин завис, надолго завис, и одному из участников встречи пришлось наклониться и спросить, всё ли в порядке. — Н-ничего не случилось. Почему что-то должно было случиться? — заблокировал телефон Чимин и положил обратно на стол. Фото до сих пор стояло перед глазами. — Вы выглядите немного взволнованным, вот и все, — сотрудник вежливо улыбнулся. Чимин определенно взволнован. Посыпалось еще больше фотографий. Чимин не понимал, почему продолжал их смотреть, но его не могли осуждать, ведь ситуации бывали разные. И, честно говоря, он ждал каждой новой фотографии. Все они разнообразны, некоторые демонстрировали лицо, заколку на кошачьих ушах в тон волос, кожаный ошейник, обрамляющий шею, розовый язычок, проскальзывающий между влажных губ. Некоторые — парня спереди, лежащего на кровати Чимина, его раздвинутые ноги и небольшой милый член, покоившийся на животе, так и напрашивающийся, чтобы его коснулись. Но худшее, самое эффектное изображение — это фотография мягкой круглой попы Юнги. Он то наклонялся, то приподымал хвост, показывая Чимину капающую смазку и поблескивающие от неё бедра, его ягодицы приобрели красный оттенок, контрастировали на фоне остальной кожи. Чимин стонал, представляя, как Юнги отшлёпал сам себя. Ему оставалось полтора часа до завершения совещания и двадцать минут до дома, болезненно пройти через все эти испытания. Юнги не остановится. Он отошлёт десятки фото, где играет с собой, и не удивит папочку, когда отправит фото, где покрыт собственной спермой. Это первое совещание, которое Чимин провел, пытаясь скрыть свой стояк.⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰
4. — Чимин-а… Чимин оторвался от ноутбука, хмуро взглянув в сторону парня из-под сверкнувших в свету очков. Как смел Юнги обращаться к нему неформально, зная их разницу в возрасте? Они находились в комнате с бассейном после долгих уговоров Юнги оказаться здесь. Он опирался руками на бортик, смотрел по сторонам из-под влажных длинных ресниц. Чимин хотел бы присоединиться, да работа не позволяла, потому он сидел рядом с бассейном на шезлонге, временами поглядывая на плавающего парня. — Мы делали проект в школе, который должны были защитить вчера, — сказал Юнги, дрыгая ногами в воде. Чимин всё-таки ждал продолжения истории. Хотя почему его вообще это волновало? Юнги молчал. — И что дальше? — Я не сделал его, — усмехнулся он. — Почему? — без особого интереса уточнил Чимин, возвращаясь к работе за ноутбуком. Юнги вскарабкался на поплавок, материал проскрипел от соприкосновения с кожей. Чимин мельком глянул на обнаженного парня с мягким членом, ноги и руки которого частично оставались в воде, прежде чем отвести взгляд обратно к экрану. Ему нужно обязательно закончить работу. — Я не сдал. Они завалили меня. Если они завалят меня окончательно, то я не смогу окончить учебу. — Так сделай проект и сдай его позже, — предложил Чимин, не поднимая глаз. — Они не позволят. Да и я не хочу делать этот тупой проект в принципе. Чимин вздохнул. Как Юнги может закончить учебу с таким ужасным отношением к ней? — Университет — это не всегда безграничное веселье, ты должен трудиться для получения высшего образования, — твердо произнес он, чтобы слова дошли неискаженными до собеседника. — Это то, что сказал бы типичный генеральный директор компании. — Потому что я усердно работал, чтобы стать тем, кем являюсь, — голос звучал усталым и равнодушным. — Я не собираюсь делать проект, но я должен все сдать. — Так что? Ты собираешься дать взятку профессору? — спросил он, ведь его иначе не оставят в покое. Коррупция есть везде, люди дают взятки, и это работает. — Сколько тебе нужно? Юнги молчал долго, а Чимин наблюдал, как удобно тот устроился на поплавке, расслабившись. Позже глаза их столкнулись, и только тогда Юнги продолжил: — Не совсем… Я уже пытался. Я предложил ему двадцать миллионов вон. Неплохая сделка же, верно? Чимин кивнул. — Но он сказал «нет». Он не хочет рисковать своей работой из-за меня. Это же глупо! — на последних словах он вскрикнул и нахмурился как-то обиженно по-детски. — Это жизнь. — Но потом я подумал… — Юнги понизил голос, становившийся более озорным. Чимин же гадал, что ему пришло в голову на этот раз. — Я всего лишь студент. Результат будет другим, если кто-то более важный предложит взятку, — глаза парня игриво засияли, — кто-то такой же важный, как… генеральный директор огромной компании. — Нет, — ответ был суровым и окончательным. Как Юнги вообще мог просить о подобном? Он знал, как это рискованно? Сделать подобное — поставить все деньги в казино, зная о мухлеже соперника. Иначе зачем еще генеральному директору подкупать профессора ради выпуска одного из студентов? Нет, абсолютно точно нет. Юнги запыхтел, скрещивая руки на груди, когда Чимин отвернулся к ноутбуку. — Все нормально, — в издевке пробормотал он, — у меня есть идея для проекта. Я могу отправить её завтра. Чимин не отвлекался. Что бы там ни было, ему же лучше. Необязательно уточнять детали. — Это видео-проект. Я снял его сам, — Юнги словно не замечал пропавший интерес у Чимина. — М? Молодец. — Да. Хочешь узнать, о чём он? — голос парня заставил Чимина ощутить тревогу. — Видео обо мне и парне, который выглядит в точности, как ты, и говорит твоим голосом. У Чимина, казалось, вышел весь воздух из легких в одночасье. — Хочешь знать, что мы там делаем? — Юнги усмехался, показывая свои жемчужно-белые зубы, говорил медленно, дразняще медленно. — Парень, выглядящий, как ты, и имеющий такой же голос, прижимает меня к кровати и трахает своим большим членом, трахает до тех пор, пока я не начинаю кричать от удовольствия, и в конце наполняет меня своей спермой, — он оттянул губу зубами игриво, — это адское зрелище. Как думаешь, потянет на пятерку? Сердце Чимина остановилось, руки сразил тремор, и он завис. По игривой улыбке Юнги было понятно, что тот шутил, что это пустые угрозы, но он не мог рисковать. Юнги принес камеру около двух недель назад, невинно спросив, можно ли снять себя и своего папочку, чтобы посмотреть позже, а Чимин по глупости согласился. В то время он решил, что это отличная идея, необычная, и с нетерпением ждал, когда уже посмотрит отснятое. Он должен был помнить, что Юнги чертов негодник, и имеет скрытый мотив. Он видел фильм, шедший около часа, где Чимин делал минет, вжимая Юнги в матрас. Громко, грязно и отвратительно. Юнги просил, а Чимин выполнял, касаясь губами его члена. Ни за что на свете он не даст кому-то увидеть это. На следующий день Чимин впервые увиделся с профессором. Это обошлось ему почти в миллиард вон: двести за взятку и восемьсот, чтобы видео не оказалось у прессы. С этого дня он осознал, что Юнги выполняет свои обещания.⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰
5. Чимин открыл глаза из-за вибрации телефона. Он чувствовал себя истощённым, эмоционально и физически, после нескольких часов умопомрачительного секса. Чимин кончил четыре раза. Может, больше — не помнил. Он оглянулся, но вторая половина кровати пустовала тоскливо, Юнги всегда её покидал. Редко оставался и то до тех пор, пока Чимин не засыпал, а потом уходил и тратил деньги с кредитных карточек, что для него не проблематично. Однако Чимину нравилось, когда Юнги по какой-то причине оставался с ним. Человека, звонившему его, звали Намджун, менеджер, и Чимин заволновался, потому что был час ночи. По какому поводу понадобилось звонить в столь позднее время? — Прошу прощение за то, что разбудил вас, но это очень срочно. — Что случилось? — Чимин сел на край кровати, стараясь не застонать в голос. Его мозг разрывался от вариантов. Почти все связаны с Юнги. Кто-то узнал о нём? Узнали ли они, что генеральный директор самой популярной сети торговых центров в мире завел себе сахарного малыша? В добавок ко всему — парня? Даже мысль о скандале такого рода приводила его в ужас. — Произошел взлом в вашем доме в Чеджу. Один из соседей сообщает об этом. По всей видимости у каких-то студентов там была вечеринка, но я не в курсе подробностей. — Серьезно? Их арестовали? — Да, они сейчас в полицейском участке, и полиция хочет, чтобы мы прибыли туда, как можно скорее. — Что насчет прессы? — Чимин слез с кровати, отыскивая нижнее белье на полу. — Пока ничего такого. Мы стараемся вести себя тихо, их легко подкупить, так что нет причин беспокоиться. — Хорошо. Тогда встретимся в аэропорту, — волнение выдавала дрожь в голосе. — Самолёт скоро будет готов, — прогудел в трубке Намджун. На этих словах Чимин повесил трубку и поспешил к шкафу за одеждой. Какого хера какие-то студенты пробрались к нему в дом и насколько колоссальный ущерб нанесли? Чимин оделся во всё черное, натянул маску с очками и кепку. Меньше всего ему хотелось, чтобы пресса узнала об этом. И, взглянув на себя в зеркале в последний раз, определяя насколько он неузнаваем, Чимин поторопился к двери и потянулся за ключами. Только их там не было. Он посмотрел на пустую фарфоровую чашу, где обычно хранил ключи, и внезапно всё обрело смысл. Мин Юнги. Мин Юнги украл ключи. Целую связку ключей. Чимин выскользнул на улицу, с облегчением вздыхая, потому что машина стояла на месте. Какой бы возник скандал, если кто-нибудь бы увидел Юнги в его машине. И тут до него дошло, что Юнги в его доме. Он не взламывал ничего, он преспокойно открыл дверь ключом. А полиция нашла у него эти ключи. Как он это, блядь, объяснит? Теперь всё точно кончено, он уверен в этом. Трясущимися пальцами Чимин набрал Намджуну с просьбой подвезти до аэропорта под предлогом того, что его машина сломана. Никто, даже его менеджер, не должен узнать о Юнги. Все изменилось в самолете. Чимин сдался и рассказал обо всем Намджуну, о том, что у него есть сахарный малыш, что Юнги — избалованный идиот, думающий, что ему всё сойдет с рук. Признался, что напуган, что это абсолютно точно конец всего. Полиция спросит откуда у Юнги ключи, это просочится в СМИ, все начнут говорить об этом. И всё будет кончено. Его карьера, его отношения с Юнги, его жизнь. Намджун на удивление оставался спокойным, просил не волноваться, и говорил, что, если Чимин зайдет весь на иголках, то пазл сложится воедино только быстрее. Чимин понимал, что тот прав. Ему сказали отрицать, что он знает Юнги, не пересекаться глазами, привлечь его к ответственности, если до этого дойдет. Ужасающая мысль засела в подсознании, сильно раня его, — Чимин не мог так поступить с Юнги. К счастью, все обошлось. Юнги — тот еще негодник, но не глупый. Он солгал полиции, что нашел запасной ключ под цветочным горшком рядом с дверью, и ключи не отыскали при нём. Чимин не настолько глупый, чтобы прятать запасной ключ таким образом, но лучше пусть полиция отчитает его за глупость, чем узнает правду. — Вы собираетесь выдвигать обвинения? — уточнил один из полицейских. Чимин задумался на долю секунды. Он был неимоверно зол на Юнги, просто кипел, но не мог довести его до суда, выдвигая обвинения против. Откровенно, Чимин принял решение, что вытащит парня, еще когда шёл в участок. Но была одна проблема. Если он вытащит только Юнги, то это будет слишком подозрительно. — Нет, этого достаточно. Все мы совершали глупые поступки, когда учились, верно? — он попытался выдавить улыбку, далось с трудом. — Сколько я должен, чтобы освободить всех? — Сто тридцать пять студентов, по четыреста тысяч за каждого, так что… — офицер достал калькулятор, тыкая по кнопкам, — пятьдесят четыре миллиона вон. Чимин невъебически ненавидел Юнги. Он ждал на улице, пока не увидел парня, вышедшего в целости и сохранности. Юнги был с кучей своих друзей, посмотрел в сторону папочки с ухмылкой. Чимин разрывался от гнева, ему хотелось подойти, выхватить того и наорать на него, да погромче, чтобы пристыдить. Но вместо этого он просто громко хлопнул дверцей машины, залезая внутрь. С Юнги все хорошо, это радовало, но все полыхало внутри. — Ты вообще, блядь, думаешь, что делаешь? — кричал Чимин, бросившись к Юнги, остервенело вцепился в руку и выхватил у него ключи. Юнги просто улыбался. — Ты мог разрушить всё, ты понимаешь? Что, если бы тебя спросили друзья, кому принадлежат ключи? Хм? Или если бы они проверили? Ты понимаешь, насколько это тупо? — Расслабься, — но Чимин покраснел сильнее, — я сказал им, что это мои ключи, и они больше не задавали вопросов. Никто ничего не подозревал. — А что если бы они задавали? Что если бы твои друзья что-то заподозрили? — голос становился громче и свирепее. Юнги даже не моргнул. Такая реакция Юнги почти пугала. Так они ссорились час, и когда поднимались по лестнице вверх, и когда срывали одежду, но после выпустили весь свой гнев в животном, грубом сексе, и их возмущения полностью растворились в тепле тел друг друга.⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰
+1 Чимин поднял глаза, когда в дверь его кабинета постучались. — Зайдите. Он ожидал, что зайдет сотрудник или его друг. Но даже не думал, что на цыпочках в помещение робко проберется Юнги, с интересом осматривая кабинет и запоминая детали. Сердце Чимина сделало кульбит. — Господи, Юнги! — вскрикнул он, быстро поднимаясь с места, и спешно закрыл жалюзи. — Какого хера ты здесь делаешь? Кто-нибудь видел тебя? Юнги покачал головой. — Никого не было на ресепшн, поэтому я просто прокрался внутрь. Твое имя было на двери. И я смог увидеть тебя здесь, — он схватил табличку с именем Чимина со стола, пробегая по ней глазами. Чимин запер дверь и выглянул в щель в жалюзи — искал кого-нибудь, кто мог увидеть их. Коридор пуст, к счастью. — Что ты здесь делаешь? — Я никогда до этого не видел тебя на работе, — Юнги улыбнулся, пока Чимин усаживался в кресло. Сам он сел напротив. — Потому что я генеральный директор, и если кто-то увидит тебя здесь, у нас будут проблемы, — пробурчал строго, — ты должен знать это. — Я просто хотел увидеть тебя на работе. Я никогда не был здесь, и мне было любопытно, — Юнги нахмурил брови. В такие моменты он напоминал ворчащего кота, но поддаваться не стоило. — Отлично, но я занят. — Я посижу здесь. Ты не заметишь моего пребывания. Я просто буду смотреть, — он захлопал ресницами, а Чимин закатил глаза. — Я занят. — Ты не заметишь меня, правда. — Юнги… — Что ты собираешься со мной делать? Позвонишь своему секретарю и заставишь выгнать? Как ты будешь объясняться? — Юнги снова уселся на стуле, и его игривая ухмылка вернулась. Чимин ненавидел, когда Юнги был прав, и ненавидел, что тот прекрасно знал это. Справедливости ради, Юнги молчал. Три минуты. Затем ему стало скучно. Он нашел кофемашину в углу кабинета и сделал свежий кофе себе и для Чимина. Парень отблагодарил его слабой улыбкой и жестом велел поставить кружку на стол, не отрываясь от бумаг. Юнги был недоволен отсутствием внимания. Всегда был. Он пытался добиться его всеми возможными способами: раздражающе лежал на диване вместе с ногами, пока Чимин не приказал ему их убрать; подбирал какие-то бумаги со стола, лежавшие вокруг, отказываясь прекращать их читать, пока Чимин не поднялся и не вырвал их; спрашивал про каждую из них «что это», как и почти про все предметы в этом кабинете. — Что тебе надо, Юнги? — в конце концов спросил Чимин, явно злясь. Юнги ухмыльнулся, обходя стол. Чимин чисто автоматически повернулся на кресле к нему лицом, сам не понимая зачем. — Не хочешь взять перерыв, папочка? — он забрался на колени, оседлав Чимина и поцеловав в губы, рукой он положил его ладонь на свои джинсы, чтобы тот почувствовал стояк сквозь грубую ткань. Разум Чимина затуманился, работа мгновенно вылетела из головы, вытесняясь зациклившимся Юнги, Юнги, Юнги. Парень производил на него такое впечатление. Как он мог отказать? Чимин понял, что секс в офисе — лучший секс. Ему безумно нравилось, но его сердце билось с бешеной скоростью, и он был начеку. Адреналин делал этот опыт более запоминающимся. Дело не только в Юнги, распластавшемся на столе, который насаживался на член Чимина и посасывал его пальцы, чтобы не шуметь, не только в ощущении сжимающихся стеночек парня на своем члене, но и в мысли, что их могли заметить. Могли увидеть его в брюках, спущенных до щиколоток, в расстегнутой рубашке, они могли увидеть его, когда он шлёпал своего малыша, они могли увидеть ерзающего Юнги, который находился в полном восторге от происходящего. По-хорошему, это должно напугать Чимина, но прямо сейчас он думал членом, а не головой, и эйфория накрыла его бесповоротно. Даже когда они закончили, и Чимин сел обратно в свое кресло, снова надел брюки, а Юнги вернулся к нему на колени, он чувствовал себя великолепно. Его малыш вновь натянул нижнее белье, но отказался одеваться полностью, вместо этого взял рубашку Чимина и накинул на себя. Она была великовата, и рукава доходили до кончиков пальцев, но Юнги радовался, к тому же ни одно сиденье не подходило так идеально, как колени папочки. Юнги улыбнулся и опоясал руками шею парня, укладывая голову в изгиб его шеи. За годы он сильно изменился, от холодного поначалу, занимающегося сексом и оставляющего одного, до остающегося почаще вместе, до чувствительного, даже в несексуальных отношениях с Чимином. Чимин сделал вывод, что его малыш нуждался во внимании, и был не против давать его. — Чего же ты хочешь в этот раз? — спросил Чимин, выводя пальцами узоры на тощих бедрах Юнги. — Ты опустошил очередную кредитку? — Нет, у меня ещё осталось двадцать миллионов вон, — Юнги откинулся назад и посмотрел на Чимина. — Тогда чего ты хочешь? — Я ничего не хочу, — пожал он плечами. — Я просто пришел увидеть тебя, потому что соскучился. Тебя не было всю неделю. — Ты скучал по мне? — переспросил Чимин. Это было впервые. Он уезжал в командировки и раньше, но Юнги никогда и дела не было до этого. Он никогда не говорил, что скучал. — Да, — Юнги игриво толкнул Чимина в плечо. — Не воспринимай это так серьезно. Я скучал по тебе не настолько сильно. Почему-то Чимин не верил. Он обвил руками талию Юнги и прижал к себе. — И все же… Ты проделал весь этот путь сюда, прямо в мой кабинет, чтобы увидеть меня. Ты мог просто подождать, когда я закончу работу. — Не мог, — с отвращением сморщил нос. — Мог. Я думаю, ты действительно скучал по мне. Сильно. — Нет, не мог. Я лишь сказал это, чтобы ты почувствовал себя лучше. Я не скучал по тебе. В этот раз ухмыльнулся Чимин. Юнги на все сто процентов лгал. Зачем ещё он пришел сюда, если ему ничего не нужно? Зачем ему говорить всё это? Он нежно прижал Юнги капельку ближе, так что губы оказались возле уха парня. — Я тоже скучал. Юнги буквально растворился в нём, утыкаясь носом в шею, и ничего больше не сказал. Он и не должен, Чимин и так, наконец, понял. Понял, почему Юнги стал податливее с годами, понял, почему Юнги вел себя как придурок так часто. Он проверял Чимина, его границы, наблюдал, как далеко может зайти, и откажутся ли от него. Это негласное правило: сахарные папочки не должны влюбляться в своих малышей. Вероятно, поэтому последние три года Чимин провел в отрицании очевидного. Только одна причина не давала ему бросить Юнги, несмотря на его поведение, приводящее в бешенство. Только одна причина, почему Чимин не избавился от него и не сменил на другого малыша, какого-нибудь более благодарного и послушного, и не такого своевольного. Возможно, он проводил слишком много времени с Юнги, но это не мешало ему думать, что правила созданы для того, чтобы их нарушать.
