Клубничное мороженое с привкусом логики

«Ненормально, когда ангел любит другого ангела. Любить демона вполне естественно, противоположности притягиваются и все такое, Она и думала, что пара-тройка подобных небесно-преисподнических контактов случится. Однако влюбиться ангелу в своего соратника — это просто неправильно. Следует разделять божественную любовь и любовь плотско-духовную. Ангел, всё-таки, всего лишь человек, который не обладает ни одним плохим качеством. Ну и имеет крылья, возможностей у него побольше, практически бессмертный, идеальный. Но всё-таки человек. Демон в свою очередь аналогичное создание, только противоположное по качествам. В этих созданиях просто нет ничего хорошего. Это и есть главное различие. То есть в итоге, контакт демона и ангела порождает новую сущность — обыкновенного человека… — думал Гавриил, пока Азирафаэль нежился в адском пламени. — Очень интересно. Увлекательно. Азирафаэль все делает правильно. Молодчина. Наверное». Чем больше Азирафаэль хихикал в пламени, тем короче становились мысли архистратига, убеждавшегося, что белокурый ангел (или уже человек) проживет ещё шесть-семь чудесных тысячелетий с Кроули, ни о чем не горюя. И ему будет хорошо. Потому что его жизнь наполнится всеми теми плохими качествами, которыми ангела по своей природе не обладают. «Ангелы, по существу, несчастные существа, — продолжил свою мысль Гавриил, не смотря на обомлевших приспешников. — Демонам намного легче. Легче быть плохим, чем идеально хорошим. Возьмём ту же Вельзевул. — архангел поморщился. — У нее была цель. И она ее добилась. Теперь она наслаждается. Чем я отличаюсь от нее? Если опустить факт моей печальной влюбленности, то, в принципе, ничем. Я тоже долго и упорно добивался своей цели. И даже сейчас у меня есть цель. Но я не могу наслаждаться своим положением. Потому что наслаждение может перерасти в блуд, жадность, тщеславие, — Гавриил мысленно загибал пальцы. — Ещё в высокомерие. Интересно, Вельзевул влюблена в кого-нибудь? Нет. Не влюблена. Демоны не могут любить». Азирафаэль совсем не горел. Он даже глазом не моргнул, а на его костюме не появилось и горстки пепла. «Однако в их ситуации любит Азирафаэль. Он отдает часть любви Кроули, а демон, в свою очередь, даёт ему наслаждение и так далее со всем плохим и хорошим. Минус на минус даёт плюс, — произнес громогласным голосом у себя в мыслях Гавриил и невольно ухмыльнулся. — А плюс на плюс ничего не дает. Это несправедливо. Она поступила несправедливо, сделав это логичным». *** Гавриил бежал по мощеной дорожке в парке, огибая детей, ловящих лягушек, выпрыгнувших после дождя. «Она несправедлива! — усомнился Гавриил в Господе Боге, — Какой смысл любить плохое? Сын Божий говорил любить друг друга, так почему я не могу любить ближнего своего Азирафаэля?» «Азирафаэль — не любой, — подсказал уж из травы. — Он ангел. Ангел, которому дали пламенный меч. Ангел, который без ума от демона. Он его правда любит. Ему этого, конечно, нельзя делать. Однако это «нельзя» довольно примитивное, такой запрет легко обойти. А ты, Гавриил, пытаешься обойти логику, Божественный Запрет». «И что мне делать?» — мысленно спросил Гавриил ужа, быстро передвигая ноги, подсознательно пытаясь убежать от змеи, но та неотступно ползла за ним, аккуратно уворачиваясь от детских ножек. — «Я же правда его люблю. Но он любит своего демона! А демон хуже меня, я уверен в этом! Однако я ни в коем случае не виню Азирафаэля…» «Винишь, — перебил мысль уж. — Ты винишь его за его счастье. Именно из-за этого ты пытался уничтожить его. За то, что Азирафаэль не любит себе подобных, за то что он логичен, как и ты, но может поступать как вздумается. А на предательство всем было плевать. Прощай ближнего своего или как там у вас?» Укор ужа резко прервался. Гавриил знал, что ужи не кусаются, поэтому быстро, придавил каблуком сначала хвост змеи, а потом наступил носком ботинка на чёрную голову. Гавриил глубоко вдохнул носом свежий весенний воздух и второй ногой придавил жабу, сидящую около ужа в позе «я тут совершенно случайно». В архангельские уши лились счастливые крики детей, треск машины, делающей сладкую вату, поцелуи на лавочке, игра бродячих музыкантов, шелест листьев… Всего один омерзительный звук портил утопическую картину. Архангел со всего размаха ударил по клубничному мороженому в рожке, и муха, сидевшая на нем, упала на дорожку замертво. Гавриил лучезарно улыбнулся ошарашенному белокурому мальчику, со слезами на глазах держащему пустой рожок. — Пойдем, я куплю тебе новое. Где ты, говоришь, мороженщик? *** — Я люблю тебя, Азирафаэль! — Спасибо. Ты тоже чудесный. Гавриил всегда, сколько себя помнил, любил Азирафаэля. Когда Земли ещё не было, он везде лез, только бы быть ближе к белокурому ангелу, только бы работать там, где он, только бы не оставить его одного, только бы ему не остаться одному. Однако потом Она придумала логику и наделила ей всех ангелов. Гавриилу досталось больше, чем всем остальным, потому что Она видит и чувствует все. Обладая этим качеством, архангел понял, что гоняться за Азирафаэлем бесполезно и глупо, поэтому все свое дальнейшее существование он был занят работой архистратига. Только два ангела обладали такой должностью. Михаил была просто создана для нее, а Гавриил сам вызвался на столь важное и ответственное место. Он логично надеялся, что будет столь отвлечен подготовкой к Сражению и всеми остальными обязанностями, что забудет об ангеле у врат рая. Это и правда помогло. Шесть тысяч лет пролетели как ангел хранитель, спешащий на помощь. Он всего несколько раз говорил с Азирафаэлем, тщательно прикрывая былое обожание логикой, которая так и сочилась из его фиолетовых глаз. Он надменно улыбался Азирафаэлю, сердился на него, подкалывал и ненавидел. Хотя ангелы не способны ненавидеть, поэтому Гавриил просто его недолюбливал. Азирафаэль во всех отношениях был плохим ангелом. Гавриил надеялся, что когда-нибудь соратник станет «минусом» и тогда… Проблема была именно в демоне. Если бы не он, Азирафаэль давно бы стал падшим. Но Кроули, дьявольское отродье, бережно, словно драгоценный камушек в шкатулке, хранил все то хорошее, что оставалось в Азирафаэле. «Ангелы обречены быть одинокими. Так и должно быть, — думал Гавриил, когда рассуждал о своих непонятных чувствах. — Демоны пусть делают, что хотят. Мне все равно. Я ангел. Я не должен любить подобных мне. Это логично». А демон и делает, все, что ему вздумается, в том числе отнимает у него самое дорогое и недоступное. Та самая фарфоровая кукла, с которой нельзя играть, поэтому она лежит на высокой полке, где грубый ребенок, думающий, что играть можно со всем, не достанет красавицу. Кроули был умным ребенком. Он взял куклу и очень нежно расправил ее платье в оборочках, начал играть в спокойную игру, лелея и аккуратно передвигая фарфоровые ножки в туфельках. Естественно, кукла иногда падала и чуть не разбивалась, но тогда Кроули становился ещё более внимательным к ней. Он был очень умным ребенком. Он был и умным, и любящим, и логичным. Гавриил знал, что никогда не получит Азирафаэля, потому что так нельзя. Но Кроули был омерзителен, он был достоин Азирафаэля, что и до скрежета в зубах бесило архангела. «И будет плач и скрежет зубов*», — в тот прекрасный день решил Гавриил, покупая мальчику порцию клубничного мороженого. Мальчишка был очень рад. *** Гавриил держал в руке грязную мизерикордию*, сжимая рукоять в кулаке до боли. Это и так должно было случиться, просто в больших масштабах. Он не сделал ничего противоречащего правилам. Архангел расправил свои громадные, непостижимых размеров крылья, закрывающие всю недолговременную бойню за его спиной. — Пойдем, Азирафаэль, я создам тебе новых. Где, ты говоришь, можно с Ней связаться?